Глава 9

Проснулась я оттого, что меня обрызгали. Сын старательно раскладывал на мне мокрые цветочки.

– Разбудили, – с мягкой укоризной сказал Сакен. – Давайте тогда есть.

На свежем воздухе наши скромные запасы показались королевским пиром. Дети ели, обсыпали все крошками, рассказывая мне, что интересного они увидели, пили сок, размахивая стаканчиками, смеялись и радовались так искренне, что я не стала их одергивать. Пусть хлебнут той свободы, которой у них не было.

Как то незаметно Сакен оказался рядом. Сперва сидел, потом прилег, опираясь на локоть, а потом его голова очутилась у меня на коленях, и я с восторгом запустила пальцы в его жесткие вьющиеся волосы. Пальцы словно током обожгло, а он тихонько застонал, прижимаясь макушкой к моему животу. Впервые я поняла, как это эротично и возбуждающе, когда мужчина дышит с десяти сантиметрах от твоей груди, и соски начинают вдруг топорщиться через мягкий трикотаж футболки и скромный лифчик.

Дети устали, начали капризничать, да и день клонился к закату, от ручья начали подниматься комары. Пришлось вставать, разрывая теплую осязаемую связь, появившуюся между нами и, собираться домой. Конечно, и дочки и сын в машине уснули. Ехали мы не спеша, в открытое окно врывался теплый ветерок и я снова едва удержала слезы – как давно у меня не было такого спокойного радостного дня.

Возле общежития дочек пришлось разбудить и вести за руки, потому что они постоянно спотыкались. Даню Сакен нес на руках. Лифт не работал. Дети капризничали, я пыхтела и страшно боялась выругаться, шмыгнуть носом или оступиться.

Дверь комнаты «украшала» огромная трещина. В лопнувшем ДВП торчал клочок бумаги, исписанный знакомым почерком. Я выдернула записку, бросила ее на верхнюю полку и запретила себе о ней думать. «Я спокойна, я хорошая мать» повторяла я про себя как мантру, но… дочки моментально перестали капризничать, тихо, как мышки, умылись и легли спать. Даню Сакен просто сгрузил в детскую кроватку, сняв только сандалики и кепку. Потоптался, кажется чего-то ожидая, а потом сел за стол:

– Чаю нальешь? Поговорим?

Я молча щелкнула кнопкой. Развернула злосчастную бумажку и всхлипнула. Бывший муж вспомнил о детях. Потребовал справку для бухгалтерии, чтобы с него брали меньший подоходный налог.

– Оля, – Сакен крутанул в пальцах кружку и я сглотнула.

Ночью он с такой же легкостью крутил меня, и я таяла в его объятиях. А теперь день вносит свои коррективы. Сейчас он скажет что-то вроде: «нам было хорошо, но у тебя дети» или «ты же все понимаешь». Удерживая слезы, я торопливо глотнула кипяток и обожгла язык. Слезы хлынули.

– Что случилось? – Сакен буквально вскочил и кинулся ко мне.

– Обожглась, – замотала я головой.

Он тут же налил мне холодной воды, подал салфетку и только убедившись, что я успокоилась, продолжил:

– Переезжайте с детьми ко мне, я ремонт закончил.

– Что? Ремонт? – слезы высохли в момент.

Сакен залез в холодильник, нашел чекушку водки, припасенной для компрессов, спросил разрешения, налил себе рюмку «для храбрости» и начал рассказывать.

Я слушала и тихо плакала. Оказывается, он влюбился в меня с первого дня. Но воспитанный в строгой патриархальной семье не стал спешить. Посоветовался с отцом-казахом и русской мамой и, получив от них советы и «добро» начал готовиться к объяснению. Узнал все о моей семье, о замужестве, о детях. Купил дом в черте города и устроил там ремонт. Одновременно заботился о моем здоровье:

– В этом районе вода плохая, а детям надо фрукты есть, или сок пить, – пожал он плечами, когда я вдруг вспомнила его подарки. Потом решился и взял меня за руку: – я не знаю, согласишься ли ты, но я бы хотел, чтобы у нас были еще дети.

Вот уж слезы брызнули из глаз. Я снова невольно принялась сравнивать – бывшего мужа и его «маман», не желающих знать сына и внука и этого мужчину, говорящего «у нас еще дети». Воистину, кому-то и свои не нужны, а кому-то и чужие не проблема.

Мы проговорили до утра. Я честно рассказала своих страхах:

– Ты моложе меня, и ниже, смеяться будут.

– Главное, чтобы ты меня принимала таким, какой я есть, а до остальных мне дела нет, – отмахнулся он. – Я в семье самый маленький, мне не привыкать.

Тогда я попыталась напугать его проблемами со здоровьем, поясняя, что возможно больше родить и не получится. Он отнесся к этому спокойно:

– Подлечим, сейчас возможности разные есть. Бабуля папу в сорок семь родила, так он самый крепкий и высокий из ее сыновей.

Под утро я жалобно пробормотала:

– Сакен, ты уверен? Мы не станем тебе обузой? Ты же понимаешь, что детей обманывать нельзя, это будет очень жестоко.

Он картинно всплеснул руками и негромко рассмеялся:

– Глупая женщина! Я едва сдержался, чтобы не уволочь вас к себе, а ты тут мокроту разводишь. Ложись спать! Я на работу позвоню, сегодня у нас выходной!