Глава 34.

София Красильникова

С одной стороны, я счастлива, что мы признались… С другой – не очень. Потому что папа так смотрит… и на меня, и на маму. Как на врагов народа. Хотя я уже поняла, что его больше задело то, что мы молчали… А не сама ситуация.

И мне понравилось, как себя повёл Серёжа. Правда…

Зря я хотела врать и дальше. Наверное, мне нужно было чтобы он взял всё в своих руки и поговорил с отцом. Это поступок мужчины, а не мальчика. И мне это в нём как раз нравится…

– Алексей, что ты хочешь сказать детям… – тянет мама на ужине, подгоняя его. Словно уже успела на него наехать. Ну и он так на нас зыркает.

– Хочу сказать, чтобы больше не лгали ни о чём, а сразу говорили…

– Лёша, – шикает на него мама.

– И что… Я не против ваших отношений… – добавляет он, а потом смотрит Серёже в глаза. – Только ты имей в виду…

Вижу, что мама обхватывает папу на предплечье.

– Не обижай её… И береги…

– Я и так собирался… – отрезает Серёжа. Со стороны просто цирк какой-то… Потому что ни один из нас не был настроен на этот разговор и каждое слово даётся с трудом.

– Мама, папа… Серёжа сегодня у нас переночует…

Отец тут же загорается.

– В гостиной.

– Нет, папа. В моей комнате, – ставлю точку, а он стискивает желваки, зато мама от души насмехается.

– Лёша… Они взрослые уже… Сами знают…

– Знают они, ага… Знаю я о чём они знают… – ворчит, пока я закатываю глаза.

– Не все такие как ты, папа.

– Это ещё что значит?! София! – рявкает в ответ, а мама ухохатывается.

– Она пошутила… пошутила!

– Да, я пошутила, папа… – повторяю, глядя на Серёжу, который просто сидит как варёный рак весь красный и пытается не заржать. Хотя буквально в секунде от этого.

Кое-как досиживаем этот ужин… И когда папа и Серёжей уходят «покурить» на улицу, я остаюсь с мамой и помогаю ей убрать со стола.

– Ну вот… А ты переживала… – приобнимает она меня, а я вздыхаю.

– Просто он так к нему относится… А я не понимаю за что…

– София… Да хорошо он к нему относится. Любого другого он бы на порог не пустил даже. Что ты папу нашего не знаешь, что ли?

– Ну да вообще… Ты права…

– А мы сегодня… На УЗИ ездили…

– Что?! Правда?! Блииин! А чего мне не позво… А… Понятно… Вы звонили…

– И даже искали, дочка. Приехали в универ… Я осталась в машине, а Лёша пошёл за тобой… Вернулся весь нервный. Сказал едем без тебя… Ну вот, видимо, причина… Он мне не рассказал… Потом довёз до дома и уехал… За вами, – смеётся она, а мне так стыдно.

– Мам, прости… Ну и как?

– Всё хорошо, срок маленький пока. Шесть недель. Но сердечко стучит…

– А уже известно кто?

– Нет, малыш… Это очень рано… Обычно узнают точно неделе на 16-18…

– Ого, как долго…

– Ну вот так… Да и какая разница… Папа твой снова заплакал… – улыбается она. – Только тссс…

– А он что и со мной плакал?

– Плакал, конечно. Рыдал даже…

– Так мальчика хотел?

– Дурочка, – хихикает она. – Нет… Просто увидел тебя, горошинку на экране, и разрыдался… Но это нормально… Мужчины очень близко к сердцу принимают это мгновение… Любящие мужчины… – добавляет и ласково убирает прядку волос мне за ухо. – Всё будет хорошо. Он его не съест. Ночёвку я вам выбила… Только громко не жестите, чтобы у отца там инфаркт не случился… Кстати, ружьё я спрячу… На всякий случай…

Я тут же краснею и опускаю взгляд, но всё равно улыбаюсь.

– Всё случилось, мам…

– Да? Ой, Господи… София, – мама обнимает меня, и как раз в это мгновение мужчины возвращаются обратно. Застывают и смотрят на нас вдвоём.

