Глава 14

– Что? Я не расслышала, что сказал Дамир Муратович. Напряглась и сделала несколько шагов вперёд, глядя на него. Он был совершенно серьезен и не шутил. – Что значит «я умерла»? Можно начать сомневаться в своем психическом здоровье. Возможно, я действительно умерла и попала в какой-то параллельный мир, в новую вселенную, находящуюся между жизнью, раем и загробным миром. Как можно объяснить преображение этого дома? Вчера здесь была грязь и пыль, мебель была закрыта, а сегодня всё сверкает чистотой, пахнет вкусно, а на столе стоит свежая еда. Нет, я в это не верю. Я вполне нормальная и здоровая. – Присаживайся. Иначе все остынет. Тебе нужно позавтракать. Голос у него ровный и спокойный. Он делает красивый и привычный жест, приглашая меня к столу, как будто так он поступает уже много лет. – Собаки не тронут тебя, если ты их боишься, когда присядешь. Они не едят людей. – Но вчера они гнались за мной. – Да, я знаю. А ты залезла на забор, как мне рассказывал Яков. Грин и Грей – безобидные существа, – Дамир Муратович треплет одного из псов по загривку. Рассказывал? Интересно, что может рассказать Яков, ведь он немой? – Вижу, у тебя много вопросов. Присаживайся, Николь. Возможно, я смогу ответить на некоторые из них. Этот мужчина очень странный, но при этом невероятно притягательный. Его манеры, то, как он держится, его непринужденность и то, как он на меня смотрит, возмущают и вызывают любопытство. Словно я действительно заблудившаяся в лесу маленькая девочка, которая случайно набрела на этот домик и решила здесь остаться. Медленно подхожу к столу, с опаской смотрю на собак, но они не двигаются с места, я им неинтересна. Кусая губы, заправляю волосы за уши, сажусь на стул, мягко и удобно. В животе снова урчит от голода, приподнимаю клош, на тарелке мой любимый омлет с сыром. Откуда он знает, что я на завтрак люблю именно это? Морщусь, смотрю в тарелку мужчины, у Дамира Муратовича то же самое, только еще бекон. Значит, никто угодить мне не пытался. Друг отца красиво наливает кофе из серебряного кофейника в маленькую фарфоровую чашку, берет ее крупными пальцами, делает глоток, прикрывает глаза, ловя удовольствие. А я немного подвисаю. Вообще, я слишком часто на него смотрю. Заглядываюсь и разглядываю. Он не такой страшный, как считают мои сестры. Крупные черты лица, слегка загорелая кожа, борода, на висках и волосах едва уловимая седина, но она ему идет. Кипенно-белая рубашка, расстегнутые пуговицы, на шее вздутые вены, толстая золотая цепочка с кулоном, не могу разглядеть какой он. Глубоко вдыхаю его аромат – пряная корица, еще что-то тяжелое и насыщенное. Парфюм смешивается с ароматом кофе, проникает в легкие, нервно облизываю губы, хочется на воздух. Так, надо заканчивать ловить ощущения, пора задавать нужные вопросы. Беру стакан воды, жадно выпиваю практически весь, но голод побеждает любопытство. Глаза бегают по столу, намазываю маслом круассан, откусываю, теперь уже я прикрываю глаза от удовольствия. Омлет еще не остыл, воздушный, такой как я люблю. Все очень вкусное, если этого повара зовут Яков, я ставлю ему пять баллов. Такое чувство, что я не ела вечность. Дамир Муратович меня разглядывает, его пристальный взгляд скользит по коже, лицу, шее, рукам. Чувствую его, начинаю жевать не так интенсивно. Все вопросы лучше задать на сытый желудок и уже потом принять решение. Вообще неизвестно, что еще может произойти сегодня, день только начался. – Ты не носишь мой подарок. Кроме сережек. – Нет, я же вам его принесла и хотела вернуть. А сережки мне нравятся, спасибо. – Да, я помню, ты швырнула им в меня. Если что, шкатулка с кольцом стоит на камине, можешь забрать. Я не принимаю обратно подаренные мною подарки. – Так что вы там сказали про то, что я умерла, это была какая-то шутка? Вы так пугаете меня? Вчера собаки, потом немой Яков, который с вами, оказывается, разговаривает и все рассказывает. Кстати, он меня вчера чем-то опоил, что я упала в обморок. А теперь моя якобы смерть, что происходит? Выпалила все на одном дыхании, да еще с набитым ртом. Дамир Муратович молчал долго. Тишина напрягала, я продолжала жевать, налила из белого кофейника в чашку напиток, это оказалось какао – и тоже мое любимое, я всегда пью его на завтрак. – Меня зовут Дамир. Давай договоримся, что ты будешь называть меня по имени. Хорошо, Николь? Никакого отчества, просто Дамир. – Хорошо, Дамир. Прозвучало необычно, я даже немного засмущалась, но открыто посмотрела на мужчину. – Я никогда не вру. Не шучу. А чаще даже не понимаю шуток. Голос низкий, с хрипотцой, от него даже мороз по коже идет, и в груди нарастает волнение. Он смотрит на меня своими холодными серыми глазами, а я не могу отвести своих. – Умерла. И этому есть подтверждение. Берет с края стола газету, бросает ее около меня. Смотрю на заголовок, который огромными буквами занимает весь лист, на фотографию – и понимаю, что это кошмар. Катастрофа, и самая натуральная. – Что? Нет, нет, этого не может быть. Мой рейс, тот, на котором я должна была лететь, разбился? Все пассажиры и члены экипажа погибли? Я не верила своим глазам. Но статья рассказывала именно о том, что через час после взлета авиалайнер попал в накрывший регион шторм. Он возник внезапно, встретились холодный и жаркий потоки. Поисковые действия еще проводятся. Откинула газету, достала телефон, связи не было. – Мне нужно позвонить папе, он должен знать, что я живая. Меня не было на борту самолета. Дамир молчит, а мне хочется кинуть в него что-то тяжелое. – Ты пришла ко мне сама, так? – Да. – Ты пришла отдать долг отца, так? – Да. – Поэтому ты будешь жить здесь столько, сколько я решу, и делать то, что захочу я. Вопрос закрыт, телефон можешь выкинуть. Мужчина ушел, собаки последовали за своим хозяином, а я осталась с ужасом перечитывать статью и отходить от шока.