Глава 5

Вероника Хотелось кричать. Так громко, как только позволяли лёгкие. Вопить от гнева, ужаса, обиды, боли, что сжигали изнутри подобно самому яркому пожару. Перестать зажимать себе рот и дать наконец выход эмоциям не только через жалкие слёзы, что текли по щекам, и которые я не в силах была контролировать и остановить. Почему? Почему всё так? Почему именно сегодня, когда я решилась открыться ему? Почему не раньше? Почему именно Свет? Это мог быть кто угодно, но только не он. Кто угодно, но не он. Плевать, с кем моя мать ещё решила быть, это никак не должно было касаться меня. Ни меня, ни Света. Но она почему-то выбрала именно его и даже не поняла, что тем самым буквально уничтожила собственную дочь. Приговорила к вечным мукам. До основания разрушила её мир. И как его собрать обратно воедино, я не имела понятия. Да и зачем он мне, если в нём больше не осталось смысла? Лишь жалкие осколки от разбитых грёз одной маленькой девочки, что ранили так сильно, что терпеть едва удавалось. Я ненавижу тебя… Сказала я ему. Тогда почему у этой долбанной двери сижу и реву я, а не он? Почему именно мне сейчас так плохо, что впору из окна выбрасываться? Или крушить всё вокруг. Уничтожать подчистую. В первую очередь всё то хорошее в себе, что заставляло тянуться к Свету. Стереть из души, как не было, лишь бы больше никогда даже близко не ощущать ничего подобного. Забыть его и всё, что с ним связано. Навсегда вырвать с корнем из сердца. А затем запечатать эту дыру таким непробиваемым барьером, чтобы никто в будущем не мог сквозь него проникнуть. Из горла всё-таки вырвался вскрик, который я поспешила заглушить собственным кулаком, оставляя на нём следы от зубов. Но даже эта боль была и в тысячу раз не такой болезненной, как осознание, что тот, в кого я так по неосторожности влюбилась, никогда моим не будет. Не будет! Больно. Как же больно. Лучше бы я вместо папы умерла. Или вслед за ним. Но я жила и, что хуже всего, чувствовала. Сидя на полу, прижимаясь спиной к двери, я слышала, как Свет ходил туда и обратно, втайне надеясь, что вот сейчас его шаги остановятся у моей комнаты, а затем он войдёт и скажет, что он передумал. Да пусть что угодно скажет, или даже соврёт, обманет, я на всё согласна. Но он проходил мимо, а затем и вовсе перестал давать о себе знать. Я всё сидела и сидела во тьме спальни, ощущая себя невероятно одинокой, потерянной и никому ненужной. Так и заснула по итогу прямо на полу. А проснулась на удивление в мягкой постели, укрытая по самый подбородок, совершенно не помня того, как перебралась в неё. Да и чёрт с ним. Не важно. Всё не важно. Судя по расположению солнца за окном, время едва перевалило за девять утра. Совсем рано для воскресенья, но спать больше не тянуло, поэтому я, чуть подумав, поднялась с кровати, заправила её и потопала умываться. Выйдя в коридор, первым делом отметила неестественную тишину в доме. Свет ушёл? Или спит? Лучше бы первое, но что-то мне подсказывало, не будет мне такого счастья, проверять тоже не решилась. Правда ровно до момента, как, умывшись, не поняла одну важную вещь: оставленное накануне на сушилке в ванной платье исчезло, не трудно догадаться чьими руками. Свет явно позаботился о том, чтобы я никуда не свалила из его пентхауса раньше времени. Или… Он же не решил реально оставить меня жить у себя?! Вчера я подумала, что он, как и я, просто на эмоциях наговорил всё это, а теперь… Вдруг и правда? Да нет, не мог он! Это же неприлично в конце концов, раз уж он на маме моей женится. Или мама тоже сюда переедет? Представила, как она здесь хозяйничает, и сразу захотелось сжечь к чертям весь этот пентхаус, чтобы наверняка такого не произошло. Да, я прекрасно понимала, что не имела права даже на мгновение так реагировать, но злость, порождённая её вчерашним заявлением, так никуда и не исчезла из меня. Она ведь даже не подумала сперва мне лично сообщить такую важную новость, поставила перед фактом вместе со всеми остальными, как если бы меня это никак не касалось, а я была для неё чужим человеком. Хотя может оно и так, не зря же она мне вдруг квартиру подарила. Но уж тогда бы сперва и избавилась от меня, а после крутила свой роман. Да и вообще… Почему именно Свет?! Мама не могла не понимать, как люди отреагируют на такую новость. И полгода не прошло, а она уже за лучшего друга почившего мужа замуж выходит. Наверняка начнут болтать, что он у неё в любовниках ходил задолго до смерти папы. Пусть Свет и заверил, что это не так… но он