ГЛАВА 10

СОФИ

— Может, на открытие «Берлоги» сегодня сгоняем? — предлагает Пашка, когда мы с Мартой вылезаем из моря. Солнце уже заходит, окрашивая берег в оранжевый.

— Можно, — пожимаю я плечами.

«Берлогу» открывает одноклассник Андрея, один из представителей золотой молодежи, который вопреки родительской воле не поступил в институт, а сразу занялся делом. Начать с бара — это неплохая идея. Особенно, если заведение изначально позиционирует себя эксклюзивным.

Мы с Мартой скрываемся в доме, чтобы обсохнуть и навести марафет, пока парни играют в карты на кухне. Хорошо им, сходили в душ, причесались и снова красавчики.

— Соф?

Постучав только для вида, Андрей высовывает голову из-за двери, и я принимаюсь судорожно шарить глазами по комнате в поисках полотенца. Сейчас я в одном мокром бикини, и если на пляже это не ощущается как почти нагота, то в помещении — очень даже. Андрей тем временем проходит в комнату, буквально пожирая меня взглядом, встает слишком близко и тут же укладывает ладони на мою талию.

— Я собираюсь, — ворчу я, предпринимая неловкую попытку выбраться из кольца его рук.

— А я надеялся забраться ночью в твою теплую кроватку, — игриво произносит он, срывая с моих губ короткие поцелуи. Его ладони все плотнее вжимаются в мокрую кожу и незаметно спускаются ниже спины. — Такая ты красивая в этом купальнике, Соф. Я весь день как школьник пускаю слюни.

Наверное, слышать такое должно быть приятно. Однако меня почему-то не трогает. Возможно, потому что о своей красоте я и так знаю, все же зеркала в моем доме атрибут не последний. А может, просто говорит эти слова совсем не тот человек, что мне хочется.

Наконец мне удается выбраться из тесных объятий, и я тут же укрываюсь полотенцем.

— Как думаешь, много там будет народа? — пробую сменить тему.

— Нам места хватит, — с самодовольным видом заявляет Андрей, намекая на то, что хозяин бара его близкий друг.

Я оборачиваюсь через плечо и улыбаюсь, сегодня чувствуя себя по всем фронтам виноватой. С каждым разом Андрей становится все настойчивее, а мне отказ дается все тяжелее.

Я понимаю, год — это срок. В наше время пары переходят на следующую ступень уже через неделю, если не день. Но ведь это мое тело, и я вправе распоряжаться им так, как мне угодно. И если я считаю, что к сексу (или к сексу с Андреем?) пока не готова, то имею все основания отказать. Разве не так? Так. Вот только после очередного отказа к грузу вины почему-то прибавляется целая тонна.

Как будто подслушав мои мысли, Андрей подходит со спины и спрашивает:

— Ну сколько можно?

Я сдергиваю полотенце и быстро нахожу в шкафу светлое летнее платье. На счастье тут у меня осталась часть одежды. Не люблю таскать лишние вещи с собой.

Ощущаю, как горячие руки поднимаются по моим бедрам и встречаю в зеркале его распаленный взгляд.

— Нет, — говорю я тихо, но четко. — Я не готова. Не сейчас. Не сегодня.

На лицо Андрея наползает тень.

— Я устал ждать, крошка.

От этого обращения у меня перехватывает дыхание. Я застываю, а в памяти всплывает глубокий бархатный голос. И его обладатель вовсе не Андрей.

Воспользовавшись заминкой, он подхватывает меня под бедра и, словно куклу, укладывает на кровать.

— У меня уже мозг от тебя скоро расплавится, — шепчет мне в шею Андрей, то ли щекоча, то ли целуя. И пусть он делает это в шутку, но в данный момент я не настроена на подобные игры.

— Андрей, пойдем, — произношу я, не в силах скрыть раздражение в голосе, и хватаю его за запястья.

Обычно одного «нет» ему достаточно, чтобы все прекратить. Но сегодня все совершенно иначе. Он запускает руки под подол платья и, втиснувшись мне между ног, настойчиво исследует пальцами запретную территорию.

— Ты так и пойдешь в мокрых трусиках? — смеется он мне на ухо, пока я извиваюсь, словно уж на сковороде. — Может, лучше их снять?

— Я как-нибудь сама разберусь.

Что происходит? Мой тон уже давно должен был его охладить. Однако Андрей и не думает останавливаться. Трется уже явно заметным бугром под шортами о мое бедро.

— Андрей, — шиплю я, упираясь ладонями в накаченную грудь.

На миг у меня даже возникают панические мысли, но потом я отчетливо понимаю, что против воли он ничего не осмелится сделать. Андрей слишком хорошо осознает последствия, и сейчас просто играется. Однако мне все равно это не нравится.

У нас было много идеальных моментов для такого события. Надо отдать Андрею должное, он не единожды устраивал романтические вечера в самых разнообразных местах. Но ни разу я не решилась на большее.

А сейчас он пальцами проникает под мои трусики. Я замираю и широко распахиваю глаза. Тело как будто впадает ступор. И пока Андрей нежно поглаживает меня прямо там, внимательно заглядывая в глаза, я хватаю ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

— Тс-с-с, — успокаивает он. Пока внутри кипит возмущение за такое варварское посягательство, снаружи я совершенно растеряна. — Тебе же хорошо так?

Он сильнее надавливает пальцем, и с моих губ срывается всхлип. Тело резко подбрасывает на кровати. Я сажусь, сбрасываю с себя его руки, не прекращая делать глубокие вдохи.

— Как ты… Ты что, совсем офигел?! — кричу я, вскакивая с кровати.

Андрей растерянно смотрит на меня и уже без былой уверенности спрашивает:

— Чего ты психуешь?

— Я же сказала, что не хочу! Какое право ты имел совать руки мне в трусы?

Не сдержавшись, он закатывает глаза.

— Ты ведь не ханжа, Соф, и прекрасно понимаешь, что секс — это совершенно нормально. Им занимаются все люди. Сколько можно морозиться?

— Я не готова. Я же сказала!

— Да все телки постоянно так говорят, — небрежно бросает Андрей.

— Я тебе не телка! И уж точно не «все»!

— Ну, малыш… — Его голос моментально становится более ласковым.

Андрей встает с кровати и приближается ко мне, но я отступаю, поскольку до сих пор опасаюсь.

Он поднимает ладони вверх.

— Ну все, все. Мы же не будем из-за такой глупости ссориться, правда? — улыбается он и делает брови домиком, как будто и в самом деле чувствует себя виноватым. — Все, больше не трону тебя, пока сама не попросишь. Я просто хотел сделать приятно.

В душе полнейший раздрай. Я отрывисто выдыхаю.

— Закрыли тему, идем, — глухо произношу, желая поскорее забыть инцидент.

Однако голову не покидают сомнения. Может, я действительно чересчур остро отреагировала? Хотя, с другой стороны, отпечатки после его грязных прикосновений до сих пор горят на теле. Я этого не хотела. А он сделал. Сделал и не спросил. Против воли. Распорядился моим телом как своей собственностью. Как далеко он зайдет в следующий раз?

Но ведь это Андрей. Мой Андрей. Он… безопасный. Он дружит с Пашкой. Они знакомы тысячу лет. Я на полном серьезе убеждаю себя, что он способен причинить вред? Или мне просто удобно так думать, чтобы и дальше не испытывать чувства вины?