Богатырь и булочки с маком

– Булка… Булочка… Булочка…

– Что он говорит?

– Булочка вроде.

– Есть хочет?

– Не знаю.

– Конечно, хочет, смотри, какой здоровый, этого творожком на завтрак не убаюкаешь. Видела ручищи? Да и ниже пояса у него все, я бы сказала, шикарно.

– Дай посмотреть.

– Эй, маленькая еще, давай систему поменяй и лоб ему протри, бредит миленький.

Две медсестры шепотом переговаривалась у кровати Терехова. Та, что была постарше и не дала полюбоваться достоинствами ниже пояса Семена, поправила тонкое одеяло, внимательно осматривая мужчину.

Он, можно сказать, в рубашке родился, да такие богатыри и не должны погибать, кощунство это – в расцвете сил на тот свет уйти.

– Говорят, спасатели его автогеном вытаскивали, если бы не на джипе был, то все, выскребали бы из салона.

– Ох, не дай бог, не дай бог.

Семен слышал голоса словно сквозь толщу воды, не мог понять ни слова, но он отчетливо видел Серафиму. Она была такая красивая, румяная с мороза, на лице легкая улыбка, а в глазах укор. Он опять что-то натворил? О чем-то забыл? Что-то сделал не то?

Сделал шаг навстречу, потом еще и еще, но Сима не стала ближе. Все вокруг было белым, как снег зимой в поле. А по этому полю бежал ребенок – мальчишка лет пяти. Он кричал «папа, папа», а Терехов понять не мог, что происходит, кто этот малыш, и разве он папа?

– Булка… Булочка…

– Вера Ивановна, слышала? Опять. И что за булка? Может, ему, как очнется, из буфета принести, там были – вчерашние, с маком?

– Ирка, ты ей-богу дурная, там его жена в коридоре, она тебе таких булок навещает – и вчерашних, и сегодняшних.

– Так, ее не пускают пока сюда.

– Это пока не пускают, сейчас главврач приедет, и пустят. Она всю ночь, горемыка, там на кушетке сидела.

Голоса пропали, Семен снова проваливался, но уже не в черноту, а падал на белый снег спиной. Он был не один, мальчишка звонко смеялся рядом, они вдвоем делали снежных ангелов, размахивая руками и ногами.

На душе у Терехова было такое безграничное счастье, что казалось, он может своим сердцем растопить весь снег вокруг их деревни. Это его сын, он знал, он чувствовал. Булочка родит ему мальчонку – озорного, любопытного, не может не родить, вот вернется с этого поля, найдет ее и начнет делать наследника.

– Булочка… Булочка…

Семен улыбался, начал медленно открывать глаза: светлая стена, дверь – картинка плыла, но он все еще находился в некой эйфории.

– Что с ним, доктор?

– Лекарства, немного расслабляют.

– И долго это?

– Нет.

Серафима с тревогой посмотрела на своего «мужа», не назовись она женой, тут бы, естественно, не находилась, хорошо еще, документы ночью та противная тетка не попросила, но все же впустила девушку в отделение.

– Скоро придет в сознание, но сами понимаете, после такой аварии и ничего не сломать – это чудо какое-то. Многочисленные ушибы, сотрясение мозга, сломаны два ребра, ушибы внутренних органов. А в остальном ваш муж -везунчик.

Да уж, повезло так повезло.

Виноградова посмотрела на доктора, главврач оказался ее возраста, ночью он точно спал, в отличие от Серафимы, был бодр и полон сил.

– Максим Анатольевич, там тяжелого привезли, он в смотровой, вас срочно ждут, – в палату заглянула молоденькая взволнованная медсестра.

– Вы тут недолго, хорошо?

– Да, да, хорошо.

Доктор убежал, Серафима поправила на плече белый халат, который был на три размера меньше и, естественно, не застегивался, посмотрела в лицо Семену.

Господи, она, оказывается, так скучала по нему, вот прямо сейчас накрыло это чувство, и из глаз хлынули слезы. А еще Сима любит этого мужчину, такого бородатого, лохматого, сейчас беспомощного. Она молилась, как умела, как ее учила тетка Зоя – еще маленькую, в деревне – просила бога, чтоб не забирал, чтоб отставил ей и малышу. А она уж присмотрит, чтоб не натворил чего.

Глупо, но так искренне.

– Булочка… Булка…

– Что? – Сима напряглась, склонилась ниже.

А у Семена картинка стала четче, он видел ее, ту, к которой ехал и кого звал. Серафима была в белом, на белом фоне. Он что, в раю?

– Семен, Семен, ты слышишь меня? Сема?

– Бу… бу…

Терехов улыбался, хотел поднять руку, дотронуться до девушки, но боль в груди резко вернула в его сознание и в реальный мир.

– Вот же черт… твою же мать…

– Больно? Доктора позвать? – Серафима стерла со щек слезы, продолжая взволнованно смотреть на мужчину.

– Дьявол, да что ж так больно-то?

У Терехова болело все – от пальцев на ногах до кончиков ушей, дышать было трудно, голова, если он хотел ее поднять, кружилась.

– Ты как тут… как тут оказалась?