и не сказал, когда именно у них случилась та ночь. И была ли она единственной. А я вчера так растерялась от того, что он ответил правдиво, что не расспросила никаких подробностей. Мне хватило того, как ярко воображение нарисовало их близость. Едва удержалась, чтоб снова не психануть, отправив тарелку прямо ему в лицо, и не сбежать в свою комнату. Да и… К чёрту всё! И её, и его, и то, что там у них творится! Если уж на то пошло, у меня и без них двоих есть, о чём подумать. Например о том, чтобы поскорее вернуться домой, где я вчера специально оставила свой телефон, и позвонить Никите, узнать, как он там, заодно забрать оставленную у него куртку. Вряд ли Свет согласится одолжить мне свой мобильный для такого случая, с учётом его вчерашней реакции на Самойлова, которую я до сих пор не понимала. А ещё у меня выпускные экзамены на носу, нужно к ним готовиться. Не до чужой личной жизни. Да, именно так! Поэтому, развернувшись, я покинула ванную и направилась в комнату к Святославу требовать вернуть меня домой. И вообще… Может мне в Лондон уехать учиться, как папа хотел? Восемнадцать лет мне исполнилось, и я теперь могу самостоятельно управлять открытым им на моё имя накопительным счётом, так что мамины подачки в виде отдельной квартиры мне и правда больше не нужны. Пусть на нового мужа тратит семейные ресурсы, если хочет. А я выучусь, устроюсь на работу и заживу счастливо вдали от них. Как по мне, идеальный план. Кроме одного… Свет, если узнает о моём желании уехать, да ещё и настолько далеко, может быстренько пресечь это всё на стадии хотения, а после и правда запереть в своём доме. Вчерашняя его выходка это наглядно доказала. Значит уезжать придётся тайно, но что уж теперь. Как-нибудь переживу. До тех пор же мне предстояло куда более сложное испытание – новая встреча с ним. Видеть его не хотелось, но и ждать у моря погоды тоже глупо, так что, вобрав в себя побольше воздуха, я коротко постучала в его дверь. Глупое сердце вопреки всему разумному тут же ускорило свой ритм, предвкушая новую встречу с тем, кого было бы лучше никогда не встречать. Вот только ответом мне стала неожиданная тишина… Неужто и правда спит ещё? Или действительно ушёл и запер меня в своём доме без права его покидания? С него станется… – Да пусть только попробует! – проворчала, хватаясь за ручку. Та привычно легко поддалась, позволяя войти в святая святых. Первой в глаза бросилась до сих пор неубранная с ночи постель в тёмно-синюю клетку, что резко контрастировала с монохромным убранством всей спальни. Значит точно дома. Свет бы никогда не вышел из спальни, не заправив кровать. Следом до слуха донёсся шум льющейся воды из его личной ванной комнаты, подтверждая мои догадки. Что ж, ладно, я не гордая, могу и подождать. Заодно, пожалуй, раз такое дело, займусь нашим завтраком. Глядишь, мужчина проникнется, подобреет и у нас с ним таки сложится какой-нибудь конструктивный диалог. По крайней мере, я очень на это надеялась. Я уже развернулась, чтобы выйти из спальни, как на глаза попалась прикроватная тумбочка, а на ней телефон, часы, портмоне и… ключ-карта от лифта. Она же помогла принять другое решение. Зачем договариваться, когда можно просто тихо уйти? Да, Свет наверняка разозлится, но да и пусть. А то вдруг беседа не получится, и он и правда запрёт меня в своём пентхаусе? Нет уж, лучше перестраховаться, если есть такая возможность. Из ванной комнаты по-прежнему доносился шум льющейся воды, но я всё равно на цыпочках прокралась до тумбочки, рваным движением стащив с неё свой ключ к свободе. Тут же прижала руки к груди, со страхом глядя в сторону прохода в ванную, чувствуя, как ускоренный пульс грохочет в ушах, затмевая остальные звуки. Спокойней, Ника, спокойней! И так же спокойно теперь уходи… Переодеваться естественно не стала. Чёрт с этой майкой! Тем более в чём-то Святослав прав, я в ней куда приличней выгляжу, чем во вчерашнем мини-наряде. Поэтому аккуратно притворив за собой дверь, я опрометью бросилась вниз. Прямо к лифту. По пути хватая с пола свои кеды, решив, что обуться я могу и прямо в лифте, чтобы не терять драгоценное время. Руки откровенно дрожали, пока я подносила карту к панели вызова лифта и почти возблагодарила бога, когда он начал своё движение наверх. – Ну, давай же, давай, – причитала едва слышным шёпотом, нервно отсчитывая уходящие секунды. Двери открылись, и я чуть не взвизгнула от радости. Удалось! Даже не верилось! И всё-таки взвизгнула. Ровно в момент, когда, шагнув в