Глава 3

Егор виновато округлил глаза. При мне он никогда не ругался, тщательно фильтруя свою речь. Для меня он всегда старался быть хорошим, воспитанным и правильным мальчиком. Но я ведь не дура. Я прекрасно понимала, что он уже взрослый парень, и в кругу своих друзей он далеко не спокойный и не тихий отличник. Как и все парни в девятнадцать лет, он матерится, пьет алкоголь, дерется, влипает в дурацкие передряги и вечно ищет приключения на свою задницу. Но я любила его любого. Со всеми его косяками и юношеским максимализмом. И он любил меня больше всех на свете, считая самым близким человеком.

И именно поэтому мне сейчас хотелось провалиться сквозь землю. Больше всего на свете я боялась потерять его доверие и любовь. Потерять из-за той дикой, безумной, непростительной ошибки, которая только что произошла на этом самом диване по моей собственной вине.

— Кхм… — Егор неловко прочистил горло и нервно покосился на Илью.

В его взгляде читался немой упрёк другу. Племянник явно злился на него за то, что тот вовремя не дал ему знать о моем появлении и не предупредил. Ведь Егор понимал, что я могла услышать весь его нецензурный бред про пьяную Лизку. Но, боже, если бы он только знал, насколько мне сейчас было плевать на его маты! У самой внутри всё ходуном ходило от парализующего страха, жгучего стыда и глубочайшего шока. Сердце колотилось в ребра так сильно, что, казалось, оно сейчас сломает мне грудную клетку.

— Не знал, что ты уже вернулась… Неужели уже пора? — Егор растерянно вскинул руку и посмотрел на наручные часы.

— Почти полпервого ночи… Видимо, это ты немного загулялся, — ответила я, едва подавляя сильную дрожь в голосе.

Я отчаянно пыталась звучать естественно, как обычная строгая тетя, но связки меня почти не слушались. Я изо всех сил старалась смотреть исключительно на племянника, упорно игнорируя Илью. Но физически чувствовала, как этот огромный татуированный хищник продолжает буравить меня взглядом, не отводя глаз ни на секунду.

— Полпервого? Хм… Детское время! — тут же выдал Егор, мгновенно включая весь свой фирменный шарм, обаяние и веселье.

Он понял, что ругать я его не собираюсь, и тут же расслабился. Широко улыбаясь, он быстро приблизился ко мне, крепко приобнял за плечи и звонко поцеловал в щеку. Его родной, привычный запах на мгновение вернул меня в реальность.

— Ну, ты ведь со мной согласна, теть? — заглянул он мне в глаза, умоляюще захлопав ресницами.

Я одарила его самым упрекающим и строгим взглядом, на какой только была способна в своем полуобморочном состоянии. А затем, устало вздохнув, едва заметно кивнула. Я слишком хорошо знала своего племянника и прекрасно понимала, к чему он клонит. Таким нехитрым способом он ставил меня перед фактом: они с Ильёй уходят гулять дальше. Ночного клуба им не хватило.

И, честно говоря, в этот момент я была только за! Я молилась всем богам, чтобы он поскорее забрал из нашего дома своего жуткого друга. Мне нужно было остаться одной, иначе я бы точно сошла с ума от этого удушающего чувства вины. Атмосфера в гостиной была настолько наэлектризованной, что воздух казался осязаемым. Илья буквально пожирал меня глазами. Я даже не смотрела в его сторону, но кожей, каждой клеточкой своего тела ощущала этот тяжелый, липкий взгляд, который намертво завис на мне, сканируя мои растрепанные волосы и примятую блузку.

— Хитрюга, — натянуто бросила я, как делала всегда в таких ситуациях, и театрально закатила глаза к потолку, пытаясь разрядить обстановку. — Двери закрыть не забудь.

Повернувшись спиной к парням, я сделала первый шаг по направлению к лестнице, ведущей на второй этаж. Моей единственной целью было сбежать в свою спальню, запереться на замок и попытаться сделать глубокий вдох.

