Глава 50

Маргарита

Когда открыла глаза, первым делом увидела Матвея рядом. Он дремал, не раздевшись, и между бровями была эта напряженная складка, которая всегда сигнализировала, что все плохо.

Я пошевелилась, чтоб коснуться пальцем его лица, как он сам резко распахнул глаза.

— Ты пришел, — улыбнулась сонной улыбкой.

— Я же обещал тебе.

— Нарушил обещание, обещал возвращаться каждый вечер.

— Обстоятельства задержали.

Я приподнимаюсь, чтоб его поцеловать, и вижу большое темно красное пятно, разрастающееся слишком быстро под его сильным телом. Поднимаю взгляд на его лицо и понимаю что он, еще несколько секунд назад разговаривавший со мной, уже не дышит. И истошно кричу.

— Маргарита! Маргарита, проснись!

Я распахиваю глаза и вижу в кровати совсем не того, кого ожидала и хочу. На краю сидит Тимур, почему-то обнаженный, я ничего не понимаю, в панике бросаю взгляд через плечо, где лежал Матвей и вижу, что его половина кровати пуста. Щупаю одеяло, пытаясь нащупать залитое кровью место, но там сухо и прохладно. Перевожу взгляд на Тимура и хрипло спрашиваю.

— Что ты здесь делаешь? Почему ты голый?

— Ты кричала, — отвечает таким же хриплым голосом. — Твой крик разбудил меня, я прибежал убедиться, что все в порядке.

— Мне приснился плохой сон, — меня всю передергивает от воспоминаний.

Тимур по-прежнему не отнимает своих рук, придерживая за плечи, и я начинаю чувствовать себя неуютно в этом прикосновении.

— Извини, что разбудила, — говорю искренне, и аккуратно пытаюсь выбраться из его рук.

Он замечает мои потуги и снимает ладони с моей кожи, которая странно горит в местах, где он прикасался. Странно, неуместно. Это раздражает. И я злюсь, но не на него, а на Матвея, который его сюда прислал. Злюсь ровно до того, пока не вспоминаю его мертвое лицо из сна. И в этот момент на меня резко и совершенно непрошенно накатывает рвотный позыв. Я только и успеваю, что зажать рот ладонью, вскочить как ужаленная и пулей рвануть в туалет.

Тимур стоит, опираясь на косяк, дожидаясь моего возвращения. Я выхожу из ванной бледная как смерть, и только теперь понимаю, что он не обнажен, на нем боксеры. Это все мое больное воображение, рисует не то, что надо и смещает фокус.

— Ты в порядке? — спрашивает, внимательным взглядом осмотрев меня с головы до ног.

Я только теперь понимаю, что одета ничем не лучше. На мне футболка Мота и больше ничего. Это асолютно неуместно.

Хмыкаю и киваю. Более чем. Токсикоз пожаловал. Дерьмово, но предсказуемо. Читала, что это вроде хороший знак. Если есть токсикоз, есть беременность. Значит фасолинка там в порядке, несмотря на всю неразбериху в жизни мамы и папы.

— Это то, о чем я подумал?

— Да.

Какой смысл юлить и скрывать после того, как меня вырвало при нем.

— Пиздец.

Мой взгляд из растерянного мигом становится хищным.

— Я думала слово на букву П, которое должно было прозвучать, звучит как “поздравляю”.

— Хм, ну да, — его взгляд суровеет, и он, кажется, тоже накапливает градус злости. — Я польстил сельскому дурню ранее, сказав, что он умен. Он кретин.

— Не начинай, — угрожающе выставляю палец вперед, но Тимура это только веселит.

— А то что, отругаешь? Лучше потрудись объяснить, что здесь опять происходит. Какого черта ты, беременная, торчишь здесь как Рапунцель в башне, а он где-то шароебится опять.

Я устало закатываю глаза.

— Что ты хочешь услышать? Локации и декорации сменились, а сеттинг тот же. Мы по-прежнему под прицелом, он по-прежнему ищет у кого. Поймали людей, которые в ответе за покушение на папу. Это единственное что изменилось с тех пор, как мы расстались и каждый из вас схлопотал по пуле.

— Ты не думала обратиться в полицию с этим?

— На усадьбу твоей матери полиция и приехала. Полицейский и всадил пулю в Матвея. Так что нет, к сожалению, эта опция мной не рассматривалась. И я доверяю своему опекуну.

— Я не говорю тебе, что не нужно ему доверять. Я лишь к тому, что он один человек. Не всесильный. А такое дерьмо должны решать компетентные органы.

— Мне бы хотелось, чтоб они этим занимались, а Матвей сидел дома со мной. Больше всего на свете. Но увы, — развожу руками.

Тимур проходит по комнате туда-сюда, хромая, и я вижу, что он без трости. И это хождение не легко ему дается.

— Тебе к врачу нужно, — говорит раздраженно наконец, — это должно стоять в списке приоритетов Солова на первом месте.

— Оно и стоит, — устало оправдываю Матвея в очередной раз, — и именно для этого он и делает всю грязную работу, чтоб я могла безопасно пойти к врачу и выносить этого ребенка. Родить его и быть спокойной, зная, что его не придушат в роддоме, пока буду приходить в себя, а его отца не пристрелят, когда он поедет нас встречать.

— Ты сгущаешь краски уже похлеще чем он, — скривился Тимур, покачав головой. И уверенно сказал, — дождемся женщин. Потом решим что делать. Это все ненормально и уже порядком задолбало.

Нашу беседу прерывает звонок в дверь. Я бросаю взгляд на Тимура и мчусь в холл, распахиваю дверь и вижу Илью, охранника.

— Вам цветы, Маргарита Юрьевна.

Он протягивает мне огромный букет, а потом хмуро зыркает мне за спину. Я понимаю, не оборачиваясь, что за мной следом вышел и Тим. Поджимаю губы и говорю.

— Спасибо, — давая понять, что на этом все и он может быть свободен.

Недовольно поворачиваюсь к Тимуру.

— Ты бы хоть штаны надел.

Он и бровью не повел на замечание.

— От кого цветы?

— Смотрите-ка, — ухмыляюсь хищно, — не только Матвей оказывается параноик.

Я прохожу в гостиную, ставлю букет в вазу и достаю оттуда конверт. Нарочито медленно. Я не знаю, зачем я злю Тимура. Он разозлил меня.

В конверте нет записки. Там какое-то фото. Я достаю его и внутри моментально все холодеет.

— Нет, — качаю головой, отказываясь верить в то, что видят мои глаза.

На фото Матвей. Избитый, без сознания, прикованный к батарее в каком-то стремном здании.

Тимур моментально оказывается рядом, забирает фото, грязно выругивается и помогает мне присесть. Я слабо вижу перед собой и слабо соображаю. Но даже затуманенное зрение различает какую-то надпись, пока Тимур внимательно сканирует кадр.

“Если хочешь, чтобы он выжил, приезжай по адресу, который назову в смс с инструкцией. Одна, естественно. Подключишь кого-нибудь, обратишься в полицию, следующим пришлем тебе его тело”