спасительное нутро пустой кабины, оказалась перехвачена за талию и одним рывком притянута назад. – Далеко собралась? – прозвучало над моим ухом тихим вкрадчивым голосом, несущим угрозу. Чёрт! Не успела. Ну что за невезение? Прикрыв глаза, вдохнула и выдохнула, прежде чем повернуть голову и посмотреть на Святослава. Лучше бы не делала этого! И дело не в том, сколько обещания скорой расправы светилось в сером взоре. Это бы я не только пережила, но и не особо переживала. Но всё оказалось куда как хуже. Стоило только опустить взгляд ниже, на его руки, удерживающие меня, как мозг пронзила новая мысль. Голый! Святослав был голый! Кеды выпали из рук… – В таком виде, – мрачно добавил он, окончательно разворачивая меня к себе лицом. Да кто бы говорил! На мне хоть майка и бельё есть, а на нём… одно полотенце! Да и то не сказать что большое. Едва бёдра прикрывало. Он точно надо мной издевается! Я даже ответить ему не смогла. Взгляд сам по себе заметался по обнажённой груди со светлыми вьющимися волосками, по которой стекали капельки воды. Они падали с его головы, врезались в твёрдые мускулы и скользили по ним вниз, впитываясь в ткань надетой на мне майки, отчего ещё немного и моя собственная грудь будет выставлена напоказ хуже, чем если бы вообще была ничем не прикрыта, несмотря на наличие лифа-топа. Стыдобища полная! Теперь в ней вот точно лучше никуда не выходить. – А разве не ты говорил вчера, что лучше так, чем в том платье? – кое-как всё же выдавила из себя. – Не настолько, чтоб свалить отсюда, не прощаясь, как какая-нибудь воришка, – мужчина сурово посмотрел на меня, аккуратно отбирая у меня ключ-карту. Он посмотрел, я отвела взгляд. Не говорить же ему, что мне рядом с ним даже просто находиться больно после всего, не говоря обо всём остальном?.. Хотя я совру, если скажу, что не желаю его больше видеть. Меня будто на две части поделило: разумную и влюблённую. Первая велела нагрубить и уйти, вторая – ещё немножечко побыть с ним рядом. С первым правда теперь возникала проблема. Карту Свет отобрал, а следом и лифт закрыл свои двери, отрезав мне все пути к отступлению. А как только я попыталась создать себе новые, вырвавшись из его хватки… – Вчера я обещал вернуть тебя домой в случае твоего примерного поведения. Помнишь? – прижал он меня обратно к себе ближе. – По-твоему, происходящее можно счесть за нечто подобное? – вопросительно выгнул бровь, выдержал короткую паузу, а затем добавил язвительно: – Начинаю думать, идея жить со мной на самом деле пришлась тебе по душе, да, звёздочка? Издевательский тон быстро прочистил мне мозги. – А то как же! Так мечтала, так мечтала, теперь вот не знаю куда себя деть от радости! – отозвалась не менее ядовито. Самое ужасное, что ведь действительно мечтала. Ещё вчера утром. А сегодня… По губам собеседника скользнула ласковая улыбка. – А-аа… так ты просто за салютами вниз спуститься решила, чтоб отметить своё новоселье, – протянул всё тем же издевательским тоном он. – Шампанским, – внесла поправочкой. Мужчина тут же убрал руки. Показательно так. Ещё и обе ладони приподнял в воздухе, отступая от меня на полшага назад. – Может, и друзей в таком случае тоже позовёшь? – продолжил фальшиво улыбаться. Вот только взгляд остался колючим и тяжёлым. Не сказать, что я смотрела на него лучше. – А можно, да? Ты такой щедрый! – похлопала ресницами, сложив ладони вместе у груди. Наверняка выглядела идиоткой, но да ладно. На что не пойдёшь, чтобы получить свободу! – До тех пор, пока я точно уверен в том, что с тобой всё в порядке, можешь… Не договорил. Именно в этот момент я выхватила карту из его рук, пока он отвлёкся. Но вот чего не ожидала, что вместе с тем случайно задену злосчастное полотенце. А оно вдруг непонятно с чего решило, что хватит ему заниматься работой по прикрытию, пора уже отдохнуть, и под мой обалделый взгляд буквально рухнуло к ногам. Моим. Да чтоб меня!.. Точнее его! Святослава! Который вот не мог нормально одеться, прежде чем пойти за мной?! Вслед за его полотенцем на пол полетела и карта-ключ. Она банально выпала из моих вмиг ослабевших пальцев, как только я сместила свой взгляд ниже. Туда, где всё было неожиданно большим и твёрдым. Мамочка моя… Это что?! Это из-за меня?! По-прежнему обалдевая от происходящего, вернула взор к серым глазам. – А-а… И это всё, что я смогла из себя выдавить. При этом очень старалась больше не опускать взгляд ниже его подбородка. Не опускать, я сказала! Но тот нет-нет, да и съезжал обратно. И это я