Глава 1.
София Красильникова
Я обожаю родителей. Живу в любви. В достатке…
Довольна всем и у меня есть всё, о чём другие могут только мечтать.
Просто повезло, наверное…
Мне буквально недавно исполнилось восемнадцать лет. Время начинать взрослую жизнь. Идти в университет, заводить новых друзей и знакомства, найти себе парня. Всё это в планах, ведь я постоянно фантазирую о том, как там… Да и с мамой мы очень близки. Часто сплетничаем и шушукаемся по-девичьи… Отец, конечно, о парнях и слышать не хочет. У него сразу глаз дёргается.
Я уже говорила, что он называет меня печенькой? Нет?
Так вот… Папа говорит, что его печеньки никто не достоин… Нет такого парня, который бы прошёл его проверку. То же было со всеми моими избранниками в девятом, десятом и одиннадцатом классах… Он отбривал их ещё до того, как они делали какие-то попытки. Нет, не прям жестоко, чтобы они убегали в слезах, но в итоге они просто не боролись за меня… Ничего не делали… Мне кажется, это уже показатель.
Во всяком случае, мама говорит, что, когда мужчина любит, он добивается. Рассказывала мне, как мучила папу по молодости… Как он из кожи вон лез, лишь бы её заполучить… И это поступки настоящего мужчины! Мама говорит, что у меня будет так же. Потому что я её дочь. Её кровь и во мне её характер. Наверное, это правда…
Серёжа тоже всегда так говорил…
Ой… Опять. Только не это…
Забытые воспоминания о лучшем друге… Похороненные где-то глубоко под слоем разочарований и разбитых надежд… Это уже даже не смешно. Мы не виделись с ним почти четыре года… Он просто исчез из моей жизни, можно сказать, ничего мне не объяснив. Связался с кем-то… Начал жить свою взрослую разгульную жизнь намного раньше, чем я могла о ней даже задуматься… Перестал звонить, писать, перевёлся в другую школу… Тогда часть меня просто умерла, наверное… Ведь он реально был моим лучшим другом… Почти братом. Я ни дня без него не представляла.
Мне казалось, что без него я останусь одна. И сначала так и было… Ощущение пустоты. Тревоги… Не покидали. Родители тоже не понимали, что с ним происходит, но успокаивали, убеждая меня, что все через это проходят… Что люди перестают общаться, меняют интересы… Что мне стоит просто найти себе кого-то ещё… И дружить… Это было больно.
Я не хотела никого искать. Не хотела никаких новых друзей. У меня был Серёжа. Я до последнего верила, что он не сможет без меня, как я не могла без него, но тщетно… Кажется, я перестала верить в чудо тогда…
Девятый класс, как в колокол ударил по голове.
Он не пошёл в школу. Он просто не пришёл в первый день и… Потом родители сказали, что он перевёлся. Я сутки проревела тогда. Не могла успокоиться. Ни дозвониться до него не могла, ни дописаться, ни поговорить с ним, потому что он меня избегал. Сейчас уже немного смешно…
Когда вспоминаю о той дружбе… Неужели она только для меня была такой важной?
Я помню ту ночь, когда мне было всего девять лет. Мы с Серёжей так часто бывали неразлучны, и конечно мне казалось, ничто не сможет разрушить нашу дружбу. Но в ту ночь всё изменилось. Мы ругались так, словно вся вселенная затрубила в наши уста. Тогда я поняла, что мы будем ругаться… Снова и снова… Постоянно. Чего ни коснись.
Я стояла напротив него, глаза яростно горели, а в голосе слышалась вся моя обида.
– Почему ты всегда делаешь вид, что тебе всё равно?! – крикнула я, голос дрожал от слёз. – Почему просто не сказал тогда, что вы пойдёте на башню!? Я бы не искала! Не бегала бы за тобой!
Он посмотрел на меня с таким тяжелым выражением, словно не узнавал свою лучшую подругу.
– Разговаривай спокойно, ты ведь не понимаешь, что именно происходит!
Я действительно не понимала, и в эти первые крупицы ссор мне казалось, что мир рушится. Внутри всё кипело, и я не могла сдержать слёз.
Вдруг я заорала:
– Ты никогда не слышишь меня! Ты всегда занятый этим Ромкой! – и слова плечом зацепили ту тонкую нить, что связывала нас. Я понимала, что у него есть другие друзья. Мальчики… В какой-то момент ему, наверное, было с ними интереснее. А я… Безумно ревновала.
Потом я заплакала, не сообразив, что делаю, – истерика захлестнула всю мою маленькую душу. Я выкрикивала всё, что накопилось за эти дни, и даже не замечала, как Серёжа так же расстроено смотрит на меня, его глаза были полны какого-то дикой растерянности. Мы стояли друг напротив друга, и каждое небрежно брошенное слово, будто разрушало то немногое, что было между нами… Как мост во время сильной бури…
– Я не звал тебя, потому что готовил для тебя сюрприз, вот и всё! Ромка мне помогал! А ты опять всё перевернула, Софа! Опять! Потому что глупая девчонка!
– Ах я глупая!? Глупая девчонка?!
Тогда я набросилась на него, и мы впервые подрались… Ну… Точнее, я его била. А он просто отбивался… Но сути не меняет, конечно. Он меня ранил! Своими словами и оскорблением…
Эта ночь навсегда осталась в моей памяти – первой настоящей ссорой, первой боли, когда даже дружба казалась слабой и уязвимой. И, несмотря на то, что потом всё прошло, я до сих пор помню ту сцену, её тонкие детали, мои крики и его тишину. Это были первые, но очень важные уроки – о том, что даже самые крепкие связи иногда нуждаются в энергии, чтобы их укрепить или разрушить.