У отца, конечно, такой взгляд. Прошивающий…

– Что? Опять что-то тут скрываете и сплетничаете, да?!

– Ой, всё. Отстань от детей! – рявкает на него мама, а потом смотрит на меня. – Идите, отдыхайте… А папа помоет посуду.

– Нормально…

– Да, да… Папа помоет, – ещё раз ему говорит уже более настойчивым тоном.

– Ладно, помою, блин… – идёт к раковине, а я подхожу к Серёже и встаю на носочки.

– Я сейчас приду… Иди в мою комнату, угу?

– Эм… Ладно…

Он слушается. Идёт к лестнице, а я к папе…

Обнимаю его сзади и прижимаюсь к спине.

– Пап… Я тебя очень люблю… Правда…

– Подхалимка. Вся в мать…

– Щас получишь! – выкрикивает из гостиной, и он ржёт.

– Пап… Ну правда…

Он разворачивается и смотрит на меня уже иначе.

– Я не заметил, как ты выросла… – бормочет растерянно. – Ты отдалилась… Перестала делиться со мной…

– Нет, пап… Я не отдалялась, правда… Просто боялась признаться в чувствах.

– Я не собираюсь мешать вам. Я понимаю…

– Зато у вас теперь будет малыш…

– Будет… Я рад, что ты так воспринимаешь… И по правде говоря, рад, что ты именно с Серёгой… Потому что если выбирать зятя, то я был бы рад породниться с Хорольскими. Как ни крути…

– Пап…

– Я в курсе, что рано об этом. Просто говорю… Не хочу, чтобы ты обижалась на меня. Переживаю просто… Очень.

– Я знаю, пап… – ещё раз прижимаюсь к нему, и он целует меня в макушку.

– Воспитывай его, ладно?

– Ага… – ухмыляюсь. – Как мама тебя?

– Ну… Да, наверное, – смеётся. – А-а-а… Как же сложно… Было проще, когда ты была с ноготок…

– Всё меняется, пап…

– Я знаю. Ладно, иди давай… Заждался там поди тебя…

– Хорошо… Я тебя люблю, пап…

– И я тебя, родная моя…

Он отпускает меня, а потом я вижу, что мама подходит к нему. Остановившись возле лестницы, краем глаза понимаю, что обнимаются и целуются там… Вижу, как топчутся.

– Вот теперь я тобой горжусь…

Улыбаюсь и убегаю наверх. К Серёже…

А когда захожу в комнату, вижу, что он стоит и рассматривает мои полки… Где ни намёка на бывшего лучшего друга. Я всё-всё убрала из зоны видимости… Чтобы ничего не напоминало…

Прикрываю дверь и прохожу поближе к нему.

– Что?

– Раньше тут была доска с нашими фотками… Жаль, что нет больше…

– Ты помнишь…

– Конечно, я помню… – присаживается на край кровати и зовёт меня. – Я помню ещё не это…

– А что ещё…

– Как я хотел тебя поцеловать здесь…

– Здесь… в четырнадцать, что ли?

– Ну да… А что такого? В четырнадцать…

– Боже, Хорольский… У меня щёки горят…

– И штаны слетают, – смеётся он, а я тут же подтягиваю резинку. Вроде бы затянула шнурки, но толком не держатся.

– Потому что ты в три раза больше…

– Так уж и в три… Сюда иди, говорю, – настаивает, а я стою и мнусь перед ним, стеснительно разглядывая его в комнатном свете.

– Папу нельзя огорчать… – ещё раз повторяю, вдруг он забыл, а он широко расставляет ноги и смотрит то себе между ног, то на меня. Прямо оповещая меня о том, чего хочет.

– Это намёки?

– Нет. Призыв к действию…

– Ах ты! – бросаю в него подушкой, а он ржёт… И я тяну вверх футболку, которая была мне почти до колен, блин. У него моментально глаза загораются, глядя на мою обнаженную грудь.

– Дальше… – хрипло призывает, разглядывая меня, и я вижу, что у него там всё натянулось…

Дёргаю за шнурок и штаны тут же опадают вниз…