ГЛАВА 23

ДАНИС

С Павловым и Мариной я прощаюсь наспех, сославшись на лютующую мигрень. Мне все-таки тридцать восемь, иногда возрастом прикрываться даже удобно.

Лана приезжает раньше, чем я успеваю добраться до дома.

— Милый, — мурлычет она, обвивая мою шею руками.

Я набираю код на замке и, услышав щелчок, резко распахиваю дверь.

В прихожей полутьма, горит только тусклая неоновая подсветка из кухни. Лана стоит сзади меня, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Ты не в настроении, да? — догадывается она, увидев хмурое выражение моего лица. — Что-то случилось?

Я оборачиваюсь и долго и пристально смотрю ей в глаза. Кладу руки на пряжку ремня и молча расстегиваю.

Глаза Ланы вспыхивают азартом.

— Вот, значит, как? — Она закусывает красивую, но неестественно пухлую губку и кокетливо поправляет прядки волос. — Хочешь, я?.. — стреляет глазами, уже намереваясь встать на колени.

— Давай ты сегодня помолчишь?

Когда я резко дергаю ее за запястье, Лана тихо вскрикивает от неожиданности, но подчиняется. Неуклюже пытается повернуть голову, когда я прижимаю ее грудью к стене. Ботинками расталкиваю щиколотки, от чего ее ноги разъезжаются в разные стороны.

— М-м-м, мне нравится… — томно протягивает она.

Я на миг замираю и сильнее стискиваю челюсть, а затем грубо закрываю ее рот рукой. Лана поднимает лицо к потолку и что-то бормочет мне в ладонь. Второй рукой я сжимаю ее грудь и с силой давлю на ребра. Затем перемещаю пальцы на спину. Скольжу ниже и буквально впиваюсь ими в упругую ягодицу, заставляя выгнуть поясницу. Задрав подол короткого платья, любуюсь на ямочки на спине и сочные полушария, разделенные полоской бежевых стрингов. Но вскоре уже быстро и торопливо стягиваю их. Белье впивается в кожу, оставляя на ногах красные следы.

— Данис… — мычит Лана, но я сильнее зажимаю ей рот.

Нет. Не надо, голос все портит. Он слишком высокий. Совсем не такой, как у крошки Софи. А вот все остальное…

В полутьме прихожей можно действительно дать волю фантазии и представить, будто платиновая блондинка, которая стоит сейчас передо мной с голыми ягодицами и широко раздвинутыми ногами, это Софи. Отдаленно они даже похожи.

Я лезу рукой в портмоне, сильнее вжимая Лану в стену. Как будто опасаюсь ее побега. Хотя, конечно же, она сейчас и не подумает никуда уходить. Даже если ей к виску приставят пистолет.

Поспешно вскрыв упаковку презерватива, я достаю напряженный член и раскатываю по нему латекс. Скользнув рукой по промежности, убеждаюсь, что Лана течет от меня, как и прежде.

Все происходит в оглушительном молчании, не считая ее жалких попыток стонать, подобно актрисе из дешевого порно. Никогда не любил этого театра. Уж лучше пусть молчит.

Нагибаю Лану сильнее и ударяю по ягодице, заставляя прогнуться, а после резко вхожу в нее до упора. Нежная плоть сжимается вокруг члена, заставляя меня прикрыть глаза от удовольствия. Чувствуя неистовую пульсацию в висках, я запрокидываю голову к потолку. На губах все еще ощущаю вкус сладкой жвачки из детства.

— Чертова девка, — хриплю я сквозь зубы.

Уходи. Уходи, мать твою, из моей головы!

Что за проклятие? Помешательство.

В течение следующих двадцати минут прихожую заполняет лишь характерный звук, с которым голые тела шлепаются друг о друга. Постепенно частота и интенсивность шлепков нарастают. Я освобождаю рот Ланы, и та протяжно стонет.

— Да-ан! — восклицает она в тот момент, когда член максимально напрягается.

«Твою ж…».

— Замолчи! — рычу я, натягивая ее волосы на затылке.

В моем голосе слышны звериные нотки, и я чувствую себя одержимым. Мне хочется либо стонов Софи, либо вообще никаких. Либо тело Софи, либо никакого вообще. И даже тот факт, что прямо сейчас мой член в другой женщине, этого не отменяет, поскольку на ее месте я представляю чертову малолетку!

Лана послушно захлопывается, только дышит громко и глубоко.

Опустив взгляд вниз, я наблюдаю за тем, как она принимает в себя мой член. Берусь двумя руками за бедра и сжимаю. Впиваюсь, оставляя на коже отметины.

Зажмуриваюсь и едва удерживаюсь, чтобы не начать трясти головой в тщетной попытке прогнать из разума видения и неуместные мысли. А мысли тем временем мелькают, словно в калейдоскопе. Заставляют задаваться вопросом, какая Софи там, внизу? Нежная, розовая, красивая и сладкая? Я мечтаю провести по ней пальцами. Проникнуть внутрь теплой плоти. И даже прикоснуться губами, попробовать вкус.

Рычу, балансируя на грани.

Член пульсирует, и отголоски этой пульсации электрошоком проходят по телу. Я знаю, что пройдет минута-другая, и собственные мысли вызовут у меня отвращение к себе. Я стану снова и снова убеждать себя, что так нельзя. Что я извращенец. И что не может меня так тянуть к девчонке, которая только вчера окончила школу.

Но сейчас на это плевать. Сейчас я кончаю с мыслями о Софи.

Какое-то время спустя я выхожу из душа.

— Я останусь сегодня у тебя? — спрашивает Лана, прижимаясь к моему боку.

Я безразлично пожимаю плечами и обрубаю любые попытки установить душевную близость грубым:

— Мне все равно. — И, снимая ее ладошку со своего мокрого пресса, добавляю: — Но я устал и ложусь спать.

— Стареешь, Асадов, — со смехом поддевает она.

Не ответив на провокацию, я выдергиваю из-под ее тела черное шелковое покрывало и накрываюсь им. В нос ударяет знакомый аромат. И это не запах Ланы. И даже не мой.

Это чертов запах Софи.