молчу про все те идиотские мысли, что принялись роиться в моей бедовой голове по этому поводу. Начиная от «Он на меня возбудился» и заканчивая «Интересно, какой он на ощупь». Бли-ин, ну за что мне это?! Лучше бы я из комнаты сегодня вовсе не выходила! Последней моей мысли вторил звучный, хоть и тихий мат куда быстрее отошедшего от шока Святослава. Он же привёл и меня в чувства. Ладони сами по себе легли на глаза, после чего я и вовсе повернулась к нему спиной. Но поздно. Всё что надо и не надо я успела разглядеть за эти считанные секунды и теперь прямо чувствовала, как лицо заливает краска смущения от того, сколь ярко в мозгу отпечаталась сия неприличная картина. Кошмар! Просто ужас! – Прости, – пропищала тихонько, продолжая жмуриться. – Прости, пожалуйста. Я… Я не хотела. Я просто… Я… Слов не подбиралось, одни междометия. Не облегчало задачу и то, что мужчина никак не отреагировал на мои слова. По крайней мере, не словесно. А я всего-то хотела пойти домой без лишних проблем. Ага, ушла. Три раза! Теперь вот от стыда сгорала, стоя посреди коридора его пентхауса, пока он за моей спиной голый пребывал. Я так и не рискнула на него заново взглянуть, но ощутила, как поднятое с пола полотенце хлестнуло мне по щиколотке, а в следующую секунду последовал новый рывок, благодаря которому я оказалась вздёрнута над полом и перекинута на мужское плечо. – Свет, – позвала я. – Свет, ты что делаешь? – А ты как думаешь? – поинтересовался он встречно, вместе со мной на плече направившись куда-то. А я думаю, да? Перед глазами до сих пор увиденная картина стояла, а наяву – его обнажённая задница, сводя все мои мысли к одному-единственному. Вот уж не думала, что окажусь в подобной ситуации с ним когда-либо. Да ещё в таком положении. – Свет? А давай не надо? – попросила. – Я всё поняла, честное слово, и больше так не буду. На самом деле я сейчас готова была пообещать, что угодно, только пусть он не делает того, что он там задумал. Не была уверена, что готова к последствиям. – Да? И что же ты поняла, интересно знать? – заинтересовался он, стремительно взбираясь по лестнице. То есть мы ещё и в спальню идём? Вот тут и впрямь стало не по себе. Особенно с учётом его возбуждённого состояния. Что он задумал?! – Я больше не буду от тебя никуда сбегать. Правда-правда. Ничего не буду. Отпусти, а? – взмолилась. Ступени заканчивались, а Святослав не спешил отвечать, явно обдумывая мои слова. И я почти поверила, что он ко мне прислушается. Но нет. Ошиблась. – Что-то не припоминаю в тебе прежде такой покорности, – насмешливо прокомментировал мою просьбу мужчина. – Это ты так сильно всеми моими анатомическими особенностями впечатлилась, да, малыш? – Ну-у… – протянула смущённо. – Они у тебя и правда очень… хм… впечатляющие, да. В жизни ещё ни разу так не впечатлялась, если уж на то пошло. – Ничего. Привыкнешь, – пинком открыл дверь в свою спальню. Ещё один пинок сопроводил грохот закрытия деревянного полотна. А я аж икнула при новом вдохе. – В-в-с-смысле? – выпрямилась на его руках. Лучше бы и дальше висела, как была… От неожиданности Свет ослабил хватку, и я буквально съехала по нему вниз. Не удержи он меня под попу, так бы и упала к его ногам. Но он удержал. Вот только теперь наша поза стала совсем бесстыдной, ведь для равновесия не только мне пришлось руками за его шею схватиться, и ноги вокруг талии обернуть, но и ему меня удобнее перехватить, и теперь его ладони бесстыдно покоились на моей полуголой попе. Едва ли трусы можно счесть за достаточное прикрытие. Могла ли эта ситуация стать хуже… Могла. – В прямом, – беззаботно отозвался Свет. На этот раз я не сразу со словами нашлась. Недоверчиво всматривалась в серый взор, пытаясь отыскать в нём хотя бы малейший намёк на шутку. И не находила! – Свет… – протянула дрожащим голосом. – Ты же не серьёзно, да? Ты ведь на маме моей женишься. Ты не можешь ещё и со мной… Ведь правда? – Да что ты? Ты ж сама захотела приключений с утра пораньше, разве нет? – отозвался он невозмутимо. – Да не хотела я никаких приключений! Я просто хотела вернуться домой! – почти вскричала, начиная по-настоящему нервничать. И ещё больше, когда он промолчал. Легче не стало, даже когда Свет прошёл мимо кровати и вошёл в смежное помещение, где до сих пор лилась вода в душевой. Я сильнее вцепилась руками в его шею. Ни за что меня от себя не отдерёт! Если только не произойдёт что-то такое, и я сама захочу от него уйти. Ведь этот… этот… ненормальный! Он меня под воду засунул! И ладно