Глава 17

Локи

Если бы мне кто-то сказал, что я не получу удовольствия от поездки в горы, я бы рассмеялся ему в лицо. Горы - это даже круче секса. А если и то, и другое вместе - то просто срыв башки, адреналиновый коктейль. Группа на Алтай набралась опытная, проверенная, плюс ещё с первого собрания стало понятно, с кем у меня будет секс. Фигуристая брюнетка Оля с места в карьер поинтересовалась, один ли я и не ищу ли соседку по палатке. А я, собственно, был не против. 

Раньше.

Но в первый же вечер у костра, когда Оля обвилась вокруг меня и прижалась к моим губам, а я стал напористо её целовать, мне стало понятно, что происходит что-то не то. Мне было никак. Я механически терзал полные губы девушки и прислушивался к себе. В штанах был полный штиль. А ведь я обычно не жаловался на проблемы в этой области. Да вот буквально позавчера, стоило Полине пробежаться язычком по моей шее, у меня вставало просто железобетонно. Сжав зубы, я почувствовал, что возбуждаюсь. Вот только не от той, которая сейчас стонет и прижимается ко мне, а от воспоминаний о сероглазой амазонке. Которая совсем недавно была девственницей, как и полагалось настоящей амазонке. Чччерт...

Я отстранил от себя Олю, пробормотал что-то об усталости и ушел.  Через пару дней девушка, сообразив, что толку от меня не будет, переключилась на более сговорчивого Макса, а я соблюдал целибат. Не то чтобы мне не хотелось. Хотелось. И очень. Но не с Олей.

А как вернулся в город, стало понятно, что и не с Катей, и не с Лерой, и не с красивой блондинкой из бара, имя который я так и не успел узнать.

«Чертова Полина», - зло думал я, - «Будто и правда ведьма…»

До ужаса, до красных кругов в глазах хотелось именно её. Если б знал, ни за что бы не подошел к ней, не стал бы её целовать, а тем более не стал бы спать с ней. А теперь, когда я знаю, как она дышит подо мной, когда помню её широко распахнутые серебристые глаза, затуманенные от удовольствия, я будто отравлен.

Так прошел июнь, потом июль…Я выкладывался каждую субботу на игре на двести процентов – Вика не могла на меня нарадоваться  - а потом еще два раза в неделю убивался на скалодроме. Все для того, чтобы меньше думать, но все равно периодически рука тянулась к телефону. Хорошо, что каждый раз удавалось с собой справиться. Не надо портить жизнь девочке. Достаточно того, что я лишил невинности младшую сестру своего друга, едва ей исполнилось 18. Уже само по себе это не тянет на повод для гордости собой. Но не сдержался…когда тебе так искренне и страстно предлагают то, чего ты сам втайне ужасно желаешь, отказаться невозможно. Даже за все сокровища мира.

Но хотя бы сейчас надо оставить её в покое. Полина – невероятная, и ей нужен хороший парень, желательно её возраста, с которым у нее будут нормальные отношения. А не я. Я, если честно, себя никому не пожелаю. Машка продержалась со мной два с половиной года, а ведь она была очень терпеливой! Но когда в её день рождения я уехал на решающую игру сезона, даже она не выдержала, поставив мне ультиматум. А ультиматумы мне ставить нельзя…

В начале августа договорились с другом после работы посидеть в новом ресторанчике. По слухам, там были просто улетные стейки, но при этом не за все деньги мира.

Вадик опаздывал, я лениво листал меню. И вдруг что-то толкнулось в груди. Я поднял глаза и застыл: в ресторан входила Полина. Не одна, с двумя подружками.

У нас не такой большой город, глупо было думать, что мы ни разу больше не пересечемся. Случайность, обыкновенная случайность.

Я жадно впитывал каждую её черту: желтые лямки сарафана на загорелых плечах, выгоревшие на солнце волосы, розовая помада на идеальных губах. И растерянные серые глаза. Она тоже меня заметила, и улыбка тут же сбежала с её лица. Полина неловко приткнула себя за столик, подружки щебетали рядом, а мы смотрели друг на друга. Я физически не мог отвести глаз, потому что внутри все болело от того, как я её хотел.

Невыносимо. Гигантским усилием воли заставил себя отвернуться, швырнул меню на столик и размашистым шагом вышел из ресторана. Остановился у входа, хватая ртом воздух. Черкнул другу, чтобы он уже не торопился – встречу отменяем, мне надо уехать, встретимся на выходных. Как жаль, что я не курю! Вот сейчас точно что-то надо, чтобы успокоить взбудораженные нервы.

