Дровосек или принц?

– Семен, час остался, давай быстрее одевайся! Там, наверное, мясо уже высохло все в духовке.

Девушка подскочила с кровати, голая заметалась по комнате, Терехов улыбнулся, потянулся, довольный, как мартовский кот в декабре. Весь негатив от звонка и угроз бывшей жены выветрила Булочная Серафима.

Думал, что возьмет у елки, так просто – приспустит ее штанишки, освободит своего рвущегося в бой богатыря – и, как говорится, по полной программе, до алых кругов и фейерверка перед глазами.

Но сейчас Семену не хотелось быстрого и спонтанного секса, он хотел трогать, изучать тело девушки, делать так, чтоб она кричала от удовольствия и просила, нет, умоляла еще.

Терехов, оказывается, мог быть таким галантным в сексе. Что только свежий воздух не творит с людьми.

А Серафима не сопротивлялась, она позволяла все, вот словно в голове что-то щелкнуло, переключился тумблер. Железнодорожная стрелка перевелась, и скоростной поезд по имени «Семен» понесся по ее заржавевшим от времени и одиночества рельсам.

Это все он, точно, Сима была уверена, никому другому она бы в своей жизни такого не позволила, а ему все и вся она, до капли, до вздоха и крика.

Дурная, ой дурная баба.

Виноградова понимала, что потом станет лить слезы, рыдать, но это все будет потом, а сейчас она счастлива. Ведь так хорошо долго продолжаться не может, она знала по собственному печальному опыту. Кто-то всегда уходит, бросает, предает. Это пока ее самый яркий роман в жизни, кто знает, может, больше вообще ничего подобного не будет.

Сосед снова от нетерпения срывал с нее одежду. Но когда девушка осталась обнаженной, стоя на коленях, на широкой кровати, в полумраке спальни, остановился, словно любуясь ей, а Сима краснела.

Трогал аккуратно, водил медленно подушечками пальцев по коже, Терехов дурел. Готов был выть волком и вилять хвостом от удовольствия, от того, какая Булка гладенькая и нежная везде, сладенькая.

– Семен…

– Тихо… тихо… молчи.

Сима молчала, но это было выше ее сил, кусала губы, но стонала, когда мужчина вылизывал её грудь, сосок, нежно посасывая его покусывая. Его пальцы прошлись по половым губам, раздвигая их, а там она была уже вся мокрая.

– Вот же черт, девочка… такая влажная. Всегда такая, с ума сводишь.

Два пальца вошли во влагалище, несколько движений, Сима вскрикивает, а сама ласкает возбужденный член Семена. Но вот Терехов снова натирает клитор девушки, целуя ее, сжимая и оттягивая сосок.

Он слишком долго мучил ее и себя, менял позы, погружал член так глубоко, как только можно, наблюдая за этим, как маньяк, дурея еще больше от этой невероятно сексуальной красотки.

Семен позволил ей кончить два раза, а потом долго изливался теплой спермой на раскрытое лоно, размазывая ее по половым губам. Извращенец долбаный. У него никогда не было такой женщины, такой, чтоб он хотел ее постоянно, как подросток.

Но в то же время, за эти проведенные с ней часы, Семен чувствовал, что меняется он сам и его жизнь.

– Чего ты лежишь, одевайся. Я в баню, надо привести себя в порядок.

– Давай.

Серафима надела на голое тело мужскую рубашку, но как только открыла дверь, как в дом ворвался Гром и бросил у ее ног какой-то серый ком, потом сел и довольный высунул язык.

– Сем! Сема! Тут я не пойму что.

Терехов голым вышел из комнаты, посмотрел на своего пса, потом на то, что лежало у ног Серафимы.

– А вот и гусь нашелся. Гром, ты где, паршивец, его прятал?

– Гусь? Это тот самый гусь? Тот, которого ты…

Сима думала, что ее сейчас стошнит.

– Да, твой новогодний подарок от Грома, ты ему нравишься, смотри, как улыбается.

– Очень приятно. Спасибо, Гром.

– Молодец, парень.

Сима посмотрела на хозяина дома, на его пса, странные они, черт возьми, классные. У нее никогда не было такого секса и такого мужчины, она никогда так не отдыхала.

«Никогда» – самое паршивое слово, и Сима мерила его на себя, свыклась с ним.

А ведь она забыла и о матери в Таиланде, и о выпендрежной сестренке, что шлет по сто фото из Питера, а Сима их даже не смотрит. Она представила, как Мирослава бесится, на душе стало приятно. И даже звонки Зимина не волновали, надо заблокировать его совсем.

Девушка выскочила из дома, а на практически новогоднем столе зазвонил ее телефон. Терехов успел надеть только трусы и один носок, подошел.

– Зимин. Ну, ок, Зимин, с тобой поговорю я. Да, говорите! – ответил громким раскатистым басом.

– Си… кто это? Кто?

– А тебе кого нужно, дядя?

– Серафима, мне нужна Сима.

– По какому вопросу?

