Глава 32.
София Красильникова
Я всё ещё чувствую фантомные ощущения Серёжиного члена в себе, когда слышу отцовский голос за дверью…
– Серёга… Открывай давай, разговор есть. И к тебе, ненаглядная дочь!!!
Наши глаза встречаются в безмолвной тревоге. У меня внутри сейчас такое происходит, что, кажется, будто я вот-вот потеряю сознание… Мамочки…
То есть, папочки…
– Боже, он нас убьёт…
– Да не убъёт, блин, – огрызается он, и начинает одеваться, аккуратно спуская меня с себя, а я не знаю, что делать. Потому что я в его футболке. И всё, что у меня есть из своего – трусы… Остальное же он порвал. Буквально жестоко изорвал на входе. И это всё валяется тут, рисуя картину жёсткого порева между нами…
– Боже, Боже… В чём мне быть?! Как?! – поднимаю это всё с пола и сжимаю возле груди.
– Да, блин, Софа! Иди в комнату и найди чё-нить в шкафу! Я открою ему сам, – он надевает на себя джинсы, а мне так неловко, что я просто ношусь туда-сюда и не знаю куда себя деть.
Только вот потерять Серёжу так глупо не хочу, и тут же бросаюсь к двери первым делом. Прислушиваюсь…
– Пап… Ты без ружья? – спрашиваю у него, пока он там насмехается. И Хорольский, кстати, тоже… Смотрю в глазок – нифига он не улыбается… Но хотя бы без оружия. Я реально боялась, что принесут для убедительности… И где же мама, блин?!
– А ты открой и узнаешь…
– Пап… Я тебя прошу… Сейчас откроем… У нас тут просто… Ужин готовится… Руки грязные…
– Да, да… Конечно… – издевательски выдаёт с сарказмом. – Я подожду…
– Иди на кухню, женщина, – рявкает на меня Серёжа, пока я вся красная, быстро бегу в его комнату, хватаю там первые попавшиеся трикушки и натягиваю на себя, услышав отцовский голос ближе… О, нет…
Он его запустил… Господи…
Вжимаюсь в стену. Хочу с ней срастись…
Страшно так, что дышать тяжело. И сердце стучит как у загнанного в угол тушканчика.
– Ну и как это всё понимать… Что за тайны такие?!
Я выползаю из комнаты, чтобы Серёжа не успел наделать глупостей. И тут же открываю рот первой, встав рядом с ним.
– Никаких тайн, мы просто готовили ужин… Просто общаться начали – да… И…
– И мы встречаемся. В отношениях, – перебивает меня Серёжа и смотрит на меня волком. – Такие вот дела.
Отец бросает на меня осуждающий взгляд, услышав это. А я вся покрываюсь иголками. Ну вот зачем так резко, а?! Нафига?!
– Пап… Ну… Пап, ты же знаешь, как я к нему отношусь…
– Меня не это, нахрен, выносит, София! А-то что ты мне вообще ничего не сказала, ещё и учёбу прогуливаешь! – повышает отец тон, а Серёжа весь при этом ершится. Я же знаю, что если продолжат в том же духе, то жди беды… Оба вспыльчивые… Импульсивные. Особенно Хорольский… Но папа нагнетает пуще прежнего. – Ладно, она молчала. А ты что?! Зассал?!
– Я не зассал. Её слушал. Вот к чему привело. Но молчать больше не собираюсь. Я хочу, чтобы Софа ко мне переехала.
– Чё? Щас ага! – выдаёт отец нервно.
– Пап…
– Не папкай… И вообще… Чё это на тебе такое?! – спрашивает, а потом меняется в лице. – Не говорите только, что… Бляяяядь… – проходит в гостиную и плюхается на диван, роняя лицо себе на руки. А я стою рядом с Сережей и хлопаю ресницами.
– Пап, ну нам по восемнадцать…
– Это всё в браке должно происходить! – выдаёт он, возмущая меня и раздражая до белого каления. Смотрю на его лицо и закипаю. Вот люблю же его, и зачем он так?!
