Эпилог

Два месяца спустя…

София Красильникова

– Нет… Как… Я не понимаю, почему… Как так вышло?! А моя учёба?! Я же не так всё планировала!!!

В эту же секунду в дверь раздаётся настойчивый стук.

– Ты чё там разоралась, печенька?!

– Чё разоралась?! А я тебе сейчас покажу, чё я разоралась! – вылетаю из ванной комнаты и смотрю на него покрасневшими глазами, сжимая в руках тест на беременность. – Мама сейчас звонила… Мама, Серёжа… У них мальчик будет…

– Это… Как бы всё, что ты мне хочешь сказать… – смотрит он в недоумении на этот малознакомый ему атрибут, как на инопланетный артефакт.

– Нет, как бы не всё! У нас тоже… Кто-то будет… Я не знаю кто… Но мы, мать твою, допрыгались! Докувыркались, Хорольский! – наезжаю я, пока он стоит и весь краснеет, словно от острого желания заржать надо мной.

– Что ты смеешься?! Что смешного?! Что?! Это катастрофа же! Я закончить хотела! Ах ты с… – начинаю дубасить его, а потом чувствую, что истерика переходит в мой плач, ну а Серёжа обхватывает меня обеими руками и прижимает к грудной клетке.

– Не реви…

– Ты смеёшься…

– Потому что представил Лёхино лицо, – продолжает он, а я отталкиваюсь и смотрю на него заплаканными глазами.

– Лёхино лицо, да?! А ты моё представь! И не только лицо! Меня раздует как воздушный шар! Я не смогу ходить на пары! А там твоя Олеся тут как тут! Здрасьте, Серёже срочно надо сиськи показать!

Он уже весь фиолетовый от моих слов, а вот меня конкретно так колотит, потому что это последнее, чего я ожидала… Как же мы так, блин, умудрились-то…

– Печенька моя взрывоопасная, успокойся, а… Какая нахер Олеся… Ты серьёзно? Один сделала? – перехватывает мою руку.

– Два… Второй в ванной… Валяется в ведре… Точно такой же! Ты наследил!

– Не наследил, а застолбил. Это другое совсем… – лыбится он в ответ, пока я шмыгаю носом и стираю со щек слёзы.

– Только не говори, что это специально…

– Нет, конечно. Я, по-твоему, кто?!

– Почему ты тогда такой, блин, спокойный?! – выпаливаю, сжав кулаки, а он перехватывает моё лицо обеими ладонями и смотрит мне прямо в глаза.

– Что за окном, Соф?

– Холод собачий!

– Неееет, – улыбается он, целуя меня в нос. – Там предновогодняя суета… Снег, подарки, гирлянды… Мы поставили ёлку… А это… Чудо же. Ну скажи – чудо…

– Чудо, Хорольский, это когда Дед Мороз на санях пролетит над нашей крышей… Или когда кто-то подарит тебе на Новый Год квартиру… А вот это… последствия нашего секса…

– Это наш малыш, Красильникова… И если ты сейчас не заткнёшься… – угрожает он, и я начинаю ржать. А потом и он подключается тоже.

– Извини…

– Успокоилась? С тобой только так работает…

– Ага… Серёжа, мне страшно…

– Ну мне и подавно… Ружьё твоего папки ещё заряжено, а поводов любить меня и верить мне всё меньше и меньше… – угорает он, но гладит меня по голове, и я непроизвольно успокаиваюсь…

– Смешно…

– Да, очень… Когда задержка началась?

– Я прокараулила… Три дня назад должны были быть примерно… Около того…

– Ну, значит, ещё ждём, да?

– Чего? Деда Мороза?

– Нет… Момента, когда к врачу можно идти… Или уже можно?

– Не знаю… Наверное, рано… Мама скажет, – вздыхаю я, ощущая, что всхлипываю по окончанию. Организм сам такие звуки выдаёт, когда представляет, что совсем скоро придётся ходить с огромным животом и рожать… А потом и всё остальное. Нет, ну правда…

Для будущего папашки он капец какой спокойный… Так не бывает вообще! Если только не специально! Я всё же поглядываю на него с подозрением. Ну а ему всё смешно сейчас…

– Я правда не нарочно… Ты же знаешь, как всё было… Ну, так бывает… Когда люди без остановки трахаются…

Тут и не поспоришь даже… Мы там у него на квартире такое устроили… Я боюсь, что когда родители придут в очередной раз в гости, на них откуда-нибудь вывалятся или мои трусы, или использованные презервативы… Которые всё-таки иногда используются по назначению…

– Когда мы будем говорить им? Серёж?

– Ну давай сегодня… Как вариант… Они же сами только с УЗИ вернулись…

– Нет… Сегодня отец радуется сыну… Пусть так и остаётся. А вот завтра… Когда все отойдут, мы огорошим их внуками… Да же? – спрашиваю с несчастным выражением лица, пока Серёжка вздыхает и проводит ладонью по моей щеке.

– Давай уж тогда… Не только этим, а сразу… – отвечает он с улыбкой.

– В смысле?

Не успеваю сообразить, как Хорольский падает на колени и достаёт из кармана кольцо…

– Я так и так хотел сделать на Новый год… Значит, не только чудо, а… Просто всё по плану… Всё так, как должно быть.

У меня слёзы топят глаза. Я не соображаю… Мне это снится, да? Я сейчас проснусь?

– Ты будешь моей женой, печенька? В горе и радости… В болезни и здравии…

Смотрю на красивый переливающийся камушек в платиновой оправе и просто растекаюсь на месте… Если у меня такой на пальце сиять будет, то никакая Олеся к Серёже больше не подойдёт. Это же как оберег действует, да? Или нет… Эээээх…

– Ты подозрительно долго молчишь… Ребёнок не от меня, да? От Дмитрия Александровича? – ржёт он, и я тут же шлёпаю его по плечу ладонью.

– Вот всё испортишь вечно!

– Шучу, малышка… Шучу… – чувствую, как он скользит пальцами под мою футболку и прижимается щетиной к моему животу. Я буквально вся и сразу покрываюсь мурашками. Это слишком… Так сильно, что я не дышу даже… Жду, что скажет. – Я вас люблю, Софа… Выходи за меня…

– Да, конечно, я выйду, Серёжа… Господи. Мне не верится, – прикрываю лицо ладонями, а потом он берёт мою руку и надевает на него обруч…

Вся дрожу… Буду Хорольской?

Боже. Боже. Боже…

А мы точно не поубиваем друг друга?

Он встаёт с колена, вытягивается и крепко сжимает меня в своих объятиях, растворяя в поцелуе… Я не просто счастлива… Я на седьмом небе.

Рядом со своим человеком. Со своим лучшим другом… С Мужчиной с заглавной «М»…

Моим Серёжей Хорольским…