бы просто это, но вода там оказалась ледяная! Обрушилась на нас с ним сверху рассеянным потоком, отчего я вмиг продрогла до костей. Взвизгнув, попыталась уйти из-под струй, но Свет не позволил. Мёртвой хваткой удержал около себя. – Свет! Ты что делаешь? Пусти! – упёрлась ладонями в его плечи. В отличие от меня Свет по-прежнему оставался горячим. В то время как я уже дрожать от холода начала. Зато как плюс разум быстро очистился от всяких ненужностей. Я снова попыталась отодвинуться от града морозящих тело капель, и конечно же у меня снова ничего не вышло. – Отпущу. Как остынешь и глупости всякие перестанешь творить, – низким, чуть хриплым голосом отозвался он, буквально впечатывая в себя. – Да я уже! Отморозила себе всё на свете. Та же попа оставалась тёплой благодаря тому, что её его огромная ладонь защищала. И мне даже стыдно больше не было за нашу позу. А вот Свет наоборот, будто и не замечал совершенно льющегося на нас сверху потока, с каждой пройденной секундой становясь только горячее, кажется. – Зато я нет, – подтвердил мои выводы вслух. И я замерла, перестав сопротивляться. О холоде и том позабыла. Как и обо всех своих возмущениях. Серые глаза были прикрыты, а сам мужчина глубоко и шумно дышал, пока его ладонь до хруста сжимала ткань на моей пояснице, задирая её всё выше, в то время как его возбуждение, упирающееся в ягодицы, становилось заметно больше и твёрже. Бли-ин… То есть всё-таки из-за меня? И вот вроде мечтала о таком моменте, а на деле в полнейшем замешательстве пребывала. Он же на маме моей женится, а возбуждается на меня? Что вообще происходит?! – Свет, ты… – Я бы отпустил. Но не могу. Не сейчас. Ты же сбежишь. Особенно теперь, после того, как… – замолчал. Договаривать не стал. Да и выглядел так, будто вёл какую-то одну ему известную борьбу с самим собой, а я была его якорем, за который он цеплялся изо всех сил. Или может, мне лишь казалось, я сама хотела так думать, ведь прошло всего ничего, а он посмотрел на меня привычно насмешливо и поинтересовался: – Завтракать будешь? – вместе со мной шагнул из душевой. Кивнула скорее бездумно, чем понимая, на что подписалась. Мысли продолжали крутиться вокруг того, что всё ещё оставалось большим и твёрдым. И что, кроме меня, здесь и сейчас Свету больше не на кого возбуждаться… Хотя он же только проснулся, почему я сразу решила, что из-за меня? У мужчин по утрам это вообще нормальное явление, насколько знала. Да, точно. Вовсе не то, что я подумала. Конечно это не отменяло того, что всё происходящее – просто одна огромная ошибка. И не только там, где мы вместе принимали душ, но и там, где меня вообще в этом доме быть не должно. Не успокаивало и то, что всё творящееся происходило не по моей воле. Потому что в глубине души я хотела, чтобы это продолжалось. Я не понимала, что заставляло мужчину так себя вести, но и отказаться от крох его внимания тоже не могла. Даже после того, как Свет поставил меня на гранитный пол, и тогда ведь не отпустил. Зато издевательски заботливо закутал в одно большое полотенце, затем вытер мне волосы другим, попросту растрепав те и превратив в спутанное гнездо. Ей-богу, как маленькую девочку. И кто бы знал, чего мне стоило не показать ему, как это меня ранило. Третьим полотенцем он прикрылся сам. Да и то ненадолго. Как только мы вернулись в спальню, взял из гардеробной себе серые спортивные штаны, а в меня кинул своей белой футболкой, после чего скрылся обратно в ванной и вернулся уже после того, как убедился, что я тоже вновь одета. – Десять минут на завтрак, – заявил уже по выходу из комнаты. – Потом продолжим работать над осознанием твоей вины и исправлением, а то мне ещё нужно вернуться в офис, я не все дела на сегодня уладил. Я как шагнула из двери первой, так и остановилась. К нему обратно обернулась. – Что это значит? – поинтересовалась настороженно. – Забыла? – усмехнулся Святослав. – Я же тебя предупреждал, что рано утром мне нужно быть на работе. Не хотел оставлять тебя тут одну взаперти, поэтому и вернулся. Не стоило? Понятно. Опять ушёл от ответа. Ну ладно… – Не стоило, – заявила со всем нашедшимся у меня равнодушием, развернулась и возобновила приостановленный путь до кухни. Вообще лучше было бы свалить от него на крышу, на свои любимые качели, но он же опять придерётся к такому непослушанию, поэтому я продолжила идти вниз. Завтрак, так завтрак. Хотя это не помешало мне вернуться к изначальному. – Так что там за работа такая над осознанием моей вины? – поинтересовалась, заглядывая