Глава 30.
София Красильникова
Это было потрясающе… Или даже больше, чем потрясающе…
Смотрю на него и дышу полной грудью. А он рядом. Весь такой горячий и мой… Теперь полностью мой. Парень, любовник, мужчина… Не знаю, как называть… Да и не это важно.
Я растекаюсь в собственном мире, где и нафантазировать такого не могла… Это больно, конечно… И до сих пор щиплет, но…
Блин, настолько хорошо было. Грязно и прекрасно, кажется…
Всякие там ромашки, лютики и рядом не стояли с этим. Секс и впрямь сближает. Не дружба, не секреты, не уединение, а именно качественный секс с оргазмом… А какая у Хорольского задница, блин. Как она двигалась, когда он вколачивался… Я потрогала… Много-много раз… И даже немножечко видела в отражении его глянцевого потолка… Как перекатывались мышцы на его спине и ж…
– Ты чего так смотришь…
– М? Нравится смотреть на тебя… На твои татуировки и вообще… – касаюсь чёрных завитков и линий у него на предплечьях. – Мне хорошо было…
– А мне вообще прекрасно… Только учти, что я правду говорил. Я тебя не отпущу сегодня. Спишь со мной, как договаривались. И никакие уловки не помогут…
– Я поняла уже… – улыбаюсь. Ну вот что толку спорить? Я же «за». Пусть берёт ответственность. Это уже случилось. Теперь я верю. В нас верю. Он меня взял. И отцу уже ничего нам не сделать… Да и другим девкам тоже. Я сама буду из него дурь вытрахивать. Будет знать, как бесить меня…
– Да? И что скажешь…
– Не знаю, Серёжа… Пока не знаю… – вздыхаю и смотрю на потолок. Точнее на погашенные лампы… – Мы ведь теперь вместе?
– Вместе. Пара. В отношениях. Девушка, парень. Любовь…
– М-м-м, – отвечаю, хотя и сама хотела бы признаться… Но молчу. Потому что мне хочется вымотать ему все нервные клеточки. А так он будет счастлив. И ждать не будет… А я-то сколько ждала этого признания. Словами, блин, не передать! Грезила! – Хорошо…
– Извини, если я был резок… Ты меня как-то выбесила нереально…
– Я знаю, – смеюсь, а он так смотрит на меня.
– Не говори, что тебя это вставляет… Я не хочу всегда ругаться перед этим…
– Но вставляет же… Самого вставляет!
– Не знаю… – уводит взгляд. – Ай, ладно… Да, бывает… Но не всегда.
– Понимаю… Серёёёёж…? – задумчиво тяну, мусоля каждую буковку его имени… Как же мне оно нравится. Я не знаю почему. Оно моё любимое с детства… Самое… Я всегда знала, что если выйду замуж, то только за Серёжу… Даже если не за Хорольского… То назло Хорольскому…
– М?
– Спасибо, что сделал так там. Мне это было нужно…
– Ты про поцелуй в универе или про что?
– Ну да… И то, что ты сказал…
– Теперь они реально будут думать, что мы с тобой неадекваты…
– А тебе не похрен? – спрашиваю и кошусь. Вот конкретно мне точно похрен. Срать вообще. Пусть так думают и не подходят к нему больше никогда. – Я твою Олесю точно уничтожу… Если ещё раз сунется к тебе…
От эмоций чуть приподнимаюсь и царапаю его, воткнув ногти в кожу. Не знаю почему, но в такие моменты мне всё ему хочется разодрать. Я не просто ревную… Я закипаю изнутри… И начинаю плавиться как свеча, блин…
– А-а-а… Она не моя. Моя ты. И точка… – выдаёт уверенно, чем безусловно сразу же меня успокаивает, и я заваливаюсь обратно, начав целовать его грудную клетку.
– М-м-м… Ты такой вкусный, я не могу… – нюхаю и зарываюсь в его подмышку лицом. – Я бы тут жить осталась…
Серёжа ржёт, а потом пожимает своими фактурными широченными плечами.
– Так оставайся… В чём, собственно, вопрос…
– Да ни в чём. И останусь.
– И оставайся, – снова повторяет. – Если думаешь, что я хоть когда-то спрыгну, ты ошибаешься, Софа… Я ждал тебя… И мечтал о тебе…
– Дааа… Каждую грёбанную ночь… – напоминаю, потому что запомнила, а он самодовольно лыбится.
– Ну это я… Разошёлся… Болит?
– Нет. И не думай вообще об этом…
– Не могу не думать. Ты же моя девушка…
– Девушка… – закатываю глаза и хихикаю. – Ты мог стать моим парнем ещё в пятнадцать… Стоило оно того?! Я бы не пыталась тогда поцеловаться с Егором на своё семнадцатилетие… – припоминаю, и у Серёжи, кажется, сейчас лопнет голова.
– С каким, нахер, Егором…
– Ой, всё! Начинаешь, блин… Мы же в итоге не поцеловались… Отец напугал его. Чуть машиной не переехал… И он убежал сразу…
Он начинает ржать на всю спальню, а я бью его по грудной клетке. Она у него стальная, конечно. Он, наверное, даже не чувствует…
– Ну, заткнись, Хорольский!
– Получается, твой батя реально мне подфартил… Офигенно…
– Ага, ещё бы твои тебя за каждую прошмандовку били палкой по жопе, я была бы вообще рада…
– Ну, я никого с ними не знакомил как бы… Они и не видели со мной никого… Чисто так… В отношениях и тд нет…
– Хотя бы так… А твоя мама… Что-нибудь обо мне говорила? – спрашиваю, и он вздыхает, обхватив меня за плечо…
– Говорила…
– А что?
– Она сказала тогда… Если настоящее, оно не пройдёт… Я не совсем понял, потом дошло… Я жалею, София…
– Ладно, не будем о грустном, – вытираю заслезившиеся уголки глаз. – Давай лучше… Я покушать приготовлю…
– А?
– Что?
– Ну… Ты готовишь? Что?
– Вообще-то да. Я готовлю, Хорольский. Я выросла, блин! Во мне многое изменилось!
– Нет, ну тут не поспоришь… – касается моей груди ладонью. Сжимает.
– Ты издеваешься?!
– Не-а… Я просто трогаю самые красивые сиськи на свете… Которые ты показывала всем пацанам нашего универа… И мне хочется тебя наказать за это… – хрипит он, раздувая ноздри.
– Ну, накажи… – льну ближе, а он ржёт.
– Тебе нравится это?
– Что?
– Это… – произносит на ухо шёпотом и шлёпает меня по заднице.
– Ай… Да… Нравится…
– Какая же ты…
– Что…
– Сучка… Я тебя повторно сейчас трахну, если не угомонишься, – придавливает меня собой, а я смеюсь.
– М… Надо будет ещё обязательно Дмитрию Александровичу показать, а-то он, кажется, не видел… – издеваюсь и тут он начинает жёстко дубасить меня по заднице, заставив визжать, орать, отбиваться и убегать от него в сторону кухни… Мы точно ненормальные… Лучшие друзья, блин…