За спиной процокали каблучки, и рядом со мной оказалась Полина. Она молчала. Смотрела на меня.

Словно в каком-то наркотическом опьянении, я потянулся и взял её за руку. Узкая девичья ладонь с силой сжала мою, выдавая тот же голод, что терзал и меня.

Все так же молча я повел её за собой. Одна улица, поворот, вторая улица, поворот. За углом недостроенный коттедж – я его по последней игре запомнил. Начали мы целоваться уже на первом повороте. Полина будто всхлипывала под моим натиском, лихорадочно гладила мои плечи, спину, пробиралась ладонями под футболку, под пояс джинсов. Я до синяков сжимал совершенные плечи и понимал, что на нас уже странно косятся люди на улицах. Чересчур откровенно, мы чуть не раздевали друг друга у всех на глазах.

Я затащил её в этот коттедж, стянул с себя футболку, постелил на подоконник и посадил туда Полинку. Думал ли я, что делаю? Нет. Мозг со мной попрощался еще на выходе из ресторана. Оправдывало только то, что она хотела не меньше. Впивалась в меня, жадно целовала, прерывисто дышала и стонала сквозь зубы. Все получилось быстро, резко и настолько хорошо, что я чуть не умер прямо там. В какой-то момент мне пришлось зажать Полине рот, иначе на её крики сбежались бы жители соседних домов.

Когда все закончилось, я стоял, прижимал к себе дрожащую девушку и понимал, что я не просто мудак, я прямо-таки редкостный мудак. В квадрате и в кубе. Сначала сказал девочке, что мы больше не будем видеться, а потом через два месяца случайно её встретил, затащил в какой-то бомжатник и поимел прямо на подоконнике. Удача еще, что в рюкзаке оказался презерватив, а то могло бы быть еще хуже. Сдержаться я бы, скорее всего, не смог.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Андрей, - прошептала вдруг девушка, - Андрюша…

Мне стало еще хуже, от стыда за себя внутри все корчилось. И я уже хотел попросить прощения, но вместо этого вдруг выпалил то, что не давало мне покоя все это время:

-Полин, у тебя... есть кто-то?

-Нет, - она оскорбленно поджала губы.

-Не верю.

-Дебил, - прошипела девушка, - Я даже ни с кем не целовалась после тебя.

В груди растеклось тепло. Моя, только моя девочка...

-А я... целовался, - вдруг признался я. И тут же моя голова мотнулась в сторону, а щеку вполне заслуженно обожгло резким ударом наотмашь. Била Полина не по-женски сильно. Даже знаю, чья школа.

-Вот и вали к тому, с кем целовался, - зло сверкнула она серебристыми глазами и, одернув сарафан, спрыгнула с подоконника. Никогда мне не нравились сцены ревности, но ревнующая Полина неожиданно доставила такое удовольствие, что я чуть не начал глупо улыбаться. Поймал её, прижал к себе и целовал, пока не перестала дергаться и шипеть.

Когда я уже начал прикидывать, не уговорить ли Полину поехать сейчас ко мне, она вдруг неожиданно ловко вывернулась из моих объятий и посмотрела на меня. Выражение её лица мне не понравилось:

- Давай проясним, Локи, - спокойно сказала она, - я тебе кто?

Опа. К такому вопросу я не был готов. Собственно, к тому, что сегодня произошло, я тоже готов не был, так что и ответов в моей голове не находилось. Я замялся, и лицо девушки стало жестче, нежные черты заострились, и она стала до ужаса похожа на своего брата.

- Мы встречаемся? Я твоя девушка?

Что ж ты делаешь, Полинка. Я сам еще до конца не понял, что сейчас произошло, а ты от меня такое решение требуешь принять.

- Не знаю, - наконец честно сказал я, мучительно краснея. Меньше всего мне хотелось ей сделать больно, а ведь гораздо хуже начать встречаться и бросить, чем вообще не встречаться.

- Как узнаешь, тогда и поговорим, - Полина оттолкнула руку, которую я к ней протянул, - а если еще раз ко мне придешь просто за перепихом, то…

- Брату нажалуешься? – не удержался я.

- Зачем? Сама тебе яйца оторву, - холодно процедила девушка, обожгла меня ненавидящим взглядом и, гордо выпрямив спину, ушла.

Я длинно и грубо выругался.

Вот теперь точно всё. Утешало одно. Теперь, когда Полинка поняла, какой я мерзкий, может, она выбросит свои розовые очки и влюбится наконец в кого-то другого, более достойного, и перестанет обо мне думать. Еще бы мне о ней перестать думать, и тогда вообще все будет хорошо.