в холодильник, делая вид, что очень сильно занята его содержимым. Что угодно, лишь бы не смотреть на него лишний раз. Он же кроме спортивок так и не надел ничего больше, позволяя любоваться его обнажённым торсом. Шикарным таким торсом. Которому любой рестлер позавидует. И после этого он ещё что-то про мой внешний вид говорит?! У меня хотя бы все стратегически важные места прикрыты. Не то, что у него. Всё наружу! – Помимо того, что ты украла ключ-карту, пока я мылся, а потом ещё и полотенце с меня стащила? – уточнил Свет. Моё лицо тут же вспыхнуло румянцем стыда и смущения. Не мог что ли промолчать?! Я и без того никак не могу перестать думать об этом, а он ещё и добавляет! – А нечего было, как полоумный, спешить догнать меня, позабыв об одежде, – парировала ворчливо. – Я бы успел в ином случае? – нисколько не проникся Свет. – Или ты так намекаешь, что было бы гораздо веселее носиться за тобой по нижним этажам? Представила и невольно заулыбалась. – Сам всегда говорил, что утренний бег полезен для здоровья. Я просто о тебе забочусь, – отозвалась важным тоном, принимаясь доставать из холодильника и выкладывать на ближайшую поверхность яйца, бекон, овощи и зелень для нашего общего будущего завтрака. Мужчина включил кофеварку и остался стоять рядом, сложив руки на груди. – Вот и я о тебе, малыш, – вернул мне деланно любезным тоном. Ага… Именно поэтому смолчал и ничего не рассказал мне об их с мамой романе. Забота сверхуровня. А это его обращение и вовсе теперь воспринималось какой-то насмешкой надо мной. – Хватит меня так называть, – отвернулась я от него в поисках сковороды. Та нашлась висящей над кухонным островком. Правда тянуться к ней самой не пришлось. Стоило лишь немного приподняться в намерении достать посуду, как Свет оказался за моей спиной, сам снимая с крепления необходимое мне. Всего несколько мгновений, а чугунное изделие оказалось поставлено передо мной. – Спасибо, – прошептала. С места правда так и не сдвинулась. Положив ладони на стол, я искренне старалась не обращать внимания на то, насколько близко теперь находился он ко мне, буквально вжимал меня в гранитный край столешницы, пока я судорожно пыталась заставить себя дышать как прежде: ровно и спокойно. Получалось плохо. Сердце захлёбывалось кровью, отчего перед глазами чёрные точки танцевали. – Что-нибудь ещё нужно? – отозвался он также тихо. Вместо словесного ответа я смогла лишь слегка качнуть головой. На что-то полноценное сил не осталось. Вот зачем он так поступает? Почему не отпустит? Я бы побесилась и успокоилась. Да, скорее всего стала бы избегать нашего общения в будущем, но зачем оно ему теперь? Только мучал меня снова и снова. Будто наказывал за что-то, а я не знала за что. Бесил прям! Шёл бы к маме, да её так радовал, раз уж они теперь вместе. – Малыш… – Да хватит ты меня так называть! – не выдержала и хлопнула ладонями по столу, оборачиваясь к нему. – Я тебе никакой не малыш, понятно? Маму мою хоть как угодно можешь называть, а меня – не смей! Заметила, как его ладони с хрустом сжались в кулаки. Левый дёрнулся навстречу моей талии, но замер, уперевшись в столешницу. – Хорошо, Вероника. Я тебя понял, – глухо проговорил Святослав, прежде чем отступить в сторону. Вернулся к кофемашине. Я тоже отвернулась, стараясь не обращать внимания на то, что мой взгляд снова застилают слёзы. Схватившись за ручку сковороды, я упорно пыталась удержать их в себе, цепляясь за неё с такой силой, что пальцы сводить начало. Я ведь права, не мой он, так пусть и не делает вид, что это не так. Пусть прекратит давать мне эту никому ненужную надежду. Прижиматься ко мне, называть ласково, смотреть так, будто я одна единственная в его жизни. А ещё лучше – вернёт домой и больше никогда не появляется на моём пути. Но он снова и снова зачем-то делал всё для того, чтобы она не умирала. И пусть он сам не знал о моих чувствах, но мне легче от этого не становилось. Понятно ему, видите ли… – Что тебе понятно? – произнесла с горечью. – Ни черта тебе не понятно, – скривилась. – Было бы понятно, меня бы здесь не было, – закончила совсем тихо. Схватив сковороду, я переставила её на варочную поверхность на всё том же островке. Правда включить ту вышло не с первого раза. Проступившие слёзы размазали реальность, мешая полноценной видимости. И сколько бы я не моргала, пелена с глаз никуда не исчезала. Самой от себя тошно было из-за этой слабости, но и избавиться от неё никак не получалось. За спиной раздался