Глава 12

А после пальцы к своему носу подносит. Как будто аромат мой вдыхает… А у меня внутри всё вспыхивает. Как и щёки от румянца.

— Сладкая девочка. — Произносит хриплым голосом, а у меня все мозги сдувает напрочь. Я заворожённым взглядом за всем этим наблюдаю. Обезьянки в тарелочки бьют, и только одна мысль красной лентой пробегает.

"Мамочки, Гордеев меня хочет"

Скольжу пальцами по его торсу, ниже спускаюсь… Я тоже его потрогать хочу. Там. Уверена, что у него там всё больше, чем хорошо. Если до этого только щёки пылали, то теперь пылаю я вся. Потому что до этого член я не трогала.

Пальцами по нему не скользила. И ничего, что там ещё полагается, я тоже не делала.

— Играешь с огнём, девочка, — хрипит Артём, и я слышу, а его голос с хрипотцой вызывает табун мурашек по всей коже. Моя усмешка становится чуть шире.

— Могу себе позволить, — отвечаю, хотя внутри всё переворачивается. Я провоцирую его, и мне это нравится.

Пальчики медленно скользят ниже, ещё ниже. Я не специалист в этом деле, но его реакция даёт понять, что я делаю всё правильно. Взгляд Артёма становится тяжелее, его дыхание учащается. Он не отрывает взгляда от моих движений.

"Скажи ему. Скажи, что до него у тебя никого не было"

Ненавижу, когда внутренний голос трезво размышляет. Но я боюсь. Не сейчас. А что, если это испортит всю романтику? Кто вообще сказал, что Гордеев с девственницей вообще связываться будет?

Расправляюсь с поясом на его брюках. После ширинка. Даже через ткань боксеров чувствую, насколько твёрдый его член. Стоит прикоснуться пальцами, и он подёргивается в ответ. Гордеев наблюдает, его глаза сверкают тёмным огнём, и это только раззадоривает меня. Он не делает резких движений, но в его взгляде явно читается желание взять всё под контроль.

Он прекращает всё одним движением. Пальцами моё запястье сжимает. Не даёт опустить вниз резинку боксеров.

— Не сейчас, — его голос хриплый, напряжённый.

Он резко притягивает меня к себе, упирается стояком в мой живот. Его руки медленно скользят по моим бёдрам, приподнимают меня чуть выше. Артём сам опускает вниз боксеры. Звук фольги. Это презерватив, да?

"Ну хоть кто-то из вас головой думает. Скажи ему!"

Гордеев наматывает мои волосы на кулак. Внизу живота всё пульсирует. Я хочу. Хочу сама не знаю чего.

Я чувствую, как его член оказывается у входа в моё лоно, и в этот момент напряжение достигает своего пика. Я в панике думаю, что нужно всё-таки сказать. Но… Резкая боль заглушает все мысли. Глаза покалывать от непрошенных слёз начинает.

Гордеев в меня входит резким толчком. А из моей груди вырывается хриплый звук. Ногтями в его плечи впиваюсь. Голову поворачиваю в сторону и, чтобы не закричать, зубами в его запястье впиваюсь. Со всей силы.

— Блядь. Ты… — шипит и на мгновение замирает.

— Угу. — Хриплю в ответ. Низ живота как будто огнём обдаёт.

— Ты девственница, — не спрашивает. Просто факт констатирует.

— Была… — Хриплю в ответ.

— Ты не думала, что о таком предупреждать нужно?! — Рычит, а я вздрагиваю от того, что адское пламя меня сжигать продолжает.

— Нет. — Всё, что произнести могу.

Гордеев смотрит так, что ему врезать хочется. — Если ты думаешь, что я остановлюсь, то зря, — в ответ выдаёт.

Я даже ничего не успеваю выкрикнуть, как… Его пальцы снова на моём клиторе оказываются. Мой рот открывается, вот только никакие слова из него не вылетают. Он медленно выходит из меня, а после входит заново. Глубже. Боль больше не такая яркая. Она притупляется. Смешивается с удовольствием. Это всё на какой-то опасной грани балансирует.

Его член заполняет меня до предела. Его пальцы продолжают массировать клитор, и я выгибаюсь под ним, чувствуя, как волна наслаждения резко накатывает, разбивая остатки боли. Его движения уверенные, точные, он знает, что делает. Каждое его прикосновение — словно электрический разряд, пробивающий меня насквозь. Гордеев снова начинает двигаться, и с каждой секундой я всё меньше могу держать контроль над собой. Ногти царапают его кожу, мои ноги рефлекторно обвивают его талию.

— Артём… — мой голос срывается на стон, я не могу больше сдерживаться.

Пальцы второй руки впиваются в моё бедро, а вот его губы… вгрызаются в мои. Он заключает в плен новый стон. Не позволяет на свободу вырваться.

— Ты пожалеешь, но это уже не мои проблемы, — рычит в мои губы.

Его движения становятся быстрее, сильнее. Пальцы на клиторе творят что-то немыслимое. Я не могу думать, я только чувствую.

Оргазм накатывает с такой силой, что я теряю контроль, мои стоны сливаются с его тяжёлым дыханием. Всё внутри меня кричит, пульсирует от нарастающего удовольствия, а Гордеев не останавливается. Он доводит меня до предела, пока я не взрываюсь окончательно.