Глава 28.
София Красильникова
Лучше ему не знать, о чём я подумала, когда их увидела там… Лучше даже не подходить ко мне сейчас.
Я горю, блин, изнутри…
Сучка!
Сжимаю ручку на лекции после того, как он ушёл и извожу себя мыслями о том, что на нём так и будут виснуть… Одна за другой. А он как дурачок будет хлопать глазами, словно не понимает, что им всем от него нужно.
Будто это я тут одна у нас такая извращенка! Ненавижу…
Это ненормально… Ненормально…
«Ревность является феноменом сложной психологической природы, она проявляется у людей, начиная с детства. В области человеческих эмоций ревность – одно из самых трудных и неприятных переживаний. Необузданная ревность влечёт за собой конфликты».
Сижу и читаю, думая о том, что это что-то из ряда вон. Так же не должно быть. Я не должна ревновать, но ужасно просто неконтролируемо его ревную. Потому что за четыре года, которые он у меня украл, скопилось уйма сомнений и переживаний.
Вот если бы я была в нём уверена… Только я нет! Ни черта я не уверена!
И хочется крушить, жечь, ломать… Хочется показать ему, насколько мне плохо, чтобы он понял всё! Козлина…
Эта тупая Олеся меня раздражает…
Дыши, Софа… Просто дыши…
Всю пару я в таком состоянии, а когда от мамы приходит сообщение вообще воспламеняюсь.
«Как там с Серёжей, малышка?».
Никак… Я хочу его сжечь… Переехать грузовиком… Хочу оторвать ему его причиндалы…
Едва набираю, как приходит облегчение… И его причиндалы становится жаль… Они же такие прекрасные…
«Всё хорошо, мам. Ты как?».
Не буду рассказывать. Не могу…
«Нам надо поговорить», – приходит новое от моего кобеля, и я тут же толкаю его в чс. Пошёл он!
Выхожу с пары с довольным видом, хотя в душе вот прям огонь…
Далеко дойти не успеваю… Перед второй меня резко хватают за руку, и мы оказываемся в тёмной инвентарке. Среди швабр, вёдер и другой херни.
– Отпусти! – вцепляюсь в его твёрдый стан, а он поднимает и усаживает задницей на какой-то пыльный стол.
– Хер тебе!
– У тебя привычка портить мне одежду, да?! Пусть та дура с тобой с грязной жопой ходит! – выпаливаю, вцепившись в его бицуху зубами, и он шипит.
– Ай, блядь! Сучка, – хватает меня за щёки, а потом…
Начинает целовать… С языком. Грубо и нагло. Придавливая меня к столу ещё сильнее. Обхватывает за бёдра, трётся своим… О мою…
Вот так бы и… Прибила… Честно.
– Хорольский… – со злостью выдавливаю. – Я сейчас Диму позову!
– Диму, да? Охуела, блядь?!
– Да охуела, как и ты!
– Доиграешься, Софа, я реально себе девушку заведу…
– Думаешь, напугал, что ли?! Ну иди! Иди и заводи! Скотина. Ещё угрожать мне будет! – нападаю, ощущая, как всё внутри взрывается. Так болит, блин, от его слов. Вот это воздействие… Вот это реакция…
Он же нарочно меня провоцирует, да?!
Дышу практически огнём. И вся трясусь. Серёжа это чувствует, я уверена. Оттого и смотрит так… А у меня слёзы на глазах, которые я с трудом сдерживаю.
– Ну чего ты придумала? Я не собирался с ней быть… Ни целовать, ни обнимать… Я только тебя хочу… – двинет меня ближе к себе и обнимает.
Из меня мгновенно вырывается всхлип и выдох, словно облегчение… Но боль никуда не уходит. Странно… Чувство, что просто вынули нож… Но рана осталась.
Он гладит меня по волосам и бодает.
– Софа… София моя… Что мне сделать, чтобы ты поверила, а? Я хочу нормально сознаться родителям…
– Не в чем сознаваться!
– Есть в чём… Ты моя. Моя, блядь, полностью. И если думаешь, что я кому-то тебя отдам, ты ошибаешься. Я лучше сяду, но скину его с окна третьего этажа. Поняла меня?! – с угрозами выдавливает, заставляя моё сердце биться в истерике. А голос дрожать от разочарования и обиды…
– Зачем тогда стоял там с ней…
– Потому что она позвала поговорить о тебе и преподе… Я повелся…
– О чём поговорить?!
– О том, что вы якобы мутите… Кому-то ты так рассказывала… Но это чушь, я знаю… Я уверен…
– Точно уверен, Хорольский? – спрашиваю у него со злостью, хоть и нарочно ухмыляюсь, а он стискивает челюсть. Вот сейчас его точно бомбит от ревности точно так же, как меня.