шумный выдох, стук двух вытащенных из верхнего шкафчика, поставленных на стол кружек и негромкое: – И где бы ты тогда была? «Там, где я больше бы никогда не смогла встретиться с тобой». Но то про себя. А вот вслух: – А есть какая-то разница? «Главное, что не здесь, не с тобой и не рядом». – Считаешь, нет? – донеслось тихое из-за спины. – Считаю, что тебя это никак не касается, – принялась вскрывать упаковку с беконом. – Как я и сказала, у тебя без меня теперь есть о ком заботиться, вот ей и занимайся, а меня оставь в покое. О себе я и сама в состоянии позаботиться. Сигналы нажатия клавиш на аппарате по приготовлению кофе отозвались характерными звуками. – В тебе говорит обида. Никак не здравый смысл. Чем только повысил градус моего раздражения. Надо же, догадливый какой! А то я не знала. Вот только это ни черта не оправдывало его собственные деяния. Так к чему теперь вся эта показная забота? Если бы по-настоящему заботился обо мне, то я бы не узнала о них с мамой подобным образом. Не поставил бы он меня перед фактом, будто я чужой ему человек. Им обоим. Не стояла бы я перед кучей народа в полнейшем оцепенении. И если бы не своевременная находчивость Камиллы, то неизвестно, чем бы вообще закончился вчерашний праздник. Между прочим, мой праздник. Моё совершеннолетие. Но ему плевать на мои чувства. Так почему я должна заботиться о его? Слушаться, делать, как он говорит, строить вид, что всё хорошо. Не хочу и не буду! – Ну а в тебе его полно, надо думать, – отозвалась язвительно, продолжая дёргать упаковку от бекона, которая никак не желала поддаваться всем моим манипуляциям, отчего я только сильнее раздражалась. – Именно поэтому я здесь с тобой, чужим женихом, да ещё и полуголым, готовлю завтрак, да? Ну просто верх здравого смысла. – Предпочитаешь оставаться голодной? – в тон мне ответил Святослав. – Так хоть какая-то польза есть. Хотя бы твоему желудку. В том, что ты собиралась вытворить вчера без меня, пользы не было вообще ничему. Упаковка бекона полетела на стол и кажется, проскользив до конца края столешницы, упала, но едва ли я это заметила в полной мере, когда, развернувшись всем корпусом к Свету, зло уставилась ему в спину. – И что же такого я собиралась вчера вытворить? Просвети меня, а то я, похоже, явно чего-то не знаю о себе. Кто бы знал, чего мне стоил этот спокойный тон, когда внутри всё буквально горело от его полнейшего безразличия к сложившейся ситуации. – Сама ты уже забыла? Ты вроде не настолько много выпила, чтоб не помнить, – тоже развернулся он ко мне лицом, пока в поставленную на специальную подставку кружку лился кофе. – И что именно в моём поведении тебе так сильно не понравилось? Лично я вот не припоминаю ничего такого, за что меня можно было ругать и во что тыкать. В отличие от него с мамой! – Я тебя и не ругаю. И не тыкаю. Всего лишь хочу уберечь от опрометчивых решений, – снова сложил руки на груди, глядя на меня сверху-вниз. С таким видом, будто перед ним неразумное дитя, за которым реально нужен глаз да глаз. Снова бесил, в общем. – Я не настолько бестолковая, как ты с чего-то решил, – сжала ладони в кулаки. – А если бы даже и была, это моё право, и уж точно не тебе меня судить за это. Кофемашина закончила свою работу, наполнив кружку, но едва ли он о ней вспомнил. – Это твоё право конкретно в данном случае касается и меня тоже, так что судить и впрямь не буду, но это не значит, что останусь в стороне. И ты сама это превосходно знаешь. Так к чему тогда этот демарш? – Да вот именно, что ни к чему. Ни это, ни всё остальное. И не столько с моей, сколько с твоей стороны. Но ты никак не желаешь этого понять. А если ты опять намекаешь на Никиту, то не было там ничего такого, из-за чего стоило устраивать весь тот концерт. Уж кто-кто, а Никита бы никогда меня не обидел, в каком бы состоянии не был. Если он что-то и делал, то исключительно с моего на то согласия. С моего, понятно тебе? Я сама этого хотела. Сама. На этот раз Святослав улыбнулся. Хотя в глазах застыло что-то зловещее и давящее. Оттолкнулся от столешницы, бедром о которую опирался прежде, тоже обманчиво мягко. – Мы вернулись не только к обсуждению произошедшего вчера, но и к той теме, где ты сама хотела, чтоб тот сопляк засунул свой язык тебе в рот, правильно? – Да! Да! Я хотела! Хотела! Ясно тебе? – почти прокричала. И снова меня почти трясло от переизбытка эмоций рядом с ним. И мне действительно хотелось. Хотелось вцепиться в его лицо ногтями и оставить на нём самые глубокие