Глава 22

– Рэм, – шепчу я его имя, когда он подхватывает меня на руки, прижимая к стене, и закидываю ноги ему на поясницу.

Внутри меня все горит, в висках пульсирует, а низ живота деревенеет, в то время как между бедер настоящее пекло.

Губы Рэма, кажется, находятся везде. На подбородке, шее… И снова наше дыхание перемешивается. Жадные, голодные поцелуи, укусы. Ладони под моим подолом и пальцы, вжимающиеся в обнаженные ягодицы, – все ощущается настолько острым, горячим и необходимым, что я не хочу прерывать происходящее. Хочу, чтобы все это длилось целую вечность.

Бретели сарафана давно сползли с плеч, и лиф упал, обнажая грудь. Взгляд Молотова темный и дикий, он смотрит на меня так, будто готов растерзать. Все мое женское существо откликается на его взор. И Рэм не сдерживается. Сегодня он словно дикарь, такой же необузданный. Ему не терпится проглотить меня, попробовать всю, и я отвечаю ему взаимностью.

Мне нужно чувствовать его желание, страсть, важно ощущать себя всецело его женщиной, а не соплячкой, безнадежно влюбленной в друга отца.

– Рэм, – изо рта вырывается стон, когда он засасывает кожу у меня над ключицей. Вжимаюсь в его пах промежностью так, что каменная эрекция вдавливает мои трусики между губками, и не могу дождаться момента, когда наконец-то почувствую его член без преград. Лишь кожа к коже.

Я царапаю ногтями мужской затылок и раскрываюсь для его диких ласк.

– Пожалуйста… – прошу, чтобы не останавливался, чтобы в этот раз между нами все случилось.

Если он и сейчас меня оттолкнет, то это ударит по мне сильнее его игнора.

– Я хочу тебя, – говорю те слова, что тысячи раз прокручивала в голове, представляя то, как это все будет происходить, когда он наконец-то разглядит во мне женщину.

– Луна… – шепчет Рэм, тараня мой рот языком, засовывая его глубоко, так что кажется, будто он меня им трахает. А я от этого возбуждаюсь еще больше и сосу его так, как буду делать потом с его членом.

Чёрт.

Кажется, мысли о его стволе и о том, чем я с ним хочу заняться, доводят меня до той степени, когда кажется, что трусики уже можно выжимать от влаги.

– Пожалуйста, Рэм. Я так хочу тебя, – целую туда, куда могу дотянуться, в промежутках, когда он ставит метки на моей коже.

Молотов отрывает меня от стены, несет к дивану и опускает на спину.

Я шиплю от наслаждения, ощущая на себе его вес. Но мне мало. Он отрывается от моего рта и накрывает ртом грудь, втягивая сосок и царапая его зубами.

– Какая ты сладкая, – рычит, лаская острые вершинки и полушария по очереди и доводя меня до какого-то чувственного безумия.

– Да, Рэм, пожалуйста, – молю, когда он опускается губами вниз, к животу, вылизывая пупок, и дальше, к бедрам. А меня потряхивает от нетерпения и предвкушения момента, когда я наконец-то смогу назвать его своим мужчиной.

– Блядь, – шипит он, отодвигая трусики в сторону и проводя пальцами между моими складками.

– Что-то не так? – пугаюсь его реакции.

– Все так, принцесса. Тут просто потоп, – вижу, каким ошалевшим взглядом он рассматривает мою промежность.

– Тебе так не нравится? – становится стыдно, что у меня какая-то, видимо, слишком бурная реакция на него.

– Это охуенно, – низко говорит он и стягивает с меня трусики.

– А ты, Рэм? Я хочу видеть твое тело, – звучу, наверное, жалобно, но я столько лет ждала его, мечтала о нем, что теперь просто обязана насладиться этим моментом всецело.

Молотов выпрямляется и, не сводя с меня горящего взгляда, торопливо расстегивает рубашку. Те пуговицы, что не поддаются, он просто вырывает с корнем, и это возбуждает меня еще сильнее.

Наконец-то с пуговицами покончено, и он скидывает черную рубаху, и моим глаза предстают плечи с богатырским размахом, широкая мускулистая грудь и плоский живот с настоящими кубиками пресса.

Его торс покрыт темными волосками, и это придает ему еще больше мужественности.

Приподнимаюсь на локтях, дотрагиваясь до пряжки его ремня, но Рэм перехватывает мою ладонь и, притянув меня к себе, целует глубоко, несдержанно, а затем осторожно укладывает на спину и накрывает меня собой, не прерывая поцелуя.

– Блядь, принцесса, – шипит он, когда я все же накрываю бугор в его джинсах и осторожно сжимаю. – Я так спущу в штаны.

– Мне нравится, что ты хочешь меня.

– Как тебя можно не хотеть? Я скоро умом тронусь, так сильно хочу тебя выебать. Поэтому не могу оставаться долго дома.

– Так сделай это, – облизываю его губы. – Трахни меня.

– Что ты творишь… – с каким-то обреченным стоном говорит он, лаская пальцами мои складочки, и, раскрыв их, нащупывает горошину клитора, массируя его.

– Хочу отдаться своему жениху. Я всегда знала, что ты станешь моим первым, – шепчу, целуя его шею, лицо, втягивая ртом мочку уха.

– Что ты сказала? – внезапно замирает Рэм.

– Ну же, – хнычу, желая получить разрядку. – Продолжай.

Оглаживаю его плечи и спину и опускаю руку к паху, которую он сразу перехватывает.

– Луна, повтори, что ты сказала, – уже тверже требует он.

– Я всегда хотела, чтобы ты был моим первым… – смотрю на него, не понимая, чего он хочет.

– Только не говори мне, что ты девстенница, – чувствую, как напрягаются его мускулы.

– Да. Я так и не смогла после тебя никого полюбить, Рэм. Все было не зря, потому что ты будешь моим первым и единственным, – тянусь к нему за поцелуем, но Молотов отстраняется.

– Одевайся, – внезапно встает он на ноги, и у меня внутри все обрывается.

– Почему? – губы немеют, еще немного, и я снова заплачу.

– Ничего не будет, Луна.

– Не понимаю…

– На сегодня достаточно, – поднимает он рубашку с пола. – Я пока не готов возиться с твоей девственностью.

– Что? – кажется, что мне влепили пощечину.

– Иди к себе. Сегодня я не стану тебя трахать, – направляется он к выходу.

– Да ты шутишь? – я сижу на диване почти голая и наблюдаю за его побегом.

– Не шучу, Луна. И до свадьбы нам не стоит оставаться наедине, – мужчина выходит из комнаты и оставляет меня в очередной раз униженной и оскорбленной.