– Ты, сука, меня убить решила…
– Да, решила… Убью и не моргну глазом. Буду помнить, конечно. Пронесу сквозь свою вечность. Но жить ты не будешь! Я сделаю так, что даже после смерти будешь мучаться! Будешь страдать и захлебнешься в последствиях своих неверных решений! Я и с мужем, и со всеми любовниками буду приходить на твою могилку, обещаю!
– Я тебя так хочу… Сука, ты даже не представляешь, – перебивает он, схватив мою руку и толкнув на свою эрекцию. – Я бы тебя прямо сейчас здесь оттрахал…
Ощущение, что он и не слышал того, что я ему говорила…
– Заводишь пиздец просто…
– Ты больной просто…
– Да… Тобой болен… А ты мной… Не отрицай… – схватив меня за волосы, тянет ближе к себе, вызывает острое ощущение боли в затылке и крайне тянущее ноющее внизу своего живота… Обхватывает задницу… Сминает. Скользит ладонью по моим бёдрам, а я перехватываю.
– Я устала тебя ревновать… Я устала смотреть, как они с тобой…
– Да похуй мне на них… На каждую посрать…
– Мне нужны гарантии…
– Какие? Тату с твоим именем, блин? Плакат на фасаде универа. Что, блядь, мне сделать, Софа?!
– Лиши меня девственности… Сделай своей. Сегодня. Сейчас!
Он так смотрит на меня, что виснет просто.
– Я же не могу здесь этого сделать… София, блин…
– Значит, дома. Я не могу уже просто. Если ты не сделаешь, я…
– Ш-ш-ш, – шипит на меня и хмурится. – Ты что думаешь, что я не хочу, блин?!
– Я думаю, что это шаг… И если ты его не сделаешь! То я сделаю с другим! – рычу на него, а у него вид такой. Что он вот сейчас прямо раздуется и лопнет, если не остановлюсь…
Сжимает мою кожу и прожигает меня своими тёмными карими. Именно сейчас такими, какие бывают, когда он злится.
– Если ты ещё раз вякнешь подобное, я клянусь, Софа…
– Замолчи уже и поехали! Не оттягивай неизбежное!
– Вот ты дура, а… Какая же ты дура…
– Дура, да?! Ну и всё тогда!
– Заткнулась быстро! – снимает меня со стола, крепко хватает за руку и начинает тащить за собой… И я не знаю, что именно сейчас чувствую…
Что довела своего зверя до безумия? Мне же нравится…
Ой, как мне нравится… Я обожаю, когда он такой.
– Только спрыгни… Только заикнись… – давит, пока выводит меня на улицу… А по пути нам попадается Олеся и другие его одногруппницы, которые таращатся на нас своими любопытными змеиными взглядами. Парни тоже тут. Включая, кстати, ранее побитого им Марка. И других мальчишек, которые видели мои сиси… Что поделаешь, судьба у них такая – быть свидетелями всего этого урагана между нами.
А Хорольский просто останавливается перед всей толпой, рывком тянет меня к себе и засасывает прямо у них на глазах. Не оставляя и шанса быть незамеченными… Целуемся с языком… Можно сказать, долбимся в дёсна, после чего с громким стоном отлепляемся друг от друга, и пока туман сходит с моих глаз, он обращается к толпе:
– Если кто не уяснил для себя, это моя девушка. И если ещё кто-то залезет в наши отношения, я лично тому проломлю башку, это ясно?! – выкрикивает грозно и тащит меня за собой к машине, пока я смеюсь на весь универ.
– Ты животное, ты в курсе?! Сумасшедший…
– Заткнись и поехали, – толкает меня в салон и захлопывает дверь. Садится внутрь и по-собственнически обвивает моё колено своей пятерней. Дышит как зверюга.
– Ну что ты так смотришь? Заводи... – улыбаюсь и рассматриваю эти дикие черты лица.
– Ты грёбанная психопатка…
– Я знаю… Мы друг другу отлично подходим, родной. Ты же тоже так считаешь, правда? – ответно ухмыляюсь, когда он снова дёргает меня за волосы и тянет к себе, запечатав мой рот поцелуем…
Я не знаю, что это за тайфун внутри просыпается, когда мы с ним сталкиваемся… Но я не хочу, чтобы это заканчивалось у нас… Мне нужно это как воздух… Буквально… И нежность его, и грубость. Эти его переплетения прекрасны.
Он притягивает меня ближе и скользит губами к моему уху… Удерживая так близко, заводит машину…
– Сегодня… Ты ночуешь со мной. И мне похуй на твоего папочку. Мне похуй на то, что ты там себе напридумывала. Если мы трахаемся, то мы и спим до утра вместе. Поняла меня? Я больше лгать никому не буду… Это ясно?! – рявкает он, не отпуская, будто ждёт моего ответа.
– Ясно, – отвечаю, ощущая как хватка ослабевает, а машина тут же начинает движение…
Кажется, я довела своего Серёжу до ручки…