раны, какие только я смогла ему нанести ими, чтобы хотя бы на миг ему стало также больно, как мне. Я буквально взмолилась небу, чтобы он сказал мне что-нибудь, что позволило бы мне это совершить. Но, к сожалению, на этот раз Святослав ничего не ответил, а потом и вовсе отвернулся, сосредоточившись на том, чтобы убрать из кофемашины наполненную ароматным напитком кружку и поставить вместо неё вторую. Его последующие манипуляции сопроводил писк прибора, начавшего приготовление новой порции. Ну и хорошо. Просто отлично. Пусть его себе дальше кофе готовит. И я буду. Тем более сковорода за это время раскалилась до предела. Да и упаковка бекона валялась теперь где-то там на полу. Забила на неё, решив сперва поджарить яйца. Заодно больше не придётся смотреть на Святослава. Я успела разбить одно яйцо, когда на талию скользнули мужские ладони, но прежде чем я успела хоть как-то среагировать на такой вольный жест со стороны их обладателя, оказалась лежащей спиной на свободной половине стола. Где-то в процессе этого внезапного перемещения футболка успела задраться практически до самой талии, и прохладная гранитная поверхность подо мной породила мириады мурашек на коже на контрасте с тем, каким обжигающим показалось мужское дыхание, задевающее мои губы, когда Святослав склонился надо мной. – Что ты… Всё возможное продолжение с моей стороны оборвалось и исчезло вместе с ощущением шероховатых мозолистых пальцев, коснувшись меня чуть выше полусогнутого колена. Вздрогнула от неожиданности. И ещё раз, когда они плавно и медленно двинулись вверх по внутренней стороне бедра. О. Мой. Бог. Что он задумал?! Меня буквально парализовало его действиями, пока он, ласково поглаживая, создавал незримые узоры на моей коже, заставляя меня дышать через раз, не в силах запретить ему продолжать. А ведь ещё недавно сама же вещала ему о том, что больше не желаю иметь с ним ничего общего. Но стоило ему снова ко мне прикоснуться, и мой мозг опять ушёл в несознанку, оставив меня одну расхлёбывать происходящее. А оно не расхлёбывалось! Наоборот, с каждым пройденным его пальцами сантиметром, я только больше захлёбывалась в этом безумии. Сердце билось уже где-то в горле. И чем ближе мужские пальцы становились к краю моего белья, тем чаще я вздрагивала и тем сложнее было дышать спокойно и размеренно, чтобы не выдать своего волнения. – Если судить по точно такому же отсутствию сопротивления с твоей стороны, ты и сейчас не против, – выдохнул Свет хрипло и тихо мне в губы. – Получается, тоже сама этого очень хочешь, да, звёздочка моя? Может, и меня тогда своим любимым признаешь? Также назло всем. – Я не… «…признавала никого своим любимым», – пронеслось окончанием мысли в голове, так как именно в этот момент мужские пальцы коснулись края моего белья, и мой голос мне внезапно отказал. Вдох и никакого выдоха… – Ты… не… что, звёздочка моя? – переспросил он. Всего какие-то жалкие полмиллиметра, и я могла бы не только услышать, но и прочувствовать каждый звук, когда его губы соприкоснулись бы с моими губами. – П-пе… – вдох – Перестань, – выдох. – Не, – снова вдох, – надо, – новый выдох. – Своё «Нет» мужчинам, малыш, стоит выдавать сразу, чётко и уверенно. А не теряться от внезапности ситуации, заикаясь. Только в этом случае твой отказ может быть услышан. Да и то не всегда, – неожиданно жёстко и непримиримо проговорил Святослав, отпрянув назад. – И до тех пор, пока я не буду точно знать, что ты можешь с этим справиться, я буду контролировать твою жизнь и дальше. Нравится это тебе или нет. Хоть что говори мне. Отпрянуть-то отпрянул, но руки с моих бёдер так и не убрал, продолжая сжимать их, ласково водя большими пальцами по контуру белья, высекая искры в теле. Они прицельно били мне в низ живота и между ног, пробуждая нечто доселе неизведанное. Настолько приятное, что я едва сдерживала желание попросить не останавливаться. Никогда прежде мне не приходилось испытывать ничего подобного. Едва дышать удавалось. Я даже не сразу поняла, что Свет ещё что-то говорил. – А если считаешь, что я не прав, если ты считаешь, что уже достаточно выросла, большая, самостоятельная и всё такое, тогда докажи мне. И я отстану. Вот теперь он убрал свои руки. После – вовсе отошёл. Но едва ли это помогло мне прийти в себя. На коже продолжали ощущаться невесомые касания, а низ живота приятно щекотало, как во время прыжка с тарзанки в глубокую пропасть. – Как доказать? – всё же нашла я в себе силы спросить. – О, тебе это тоже не понравится!