— Конечно, тетя Исла, всё закрою, не переживай, — бросил мне вдогонку Егор с довольной, победной улыбкой.

Он никогда не отпрашивался у меня в строгом смысле этого слова. Я не контролировала каждый его шаг и не требовала разрешений на выход с друзьями, доверяя ему. Но у нас было железное правило: он всегда предупреждал, куда идет и когда примерно планирует вернуться, чтобы я не сходила с ума от тревоги.

— Кстати, теть Исла, познакомься, это Илья — мой друг, — вдруг громко произнес племянник, останавливая меня уже у самой лестницы. — Я тебе о нем рассказывал как-то, помнишь?

Эти слова заставили меня оцепенеть. Моё сердце на мгновение просто перестало биться. Пришлось заставить себя остановиться. Медленно, преодолевая дикое внутреннее сопротивление, я обернулась и перевела взгляд на Илью.

Теперь мы смотрели друг другу в глаза открыто, при ярком свете люстры. Илья стоял всё так же неподвижно, засунув руки в карманы джинсов, но его плечи были расправлены, а в позе сквозила уверенность хозяина положения. Я заставила себя сделать глубокий вдох и сдержанно, максимально холодно кивнула ему в знак приветствия. Словно мы действительно видимся впервые.

В ответ на мой официальный кивок уголок губ Ильи медленно пополз вверх. Он едва заметно, дерзко ухмыльнулся, глядя на меня с явным превосходством и каким-то опасным, собственническим огоньком. Или, может быть, мне это просто показалось от паники? Его взгляд скользнул по моей шее, опустился к вырезу блузки, где еще горела кожа от его недавних ласк, и снова вернулся к моим глазам. Этот парень явно вел свою собственную, очень опасную игру, и правила в ней устанавливал он сам...

— Хорошего вам вечера, — выдавливаю я из себя, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, буднично и даже чуточку строго, как и подобает заботливой старшей родственнице.

Разворачиваюсь и наконец-то направляюсь к лестнице, ведущей на второй этаж. Каждый шаг дается с трудом, словно к моим ногам привязали чугунные гири.

— Спокойной тебе ночи, теть! — весело бросает мне в спину Егор.

Его звонкий, беззаботный голос на мгновение силой выдергивает меня из того вязкого, липкого кошмара, в который превратился этот вечер. Я делаю еще несколько шагов по деревянным ступеням вверх, но на самой середине пролета внезапно замираю. Ноги словно прирастают к месту. Сердце делает кульбит и испуганно затихает где-то в горле. Я просто физически не могу сдержаться. Какая-то непреодолимая, темная и пугающая сила буквально заставляет меня остановиться и медленно обернуться назад, чтобы в последний раз взглянуть на друга моего племянника.

В голове лихорадочно крутится одна и та же паническая мысль. Мне до смерти хотелось бы прямо сейчас спуститься обратно, схватить этого огромного татуированного гада за грудки, заглянуть в его наглые глаза и четко, жестко объяснить ему, что всё произошедшее между нами в темноте — это чудовищная, нелепая ошибка. Хотелось на коленях умолять его, потребовать, взять с него клятву, чтобы он никогда, ни при каких обстоятельствах не проговорился моему племяннику!

Но это было абсолютно невозможно. Егор не отходил от него ни на единый шаг. Он крутился возле Ильи, как преданный щенок, что-то оживленно шептал ему на ухо, жестикулировал и тихо смеялся, делясь какими-то своими пацанскими секретами.

Илья отвел от меня свой тяжелый взгляд всего лишь на долю секунды — ровно на то мгновение, которое потребовалось, чтобы коротко, мазком, глянуть на веселящегося друга и кивнуть ему. А затем его глаза снова вернулись ко мне. В упор. Безжалостно. Этот парень словно осязаемо держал меня на прицеле. В его потемневших зрачках читался такой откровенный, собственнический интерес и запредельная наглость, что у меня перехватило дыхание. И всё же я не опустила глаз. Я стойко выдержала этот его сумасшедший взгляд, отчаянно пытаясь продемонстрировать гордость и независимость.

