Глава 4

Смотрю на экран, но ни хера не вижу.

Все мое внимание на Милане.

На том, как она извивается на этом чертовом кресле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники.

И как кусает губу до крови, пытаясь сдерживать стоны.

Датчик внутри нее двигается медленно, плавно.

Контролирую каждое движение и нажатие. То глубже, то мельче, то круговые движения, от которых у нее глаза еще шире распахиваются.

Фолликул я уже давно рассмотрел. Матку измерил. Яичники нашел.

Осмотр закончен минут пять назад!

Но я не останавливаюсь.

— Руслан… — выдыхает хриплым и срывающимся голосом. — Сколько можно?

— Что именно? — интересуюсь, глядя на экран с притворной озабоченностью. — УЗИ-диагностика требует тщательности, Милана. Я должен убедиться, что с тобой все в порядке.

Чуть наклоняю датчик, снова задевая рукояткой набухший клитор.

Милана вздрагивает. Скулит тихо.

И от этого блядского звука у меня в паху все сводит.

— В порядке, — выдыхает она. — Все в порядке. Отпусти уже.

— Отпустить? — поднимаю бровь. — Ты же не арестованная. Я тебя не держу. Можешь встать в любой момент.

Она сглатывает. Смотрит на меня с ненавистью и мольбой одновременно.

И не двигается. Потому что не может. Потому что тело требует разрядки, а я эту разрядку не даю.

— Вот видишь, — улыбаюсь. — Лежишь. И хочешь. Признайся хотя бы себе.

— Пошел ты, — шипит, но звучит жалко.

Меня разрывает изнутри.

Я смотрю на эту раскрасневшуюся, потную, с растрепавшимися волосами девчонку.

Задыхаюсь от умопомрачительности её красивых глаза, в которых плещется дикая смесь стыда и желания.

И чувствую, как крышу сносит капитально. Член стоит так, что больно.

Давно так не заводился. Наверное, никогда.

Потому что, сука, хочу Милану до помешательства!

Хочу трахнуть так, чтобы это гинекологическое кресло развалилось на части.

Чтобы она кричала мое имя на всю больницу.

И помнила только мои руки. Мой член. Мой рот на своем теле.

А совесть, сука, жрет, как падальщик!

Ведь Милана — девушка моего лучшего друга, с которым мы с детства во всём вместе.

Он мне как брат.

А я пальцами и датчиком довожу его девушку до оргазма в гинекологическом кресле.

Но когда смотрю на дикую, нереальную Милану, вся братская верность летит к чертям.

Потому что я хочу ее.

Хочу так, что готов порвать любые узы.

— Руслан, — выдыхает, вырывая меня из мыслей. — Пожалуйста…

— Что — пожалуйста? — наклоняюсь ближе, усиливая нажим датчиком. — Скажи словами. Чего ты хочешь?

— Ты знаешь, — шепчет она, отворачивая лицо.

— Не знаю, — вру я. — Я же не экстрасенс, а врач-гинеколог. Осматриваю пациентку. И вижу, — киваю на экран, — что у тебя выраженная гиперемия половых органов, обильная секреция, ритмичные сокращения матки. Классическая картина предоргазменного состояния. Тебе осталось секунд десять, Милана. Если я продолжу.

Замолкаю, и датчик внутри нее замирает.

Она скулит. Честно, по-щенячьи скулит от разочарования.

— Сука, — выдыхает она. — Ты просто сука, Руслан.

— Руслан Владимирович, — поправляю. — И я жду ответа.

— Ты… — она зажмуривается, и по щеке скатывается одинокая слеза. От злости, от бессилия. — Дай мне кончить. Пожалуйста.

Внутри меня все взрывается фейерверком.

Маленькая, гребаная победа!

— Громче, — говорю я. — И смотри на меня.

Милана открывает глаза.

В них слезы, злость, ненависть и это безумное, голодное желание.

Она смотрит на меня в упор и говорит четко, разделяя слова:

— Дай. Мне. Кончить. Пожалуйста.

Медленно и плавно начинаю двигать датчиком.

Миланка выдыхает с облегчением, прикрывает глаза.

— Нет, — командую я. — Смотри на меня. Хочу видеть твои глаза, когда ты взорвешься.

Она слушается. Смотрит. А я наращиваю темп.

Датчик ходит внутри нее быстрее. Глубже и жестче.

Нажимаю на все точки, которые успел изучить за этот бесконечный осмотр.

На клитор давлю рукояткой в ритм движениям.

Милана уже не сдерживается и стонет в голос. Эротично выгибается.

— Да, — шепчу, глядя, как меняется ее лицо. — Давай, Милана. Кончи для меня. Покажи мне. Кончи на этот гребаный датчик, который я в тебя засунул.

— Заткнись! — выдыхает, но ее тело говорит другое.

Стенки влагалища сжимают датчик с такой силой, что я чувствую каждую пульсацию через пластик.

Она пульсирует.

Живет. Кончает.

— Охренеть, — выдыхаю, глядя на экран, где матка сокращается ритмично. — Ты видишь? — разворачиваю монитор к ней. — Вот это. Это твой оргазм. На экране. Классно, да?

Она не смотрит, а запрокидывает голову назад и просто тонет в волнах, расходящихся от низа живота по всему телу. Грудь ходит ходуном. Соски торчат сквозь тонкую ткань одежды.

Понимаю, что еще немного — и сорвусь. Просто вытащу датчик.

Спущу штаны и войду в нее по самые яйца.

Сдерживаюсь с огромным трудом.

Блядь!

Милана открывает глаза. Смотрит на меня мутным, расфокусированным взглядом. Дышит тяжело, рвано.

— Доволен? — выдыхает она.

— Безумно, — улыбаюсь я. — Но осмотр еще не окончен.

— Чего? — она дергается. — Ты охренел?

— Шучу, — усмехаюсь, аккуратно извлекая датчик. — Все закончено. Можешь вставать.

Я отворачиваюсь к столу, чтобы девчонка не видела моего лица.

Потому что на нем написано все.

Что я хочу ее и готов убить за нее.

Совесть разрывает грудную клетку, потому что Дима никогда не узнает, но я-то знаю.

Я только что сделал его девушке оргазм на гинекологическом кресле.

И хочу дарить ей новое удовольствие. Снова и снова.

Пока она не станет моей.

— Руслан? — тихий голосок Миланы порывом бьет мне в спину, заставляя обернуться.

— Что? — сдержанно и стараюсь не смотреть на ее разведенные ноги.

Сука, я сдохну!

— Можно тебе признаться?