Глава 21. Солдат

Я проснулась от смутно знакомого звука. Короткий свист, рассекающий утреннюю тишину, потом еще один, и еще. Ритмичный, как биение сердца.

Солнце еще не поднялось, но уже окрашивало черное небо в розово-фиолетовые оттенки, очерчивая силуэты деревьев.

Я повернулась на звук и с трудом разглядела силуэт Зана. Он бесшумно двигался по поляне, перетекая из одной стойки в другую. Звук издавал его меч, рассекая воздух.

Шаг, взмах, стойка, разворот, шаг, удар, стойка… бесконечный завораживающий смертоносный танец. Его тело двигалось грациозно и плавно, будто было соткано из теней. Без доспеха и обуви, обнаженный по пояс, он казался призраком. Может, он использовал магию дроу, а может, просто мои глаза не справлялись с темнотой. Он был очень красив… и опасен.

Я сосредоточилась, приглядываясь к татуировкам. Брачная была неизменна. Красная от клятвы на крови немного потемнела, но все еще была достаточно яркой.

Отец говорил, что его раса очень устойчива к магии, но клятвы дроу изначально это учитывают. Когда я попрошу, Зан не сможет отказаться и не повторить клятву на крови. Но пока было рано.

Шаг, взмах, разворот. Распущенные волосы следуют за ним, кажется, что их раздувает ветер, но это он сам движется так быстро, что начинает казаться, будто на полянке несколько дроу, несколько великолепных воинов, танцующих жуткий синхронный танец.

Сердце забилось чаще. Только страх мешался с восхищением и тоской.

Рен'днал иногда разрешал посмотреть его тренировку. Я сидела на лавочке, которую он сколотил для меня, завтракала и, затаив дыхание следила за каждым его движением.

Я зажмурилась, прогоняя непрошенные воспоминания и слезы. Зан не мой отец. Зан здесь и пока жив. Он сможет меня защитить и врядли столкнется с таким же противником, с каким столкнулся мой отец. К тому же мы преодолели большую часть пути. Скоро защитник мне будет не нужен. Жрицы Черного Пламени самые сильные в нашем мире существа.

Я резко села, и свист прекратился.

– Я разбудил тебя, госпожа? – настороженный голос раздался слишком близко. Я не подскочила лишь потому, что уже была напряжена до предела.

– Нет… не совсем… – я потерла глаза, окончательно избавляясь от слез, глубоко вздохнула и медленно подняла к нему лицо. – Давно не видела, как тренируются дроу. Это… будто ты родился с мечом в руке.

Зан тихо рассмеялся. Короткий, низкий, и откровенно удивленный звук. Я впервые слышала, чтобы он смеялся и первый раз видела улыбку, в искренность которой была готова поверить.

– Это не далеко от истины, госпожа, – ответил он, убирая меч в ножны легким, привычным движением. – Мы учимся управляться с оружием очень рано. Мальчик должен сразу показать, что из него выйдет хороший солдат. Иначе какой смысл тратить на него ресурсы? Кормить, растить… слишком дорого и долго.

И снова. Не жалоба, а спокойный рассказ о реальности, которая для него нормальна. В груди что-то болезненно сжалось. Отец говорил о своем детстве со злостью. Уровень принятия, доступный Зану, ему и не снился.

– Это жестоко, расточительно, отвратительно.

Не мои слова. Слова Рен'днала. Но я была с ними согласна.

Зан кивнул, положив ножны с мечом на свой мешок и отходя к костру.

– У дроу не бывает иначе, – безразлично сказал он. – Некоторые верят, что когда умрут те, кто помнит Ллос, все изменится. Но не думаю, что эта мечта сбудется. Пламя ничем не лучше Паучихи. Мы изменимся, но не так, как надеются оптимисты.

– Дроу-оптимисты? – фыркнула я. – Звучит как фантазия безумца.

– Темные эльфы так же различны, как люди, госпожа. Ты же не будешь утверждать, что ты ничем не отличаешься от тех уродов, что хотели взять тебя силой седмицу назад?

Это был жестокий удар. Я стиснула зубы, стараясь не сорваться, непроизвольно сжала кулаки и посмотрела на него, не скрывая возмущения.

Но Зан не отступил:

– Я родился уже после прихода Пламени и о том, что было во времена Ллос, знаю только по рассказам старших мужчин. Но и их рассказов достаточно для того, чтобы понять – все было намного хуже. И все же... Пламя обещало нам баланс, равенство… В это хотелось верить. Но жрицы Пламени многое переняли у жриц Ллос. Черное Пламя жестоко, а Белое лицемерно.

Я отошла в сторону, размышляя. Рен'днал знал много о Паучихе Ллос. Пламени он опасался, говорил о нем редко, и большинство моих знаний происходило уже не от него.

Если же Зан был предназначен жрицам, то, вероятно, готовился. Он мог знать больше, чем я, и мне очень хотелось расспросить его. Но показать невежество я не могла.