Хотя внутри меня всё буквально клокотало от ярости и бессилия. Меня до безумия бесило и пугало то, что он позволяет себе так откровенно, раздевающе смотреть на меня прямо при Егоре! Я смертельно боялась, что племянник, несмотря на всю свою юношескую невнимательность, вот-вот всё поймет. Поймет по одному только этому дикому, наэлектризованному воздуху между нами, по этой душной тишине, по тому, как Илья пожирает глазами его тетю.

К моему ужасу, Егор, который до этого был исключительно на своей волне и продолжал без умолку тараторить что-то там про пьяные выходки Лизки, внезапно затих. Он уловил перемену в атмосфере. Почувствовал, что его друг его больше не слушает, а в комнате происходит что-то странное и непонятное. Племянник нахмурился, осознав, что что-то явно идет не так.

Он медленно проследил за застывшим, направленным в одну точку взглядом Ильи, повернул голову и… заметил меня, стоящую посреди лестницы в глупом оцепенении.

— Тетя Исла?.. — удивленно позвал он, переводя взгляд с моего побледневшего лица на каменную фигуру своего друга.

Паника накрыла меня с головой, но мозг, натренированный годами управления ресторанными кризисами, сработал на чистом адреналине. Нужно было срочно спасать ситуацию. Срочно переключать его внимание, пока он не начал задавать лишние вопросы!

— Я надеюсь, толстовку, которую испачкала твоя Лизка, ты уже бросил в стиральную машину? — резко обрываю я его, натянув на лицо самую непринужденную, легкую и чуточку ворчливую улыбку.

Фух… Кажется, получилось. Я быстро сметковала и на ходу придумала идеальный предлог для своей заминки, чтобы он ни на секунду не заподозрил неладное. Этим вопросом я виртуозно убивала сразу двух зайцев. Одновременно я давала Егору понять, что застыла на лестнице исключительно из-за того, что краем уха слышала его историю и беспокоюсь о чистоте в доме. А вот Илье… Илье я посылала четкий, холодный сигнал: я абсолютно спокойна. Я хозяйка этого дома, я контролирую себя и не собираюсь принимать всерьез ту минутную слабость, что произошла между нами. Для меня это пустяк, который я уже выкинула из головы.

Если представится удобный случай, я, конечно, еще поговорю с этим наглецом с глазу на глаз и популярно объясню ему правила приличия. Но в глубине души я понимала: будет гораздо лучше, если я больше вообще никогда в жизни не увижу этого огромного татуированного парня ни в своем доме, ни на своем пути. Пусть он просто исчезнет из нашей жизни как страшный сон.

— Обижаешь, теть! — Егор мгновенно расплылся в довольной улыбке, и в его глазах исчезла всякая растерянность. Он снова вернулся в свою привычную, шутливую манеру общения. — Все сделал в лучшем виде, точно так, как ты меня учила. Зачистил территорию и убрал абсолютно все следы преступления. Кофта уже вовсю стирается в машинке, отчитываюсь!

— Отлично. Хвалю за сообразительность, — натянуто бросаю я, чувствуя, как внутри всё начинает мелко дрожать от пережитого стресса.

Я резко разворачиваюсь и почти бегом взлетаю по оставшимся ступеням, едва сдерживая рвущийся наружу нервный вздох. Скрыться. Спрятаться. Запереться. Волнение, шок и дикое, порочное возбуждение, которое до сих пор пульсировало внизу живота, душили меня. Я зашла в свою спальню, плотно прикрыла дверь и, прижавшись к ней спиной, наконец-то позволила себе судорожно, со свистом выдохнуть. Опасность миновала. Но почему-то перед глазами всё еще стояла эта наглая, обещающая новые проблемы ухмылка Ильи…