Глава 6

Меня, блядь, парализует!

Голосок Миланы врезается в спину раскаленным ножом.

Прожигает позвонки и мышцы.

Добирается до самого нутра, где и без нее все горит синим пламенем.

— Ты бы хотел меня трахнуть, Руслан?

Мир вокруг схлопывается до размеров этой секунды.

До этого вопроса.

До хрипотцы в ее голосе.

До того как она произнесла мое имя.

Я не дышу и считаю про себя, чтобы не сорваться.

Не развернуться и не наброситься на нее прямо на кресле.

Не задрать ее ножки еще выше и не показать, как сильно я этого хочу.

Медленно, очень медленно оборачиваюсь.

Милана сидит на кресле. Ноги все еще разведены: то ли забыла свести, то ли специально оставила.

Простыня, которой пыталась прикрыться, сползла, открывая бедро внутреннюю сторону, где блестит влага. Ее сок.

Глаза Миланы горят.

В них вызов, страх, надежда и это безумное, отчаянное желание, от которого у меня член дергается в штанах

Она ждет ответа, а я истуканом застыл.

— Милана, — мой голос звучит низко и хрипло. — Ты действительно хочешь это знать?

Она сглатывает. Кивает. Не отводит взгляда.

Делаю шаг к ней. Еще один.

Снова оказываюсь между ее раздвинутых ног, вплотную к креслу.

Теперь стою, а девчонка сидит передо мной, задрав голову, чтобы видеть мое лицо.

— Ты хочешь знать, хочу ли я трахнуть девушку своего лучшего друга? — спрашиваю, четко выговаривая каждое слово. — Ту, которая доверяла мне как врачу? Которая только что призналась мне в самом сокровенном?

— Да, — шепчет, кусая губу. Вся дрожит, но не отводит взгляда.

— Каждую ночь, — выдыхаю низко и почти касаюсь губами ее ушка. — Каждую гребаную ночь с того самого дня за городом, когда ты смеялась над моими шутками и облизывала пальцы. Когда сидела в легком платье, и я видел твои соски сквозь ткань. А потом положила руку мне на плечо, и я чуть не кончил прямо в джинсы.

Она всхлипывает. То ли от шока, то ли от облегчения.

— Ты даже не представляешь, Милана, — продолжаю шепотом, — сколько раз я дрочил на тебя. Представлял, что это я трахаю тебя по субботам. Слышу твои стоны. И чувствую, как ты сжимаешься вокруг моего члена.

Отстраняюсь, чтобы видеть ее личико.

По щекам текут слезы.

Но в глазах облегчение. И желание. Дикое, неприкрытое желание.

— Ты поэтому спросила? — мой голос звучит жестче, чем я хотел. — Чтобы услышать это? Получить подтверждение?

— Я… — она запинается, сглатывает. — Я не знаю. Просто ты единственный, кто сегодня… сделал меня живой.

— Блять, Милана, — выдыхаю и отворачиваюсь.

Потому что если я продолжу на нее смотреть — сорвусь!

Трахну ее прямо сейчас, где еще не остыло место от ее оргазма.

А Милана не в том состоянии, чтобы принимать такие решения.

Она уязвимая, разбитая, голодная.

И если я сейчас возьму ее — это будет нечестно.

— Руслан, — слышу ее голос за спиной. — Не отворачивайся. Пожалуйста.

— Милана, — говорю, не оборачиваясь. — Ты сейчас не в себе, потому что пережила сильные эмоции и призналась в проблемах в отношениях. Это не то состояние, чтобы…

— Не рассказывай мне про мое состояние! — вдруг зло выкрикивает она. — Не надо мне этой гребаной заботы! Ты пять минут назад трахал меня пальцами и доводил до оргазма! А теперь включаешь совестливого друга⁈

От хлестких слов девчонки резко оборачиваюсь.

Милана стоит голая по пояс. Простыню комкает в кулаке, глаза сверкают.

Злая. Красивая. Безумная.

— Ты спросила — я ответил, — говорю ровно. — Ты хотела знать — теперь знаешь. Я хочу тебя. Хочу так, что готов разорвать Диму голыми руками за то, как он с тобой обращается. Но я не буду трахать тебя здесь и сейчас, потому что ты можешь пожалеть об этом завтра утром. А я не хочу быть тем, о ком ты пожалеешь.

— А кем ты хочешь быть? — ее голос дрожит.

Приближаюсь к ней и заключаю ее личико в ладони.

Большими пальцами вытираю слезы со щек.

Смотрю в эти бездонные глаза, в которых плещется вся моя погибель.

— Тем, к кому ты придешь сама. Когда разберешься с Димой. Поймешь, чего действительно хочешь. Не на волне эмоций, не от отчаяния, а потому что выберешь меня. Сама.

— А если я уже выбрала? — Милана всхлипывает и жмется щекой к моей ладони.

— Тогда подожди, — хриплю и у самого внутри все обрывается. — Подожди немного. Разберись с ним. А потом приходи. Я буду ждать.

Возвращаю дистанцию между нами.

— А теперь одевайся, Милана. Правда одевайся. Потому что если ты еще хоть минуту постоишь передо мной голая — я не ручаюсь за себя.

Она смотрит на меня долгим взглядом. Потом очень медленно натягивает трусики, не спуская с меня глаз.

Это пытка!

Смотреть, как резинка скользит по бедрам, закрывая то, что я видел и трогал.

— Я подумаю над вашими словами, Руслан Владимирович, — говорит с вызовом, одергивая платье.

— Думай, — усмехаюсь я. — Адрес больницы ты знаешь. Приемные часы на сайте.

Дерзко фыркает. Заканчивает одеваться. У двери оборачивается.

— Пока, Руслан.

— Пока, Милана.

Когда закрывается, я остаюсь один в кабинете, пропахшем ее запахом.

Стою посреди этого разгрома: развороченное кресло, влажная простыня, использованные перчатки на полу.

И член, стоящий колом.

— Пиздец, — выдыхаю в пустоту и падаю в кресло.

Пульс стучит в висках. В паху.

В кончиках пальцев, которые до сих пор помнят ее жар.

Закрываю глаза и вижу ее лицо.

Ее мокрые глаза и губы, шепчущие: «я уже выбрала».

— Сука, — шепчу. — Сука, сука, сука.

Член требует разрядки. Мозг требует покоя. Сердце требует…

— Ненавижу! Ненавижу тебя! — аж подлетаю с кресла, слыша в больничном коридоре разъяренный голос Миланы. — Ты гребаный мудак!