Когда я вернулась, Зан устанавливал над костром треногу для котелка и, не замечая моего смятения, продолжил:

– Многие эльфы хотят перемен, но так же много и тех кого устраивает текущий порядок. Если бы было больше жриц Белого Пламени, то, возможно, мир менялся бы быстрее, но в подземье появляются только жрицы Черного Пламени.

– Видимо, других вы не заслужили! Белые жрицы среди темных эльфов? Смешно даже представить!

– Причина не в дроу, госпожа… или не только в дроу, – Зан опустил голову и замолчал.

По спине пробежала дрожь. Он что-то хотел скрыть. Я скрестила руки на груди и подошла ближе, греясь от костра и нависая над Заном.

– Объясни!

– Жриц Белого Пламени мало везде, – глухо ответил он. – Неважно, земли дроу, людей, эльфов, тифлингов, орков… везде их недостаточно. Этот мир не хочет света.

Дроу рассуждающий о свете? Смешно!

– Просто быть жрицей Белого Пламени не интересно! – я вспомнила ту блаженную, что жила в нашей деревне. – Что они могут? Исцелять? Восстанавливать руины? Они не в состоянии даже защитить самих себя! Сила Черного Пламени дает намного больше!

– Нет, госпожа моя, дело не в интересе и не в силе, все гораздо проще, – покачал головой Зан, и в его голосе прозвучали покровительственные нотки, от которых кровь ударила в голову. Он не спорил со мной, он пытался объяснить мне мою ошибку, как усталый учитель, и это бесило сильнее всего. – Белых жриц истребляют. И тех, кто стремится их защитить, тоже.

Я замерла. Мир сжался. Звуки леса пропали. Я слышала только стук собственного сердца.

Не может этого быть!

Дроу пришли за моей семьей из-за Рен'днала. Я была в этом уверена. Темный эльф, сбежавший и скрывавшийся столько лет. Он знал, что это возможно. Надеялся, что его семью пощадят. Но дроу не знают пощады…

– Дроу убивают белых жриц? – спросила я, хотя не была уверена, что хочу знать ответ.

– Да.

Я посмотрела на Зана, но он не торопился рассказывать подробнее. Помешивал в котелке, опираясь локтем на колено. Его лицо было обращено к огню, но он не выглядел расслабленным. На его виске проступила бьющаяся жилка. И ее ритм не сильно отставал от стука в моих висках.

– Ты участвовал в подобном?

Он весь застыл, даже дыхание задержал, только жилка на виске выдавала, что он живой, а не статуя из серого камня. Он явно не хотел отвечать. На его запястье вспыхнули линии, отметмечающие клятву на крови. Вероятно это было больно. Зан не изменился в лице, но голос его стал низким и хриплым, когда он выдавил:

– Да. Участвовал.

– Расскажи, – потребовала я, чувствуя, как леденеют ладони. Я подошла ближе боясь пропустить хоть слово.

Мне нужно было знать, как это происходит.

Не может быть, что смерть моей семьи была случайной.

Сопутствующий ущерб. Так ведь это называют?

– Обычный рейд, – тихо ответил Зан, глядя в котелок, только помешивать забыл. – Первый раз меня взяли скорее как ремесленника, чем солдата. На подхват. Отец хотел, чтобы я сражался, но командир берег меня. Поэтому я… в основном наблюдал. За убийством жрицы. И за расправой над всеми, кто ее защищал. Обычный рейд.

Он пожал плечами и отвернулся. Но что-то в его голосе изменилось, заставляя меня предполагать худшее.

– И много таких рейдов было?

– Мой отец участвовал во многих. Точная цифра мне неизвестна. Я участвовал в двух.

Я кивнула, как будто этого было достаточно. Как будто признавала, что мои подозрения беспочвенны. Всего лишь страх. Смутная тревога, не имеющая настоящего основания.

Он всего лишь солдат, не принимавший решений.

Таких совпадений не бывает.

Но это значит… дроу пришли за ней… за той белой простофилей, что даже не исполняла обязанности жрицы Пламени.

Значит моего отца убили просто заодно?

Мою мать, мою сестру, всех наших соседей.

Это была не расправа над дезертиром, как я всегда считала, это была игра иного масштаба, а мою семью зацепило случайно?

Я отступила, обнимая себя руками и пытаясь удержаться на краю бездны, развернувшейся около моих ног.

Моя месть… моя семья… проклятая жрица…

Зан поднялся на ноги глядя мне в лицо. Видел мою боль, наверно сочувствовал…

Его тихий, почти нежный голос прервал мои метания и заставил заледенеть:

– Спроси меня, госпожа моя. Ты же хочешь.

Я подняла на него взгляд, не понимая, о чем он.

– Спроси меня, был ли я там? В той приграничной деревне… Спроси, видел ли смерть Рен'днала зе Ашер? Спроси, видел ли девочку, спрятавшуюся между досками?