– Ты попал в аварию на трассе, я позвонила тебе, ответила женщина, наверное, доктор со скорой, сказала, куда тебя отвезли.

– И ты приехала?

– Конечно, как я могла не приехать?

Она не могла, а вот Терехов, оказывается, мог не приезжать и не звонить целый месяц, как подросток себя вести, что-то думать, выдумывать, придумывать какие-то отговорки и отмазки, мол, он все хочет лично сказать, глядя в глаза женщине, что он скучал и что она ему нравится.

Придурок.

А когда его руки коснулась теплая ладонь Серафимы, как током прошибло. Сердце забилось так часто-часто, что приборы запищали, Сима испуганно отдернула руку, но ей не дали, Семен схватил за пальцы.

– Булка, прости меня, прости.

– За что?

– Что не ехал так долго, что не давал о себе знать. Я скучал, очень скучал.

– Правда?

Серафима думала, что она попала в турецкий сериал. Герой лежит на больничной койке, признается героине в любви, а дальше им уже кричат «горько», и они режут свадебный торт. Если она расскажет Юрашкиной, та не поверит.

– Булка, ты что, похудела?

– Что?

Виноградову спустили с небес на землю. Было все так романтично, так трогательно.

– Ну, ничего, как только поправлюсь, откормлю тебя.

– А ты, я смотрю, не похудел за месяц.

– Язву заработал точно.

– Хорошо бы, если только язву.

Семен, кряхтя, приподнялся, все еще не выпуская руку Серафимы, она сейчас злилась, он бы тоже был зол, если бы о нем забыли на месяц. Так что гнев своей сладкой Булочки он готов стерпеть.

– Скажи.

– Что?

– Что думаешь, скажи. Какой я гад, продажная сволочь, что поиграл и бросил, точнее, укатил в неизвестном направлении, а сейчас сиди около него и спасай эту неблагодарную сволочь.

Голова болела смертельно, но Семен сказал, что должен был сказать, замолчал. А вот Серафима молчала. Конечно, он гад и заставил ее волноваться, думать неизвестно что, накручивать себе еще больше комплексов. И девушка нашла бы его все равно, даже если бы он не сделал шаг навстречу.

– Ты отвратительный человек.

– Да.

– Ужасный.

– Согласен.

– А еще развратник, пошляк и матершинник.

– Все так и есть.

– И ты нисколько не скучал по мне.

– Нет.

– Нет?

– Скучал, скучал, Булка, сил моих не было, как скучал.

Серафима улыбнулась, мужчина выглядел усталым, провела пальцами по его лбу, лицу, по отросшей щетине, он на самом деле выглядел как дровосек из леса.

Терехов готов был замурчать от удовольствия, прикрыл глаза, но тут же их открыл снова, напрягся, чувствуя, как начинает возбуждаться даже с катетером в интимном месте. Если Сима продолжит его наглаживать и дальше, он забудет про сломанные ребра, ушибы и трахнет ее прямо здесь под писк приборов.

– Булка.

– Да?

– Минет хочу.

– Что?

– Месяц вспоминал твой сладкий ротик.

– Как ты вообще в таком состоянии можешь думать о сексе?

– Ты рядом, так, что?

– Что?– Сима спросила шепотом.

– Минет?

– Дурак!

– Шучу, все потом, а для начала, найди мои вещи, в куртке были ключи от квартиры, привези вещи, адрес я скажу, и телефон там еще мой найди у докторов.

– Хорошо.

– И дай свой телефон, звонок надо сделать.

Пока Терехов набирал выученный номер и слушал длинные гудки, голова разболелась еще больше.

– Павлик, Павлик, слышишь меня?

– Да, Семен Николаевич.

– Спишь?

– Нет, нет, уже нет.

– Слушай внимательно и не задавай глупых вопросов. Вчера вечером на трассе была авария, узнай все у местных. Машину точно отогнали на штрафстоянку, возьми экспертов и проверь ее всю, особенно топливный бак.

– Чья машина?

– Моя, Павлик, машина, моя, вчерашняя, на которой я уехал.

– Не понял… это выходит, что…

– Этот самый приздец и выходит, все, соображай, свяжусь позже. И никому не говори. Я уехал и ты меня не видел.

Серафима слушала внимательно, и с каждым услышанным словом ей все больше не нравился расклад происходящего. Получается, что Семена хотели убить, и все было подстроено?

Действительно пиздец.

Девушку замутило, накатил жар, а за ним волна холода, она кинулась к раковине, вырвало ночным чаем и желчью. А Терехов, наблюдая за всем этим представлением устроенным его Булкой, так ни о чем и не догадался. До мужиков вообще все поздно доходит.

Уважаемые читатели, если вы еще только знакомитесь с моим творчеством, то предлагаю прочесть такие же откровенные, полные юмора, интересных поворотов сюжета и конечно, вкусного секса романы:

"Его сладкая девочка" и "Его запретная малышка" (серия Дымовы, все романы читаются отдельно) "Охота на олигарха" (зима, деревня, взрослые герои)

"Пять оргазмов для карамельки" новогодний роман

"Две занозы для босса" 16+ юмор