Сейчас же… О Серёже остались только воспоминания, подпитываемые время от времени разговорами родителей при встрече с друзьями…
Сейчас этот огромный кусок меня, который я ему доверила, всё ещё внутри, но почти не ощущается… Потому что остался в прошлом. А я…
Я давно уже иду в будущее, как и сказала!
Иду в университет! В новое место, где наверняка будет много всего интересного. Вечеринки, знакомства, тусовки, о которых я, конечно же, ничего не скажу отцу, иначе мне кирдык… Но мама, если что, всегда защитит. И от бабушки, кстати, тоже. Потому что та уже приготовила свою артиллерию. Мол Софе уже восемнадцать, Алексей глаз с неё не спускай. Вот если будет как мамка, то всем ван хана и прочее… Это цитаты, между прочим!
А моя мама была невинной хорошей девочкой… Я уверена. Она сама мне рассказывала… Так что… Бабушка преувеличивает.
И я буду такой как мама! Ну, почти… За исключением того, что собираюсь тусоваться, как и все… Потому что, ну, чем я хуже? Я тоже хочу всё это испытать. И первую любовь хочу! Не знаю, какая она, но надеюсь, приятная…
О, чуть не забыла. Папа купил мне машину… Очень дорогую красивую машину, одну из тех, о которых мы с Сережей мечтали, когда были детьми… Блин, ну вот, опять… В жопу его. Не буду больше никогда вспоминать!
Суть в другом… Я могу сама ездить на пары… У меня уже есть водительские права. Мама специально позаботилась об этом, и папа чуть ли не с самого детства учил меня ездить и объяснял правила… Теперь я так счастлива, что самостоятельна…
– Тук-тук… Софа… Ты как? – заходит мама в комнату, пока я крашу ногти бесцветным лаком. Я уже говорила, какая она у меня? Безумно красивая… Модная, спортивная, классная. Моя мама лучше всех. И характер у неё огненный. Она волевая, рассудительная, честная, открытая… Она лучше всех, кого я знаю из женщин. Нет, тётя Женя тоже прекрасная, но… Мама есть мама. Она мой пример. И в ней столько энергии, что я порой удивляюсь, что она моя мама, а не старшая сестра, к примеру… Потому что она не выглядит на свои тридцать семь, ну, никак вообще. Они с папой рано меня сделали. Им было всего по девятнадцать-двадцать лет, когда я появилась. Папа, разумеется, был самым видным парнем в универе, мама и того лучше… В общем, они идеальные. Всё, как в сказке. Лично для меня так.
– Нормально. Смотри…
– Красиво очень… Я поговорить хотела…
– М… О чём? Если о первом дне, то я уже готова… Я решила идти в том красивом белом платье… И надену ремень… Тот который такой со стразами… Из кожи… Помнишь, мы с тобой покупали…
– Соф… – перебивает она мой настрой.
– Что такое…
Замечаю мамин взгляд и тут же хмурюсь, потому что она редко когда бывает без настроения. А тут прям не взгляд, а полномасштабная катастрофа… У меня аж желудок стянуло в узел.
– Я хотела тебя предупредить… Чтобы это не стало для тебя болезненной неожиданностью…
Мамочки… Мне так страшно, что я сейчас отключусь прямо здесь.
– Что такое… Господи, мама, говори! Что-то с папой?!
– Нет, блин, Софа! Конечно, нет… Ну вот что ты напугала меня теперь! Теперь звонить ему буду… Красильниковы… Вы меня в могилу сведете! – ворчит она, и я не выдерживаю.
– Говори, мама!
И словно гром среди ясного неба звучит приговор:
– Серёжа тоже поступил в твой универ…
На секунду мне кажется, что послышалось. В последнее время я часто вспоминаю его имя и может… Это вселенная надо мной потешается. Что? Она и вправду это сказала?
– А? – переспрашиваю, как дурочка.
– Хорольский… Ну, ты поняла…
У меня мгновенно в голове происходит взрыв. Что за фигня такая?! Из всех универов он типа такой умный?! Типа вот решил мне жизнь испортить, козлина такой… Мало ему было тогда четыре года назад! Ещё и сейчас!
– Откуда ты узнала…?
– Ну… Тётя Женя сказала…
– Он же уезжал, мама… Он же хотел куда-то там… – с тревогой выдавливаю, а у самой сердце мечется в истерике.
– Хотел, не срослось… И вот Ник договорился…
У меня раздуваются ноздри. Я так на него злюсь, что слов не нахожу… Я не смогу находиться с ним в одном здании, блин… Я его точно убью.
– Всё в порядке, малышка моя? М? Печенька папина… – ласково касается моих волос мама. Она со мной всегда нежная… И между нами много тактильного. Я это люблю. Мне оно необходимо, как воздух. Но сейчас я такая наэлектризованная, что дёргаюсь от её касаний.
– Да, всё в порядке, – по-деловому задираю нос и продолжаю красить ногти уже с надменной мордой. – Мне пофиг на него. Пусть где хочет там и учится!
– Ну… Я так и поняла, да, – смеётся мама, а я тут же зыркаю на неё стальным взглядом.
– Ты в чём-то меня подозреваешь?
– Что ты… Как можно…
– Ну и всё тогда… – слышу звук захлопнувшейся в прихожей двери и сразу же радостно взвизгиваю. – Ура! Папа вернулся! – как маленький ребёнок бегу его встречать… Словно мне снова пять… И я так делаю всегда…
Потому что обожаю своего отца… А он обожает меня.
И ни один Серёжа Хорольский не испортит мне этого прекрасного настроения!
Завтра мой первый день в университете. И я буду сиять, словно звезда на небе!
А он будет смотреть на меня и путаться под ногами, вымаливая прощения!