ГЛАВА 43

СОФИ

Пока мы идем в дом, я едва поспеваю за его размашистым шагом.

— Пап, все не так, как ты думаешь, — заговариваю я, как только за спинами захлопывается дверь кабинета. — Не думай, я не наигралась и бросила. У нас просто не получилось. — Я пожимаю плечами. — Так бывает. Не заставлять же мне себя встречаться с ним, если мне уже… просто не хочется этого?

Моя речь звучит совершенно по-детски.

И ощущаю я себя так же.

Мало того, что меня чуть не отчитали как школьницу прямо при Данисе, так теперь еще и с папой предстоит нелегкое объяснение. И неизвестно еще, когда он успокоится.

Отец приземляется в рабочее кресло и раздосадованно отворачивается к окну.

— Ты меня разочаровываешь, Софи, — глухо произносит он, прекрасно зная, какие слова больше всего на меня повлияют.

Насупившись, я присаживаюсь на краешек стула напротив.

— И когда ты меня собиралась поставить в известность? — возмущенно всплескивает он руками.

— Пап, я не хотела портить вам с мамой настроение перед отъездом. Она тоже согласи…

— Так твоя мать в курсе? — Отец буквально сверлит меня взглядом.

— Да, но…

— Софья, я ведь предупреждал! — Он ударяет кулаком по столу. — Предупреждал же тебя!

— Пап, ну что мне теперь, выйти замуж за того, кого я совсем не люблю?

— Да причем тут любовь? Я думал, ты уже достаточно взрослая! Я думал, мы друг друга услышали! Но почему-то ты, как назло, решила все переиграть! Спутать все карты!

Когда отец припоминает мне тот разговор, я не нахожусь с ответом.

— Тогда мне казалось, что я все делаю правильно. — Повесив голову, я еще раз хлюпаю носом. — Я же не знала, что так…

Папа прищуривается.

— Повиляла хвостом и все? А о последствиях не подумала, да? Эх, Софья, не ожидал я, что ты так меня подведешь. У нас был почти в кармане миллионный контракт с его отцом. Теперь можно и не думать об этом. Измайлов-старший очень злопамятный тип, если его сыночка кто-то обидел, о нормальных отношениях можно забыть, — размышляет вслух папа. И, словно вспомнив, что я нахожусь в кабинете, поднимает на меня взгляд. — Ты хоть понимаешь, какие мы убытки теперь понесем?

На глаза наворачиваются слезы от обиды.

Да, тогда я и правда заверила отца, что хорошенько подумала, прежде чем вступать в отношения. Я и в самом деле считала, что у нас с Андреем все серьезно. Но теперь стало понятно, что я ошиблась. Люди имеют право на оплошности и ошибки. Они имеют право с течением времени изменить мнение и занять другую позицию.

— Я ведь не вещь. — Я вытираю нос тыльной стороной ладони. — Хочешь продать меня за свои миллионы?

— Даже не смей давить на меня таким способом! — взрывается отец. — Ты на эти миллионы всю жизнь жила и в ус не дула! А теперь решила, что можешь обвинять меня в меркантильности?

Я вскидываю на него испуганный взгляд. Мы и раньше ссорились, но чтобы отец попрекал меня деньгами… нет, такое точно впервые. Это же просто за гранью!

— Пап…

— А что «папа»? Я для вас с Пашкой всю жизнь пашу, не покладая рук! Чтобы у вас было все! Все, Софья! Ты когда последний раз в чем-то нуждалась? Ты когда последний раз видела, что кто-то живет лучше тебя? А теперь я должен от тебя выслушивать о меркантильности? Вот уж нет, дочка, уволь!

— Папа, я не верю своим ушам! — Я вскакиваю на ноги и принимаюсь метаться по комнате, плотно прижимая к себе огромное полотенце, словно оно способно защитить меня от злых слов. — Поверить не могу! Ты всерьез попрекаешь меня своими деньгами?

— Не в деньгах дело, Софья! — Он еще раз ударяет по столу, но на сей раз ладонью. И я в этот момент ясно представляю, как на месте столешницы легко может оказаться моя щека. — Мы договаривались! Ты уже взрослая и бросила не очередную ненужную игрушку! У всего есть последствия! Надо учиться отвечать за принятые решения! Ты должна была это учитывать! Я ведь предупреждал тебя! Предупреждал!

— И что теперь? — Я возмущенно упираю руки в бока. — Заставишь меня выйти за него замуж? А что, если я люблю другого человека, а, пап? На это тебе будет плевать?

В кабинет просовывается мамина голова, но, увидев наши с папой разъяренные лица, тут же исчезает. Мама знает, что если мы с отцом ссоримся, лучше не лезть. Позже она пообщается с обеими сторонами по отдельности, каждую выслушает и пожалеет, но сейчас сохранит нейтралитет.

Папа поднимается из-за стола и, поставив на него ладони, устремляет на меня тяжелый взгляд. Давно я не видела его настолько раздосадованным.

— Надо учиться отвечать за свои поступки, Софья.

Я сглатываю.

— Я не стану. Даже говорить об этом не стану. Я приняла решение. И очень жалею, что вообще эти отношения начала. Но выслушивать, как ты попрекаешь меня своими деньгами — это уже перебор, пап.

Я подхожу к нему ближе и с вызовом смотрю прямо в глаза.

— Перебор, говоришь? А подставлять так отца, по-твоему, нормально? А всю жизнь пользоваться деньгами, а потом бросать мне в лицо обвинения в меркантильности — нет, не перебор? Я от тебя такого не ожидал, дочь.

— И я от тебя такого тоже не ожидала. Папа.

Я выдерживаю его тяжелый взгляд и, не сказав больше ни слова, покидаю кабинет.

Еще до конца не представляя, как именно следует поступить, я уже отчетливо понимаю, что моя жизнь теперь в корне изменится. Между мной и отцом начинается война, и сколько она продлится, лишь одному богу известно.