– Да?! А чё же тогда у тебя было не в браке, а?! У тебя и мамы?! Я уж молчу про всех остальных!
– Про остальных? – спрашивает у меня Серёжа с довольным видом.
– Это вас двоих вот вообще не касается…
– Так и Вас тоже! – нападает Серёжа. – Это наши с ней отношениях. Двух взрослых, блин, людей!
– Слышь, взрослый! Ты давно таким умным и борзым стал?!
– Да давно, блин! Когда вы меня всей семьёй сбагрили с горизонта!
– Не было такого! Это было твоим решением!
– Не моим это было решением! А вашим общим, блин!
Моя скала тоже нервозит. Причём конкретно… Я вцепляюсь в его предплечье пальцами, чтобы хоть как-то сбавить градус напряжения. Иначе же взорвётся просто…
– С-с-с… Детки, блин… – отец смотрит на нас по очереди и злится. – Вы соображаете, что маму нельзя тревожить сейчас вот этим… Что ей покой нужен… А, София?! – обращается он ко мне, и я проглатываю ком.
Получается… Эммм… Он не от неё узнал… А от кого тогда? Блин…
Серёжа смотрит на меня, я на него. Это просто надо видеть. Я же врать родителям совсем не умею. Посторонним – пожалуйста… Но отцу вообще плохо получается…
– Стоп… – тут же понимает он, глядя на моё напуганное покрасневшее лицо. – Только не говори мне, что мама знала… София…
– Ну что?! – взвываю я, а он округляет глаза.
– Капец… И как давно?!
– Ну… Я ей совсем недавно рассказала… Пап… – иду к нему и сажусь рядом. А Серёжа как стоял, словно монумент напротив нас, так и стоит…
Беру отца за руку и смотрю на него с жалостью.
– Прости меня… И на маму не злись… Ты знаешь, что у нас всё с Серёжей давно было сложно…
– А ничего, что я здесь стою?
– Ничего, постоишь, – ворчит отец, взглянув на него. – Весь в отца, блин.
– У меня кайфовый отец. Самый лучший… Скажете не так?
Папа усмехается и вздыхает.
– Так.
– Ну и всё тогда…
– И всё! Попизди мне тут, сопляк, а…
– Этот сопляк уже больше в два раза, если чё! – ответно нападает Серёжа. Вот оба заткнуться не могут никак. Ну что это такое?! Мама бы быстро их приструнила!
– Нет, это пиздец… Надо было ружьё брать всё-таки…
– Папа!
– Вашу мать… – падает на спинку дивана. – Как так, а?! Ну вот как?! Как я не усмотрел…
– Пап… Да ты же усмотрел… В конце концов, я же не залетела в шестнадцать, да?
– А ты что сейчас залетела?! – смотрит он на нас обоих убийственным взглядом, а Серёжа проглатывает ком.
– Нет! Конечно, нет, блин! – перебиваю, и он крестится, как дурачок, будто специально меня раздражая. – А вот если будешь так делать нарочно залечу! Понятно?!
– Я тебе сейчас залечу! Одевайся и домой поехали, блин!
– Я одетая…
Отец косится на меня с недоверием, а мне и сказать ему нечего, блин… Да, Серёжина одежда… Да, так вышло…
– Одежда твоя где, София?! – обращается ко мне сердито, и я стыдливо опускаю глаза. – София…
– Ну что… Ну… Порвала я там платье… Как бы…
– Тааааак, – встаёт отец с дивана, глядя на нас и раздувая ноздри. – Оба одеваемся и на выход.
– Это ещё зачем?! – возмущается Серёжа, но мне кажется, что зря. С ним сейчас лучше вообще не ругаться и не спорить.
– Домой поедем все вместе… С мамочкой нашей ужинать, партизаны. Всей большой семьёй. Жду вас в машине! – и уходит, хлопнув за собой дверью. А мы с Серёжей переглядываемся…
М-даааа… Офигительный вечер… Рубите теперь головы, что сделаешь…