– Послушайте, вы кто такой? Что с ней? Где…

Семен подошел к презенту Грома, пнул ногой окоченевшее тельце гуся, ну, спасибо на том, что он замерз и не воняет, не стал дальше слушать пьяненький голос мужичка.

– Это ты меня послушай: забудь, кто такая Сима, мой тебе добрый совет и пожелание на все оставшиеся в твоей жизни Новые годы.

– Я… я не понял… что…

Терехов, взяв гуся за лапу, вышел с ним на крыльцо, мороз крепчал, бросил того в бочку, завтра уже разберется с ним.

– Так, короче, как там тебя, некий Зимин, забудь этот номер и Серафиму забудь, замуж она вышла, а я мужик ее, все понятно? Или я сейчас тебя по геолокации пробью и приеду в качестве Деда Мороза, пиздюли начну раздавать, что ты, сука, мою женщину домогаешься двое суток.

Семен быстро вернулся в дом, чтоб не отморозить свои яйца, они ему так-то, пригодятся еще сегодня.

– Эй, все услышал?

В ответ была тишина, а потом гудки. Вот и ладненько, на один головняк меньше.

– Кто звонил?

Сима возникла неожиданно, подобно Снегурочке – серебристое блестящее платье, декольте, на щеках румянец, на губах блеск. Терехов почесал бороду, оглядывая девушку с ног до головы, потом поскреб затылок и посмотрел на себя в зеркало.

В сравнении этой Булочной принцессой он был бомжом в одном носке и семейных трусах. Бородатый, заросший, как леший из леса.

Красавчик, что ни говори.

– Семен?

– Да, я это… сейчас, секунду.

Как-то сдулся Терехов, вот реально понял, что растерялся. Что совсем недостоин такого праздника жизни в лице и во всем остальном своей Булочки.

– Ты куда? Новый год скоро, надо за стол.

– Я сейчас, совсем скоро.

Семен заперся в спальне, Сима пожала плечами, поспешила достать из духовки запеченное мясо, из холодильника шампанское, все красиво поставила на стол, села сама.

По телевизору звучали новогодние поздравления, пели песни, а Семена так и не было, лишь Гром, растянувшись на полу, спал, подергивая лапами. Но когда Семен наконец появился, Серафима думала, ей померещилось, даже хотела ущипнуть себя.

Элегантный мужчина в белой стильной рубашке и брюках, с причесанными волосами и слегка подстриженной не совсем ровно бородой предстал перед ее взором.

– Это откуда к нам такого красивого дяденьку занесло? – не удержалась, пошутила, улыбнулась, продолжая рассматривать своего деревенского любовника, который на глазах превращался в принца.

Но это был совсем другой мужчина, рубашка очень плотно облегала плечи и грудь, готовая треснуть по швам, но Семен был неотразим. Появись он в офисе Виноградовой, все бабы обоссались бы кипятком.

– Год не надевал.

– Тебе очень идет. Не так, конечно, как тулуп, но красиво.

– Думаешь?

– Уверена. Ты похож на всех гусей тетки Зои вместе взятых.

– Буду считать это комплиментом.

– Я пошутила, ну, насчет гусей, но тебе идет.

– Ой, все, не смущай меня, Булка, давай выпьем за уходящий год.

– Давай.

– Хороший был?

– Не очень.

– Вот и у меня так себе.

А дальше и выпили, и закусили, и снова выпили. Мясо получилось вкусным, салаты тоже не подкачали. И Серафиме было так легко, свободно и комфортно рядом с этим мужчиной – даже после того, что у них был очень откровенный секс во все, так сказать, места.

Потому что девушка поняла, что когда мужчина твой, с ним комфортно во всем. Комфортно и легко отдаваться, тащить елку под ночным небом, целоваться на кладбище и даже драться за него с местной молочницей.

Потом били куранты, бабахнуло шампанское, оно полилось воздушной пеной через край, Сима смеялась. А Терехов был пьянее от этой девушки, чем от всего им приготовленного и испробованного алкоголя.

Что под бой курантов загадал Семен, Сима не знала. А сама зажмурилась, повторила про себя свое желание три раза и, выпив залпом целый бокал шампанского, моментально захмелела.

И не забываем заглянуть в мою новинку

"Двойной грех. Игрушка для сводных"

Диана должна была взять интервью у звезд экстрима, наследников империи и завидных женихов страны, а не терять голову и отдаваться им. Все это можно было списать на стресс или слабость, если бы не новая встреча, которая обернулась кошмаром. – Что значит – у твоего будущего мужа есть сыновья? И сколько им лет: десять, двенадцать? – Они немного старше тебя, погодки, думаю, ты слышала о них, это братья Прохоровы. Характер у обоих непростой, но ты ведь у меня хорошая девочка, и вы подружитесь, я уверена. Ты всегда мечтала о братике, а теперь у тебя их двое. ДОБАВЛЯЕМ РОМАН в библиотеку и ставим НРАВИТСЯ, БУДЕТ ЖАРОК