Глава 16.

Ах

Пока Изи приводила себя в порядок, я решил навестить родовую сокровищницу. Прохаживаясь между длинных рядов столиков, сложно было не заметить, что ассортимент женских украшений значительно поредел. Наверняка, отсутствующие предметы осели в шкатулках Зефиры, хотя протокол Дома и гласил, что все драгоценности должны храниться в сокровищнице и отсутствовать могут лишь те, которые планируется носить в ближайшее время. Нужно сказать казначею, чтобы занялся этим вопросом.

Украшения предназначались для Главы Дома, его ближайших родственников и супруги. Пусть Изи не относилась ни к одной из категорий, у меня не возникло и тени сомнения, что кое-какие из этих вещиц должны дополнить ее образ.

К сожалению, на Элирионе форма ее ушей играла против нее, а потому хотя бы драгоценности из моей личной сокровищницы должны указывать всем на мое к ней расположение.

К ее простому наряду я подобрал несколько шпилек с темно-зелеными минераллами, а также изящный браслет и брошь из элирионского золота, инкрустированные такими же камнями — типичный повседневный гарнитур высокородной элирионки.

Мне до зубовного скрежета не хотелось, чтобы слуги резиденции или чистокровные элирионцы, которые прознают о существовании Изи, подумали, что она всего лишь моя игрушка из другого мира. И все же, глядя на горстку украшений в моей ладони, я с отвращением понимал: несмотря на эти побрякушки и мое к ней внимание, так оно и будет.

Никому здесь и в голову не может прийти, что Глава Высокого Дома может по-настоящему ценить какую-то человечку, ведь человеческая жизнь столь скоротечна по сравнению с нашей, а потому это верх глупости — привязываться к кому-то, кого вскоре потеряешь.

Человечкой, магичкой, своей Антеей можно лишь слегка увлечься, но не надолго и не всерьез. Так было принято считать; так в своей прошлой жизни считал и я.

Я вернулся в комнату как раз, когда Изи вышла из ванной.

- Тебе очень идет шати, - не слукавил я, - но нужно подправить прическу, чтобы все было идеально. Принеси мне расческу из ванной.

- Косы здесь не носят? - спросила она, не сдвинувшись с места.

- Такие, как у тебя, нет, - поддел я Кудряшку, глядя на ее обычную косу, и ведь не соврал.

Изи закатила глаза, но послушно потопала в ванную.

- Садись, - указал я ей на пол между моих расставленных ног.

Девушка послушно уселась ко мне спиной, протягивая мне расческу.

- Вот, держи, будешь подавать по одной, когда скажу, - я протянул ей шпильки.

- Очуметь! У тебя что, ничего попроще не нашлось, чтобы заколоть волосы?!

Изи вертела драгоценные шпильки в руках, а ее бесхитростная реакция вызвала у меня улыбку.

- Я серьезно! Тебе не кажется, что это перебор? - повернулась она ко мне.

- Хватит вертеться, - я сам вернул ее голову в нужное положение, - я, между прочим, тысячу лет жил без нормальной еды. Так что давай поскорее разберемся с твоими волосами и, наконец, поужинаем.

Изи тут же притихла, видимо, проникшись ко мне сочувствием.

Изи

Феликс ловко собрал мои волосы в пучок и подколол драгоценными шпильками, а после нацепил на меня брошь и браслет.

- Тебе не кажется, что это точно чересчур?

- Изи, без обид, но на Элирионе ты безродная магичка из другого мира, а значит — все равно, что простая человечка, - со вдохом и как-то слишком серьезно сказал Феликс. - Все, что у тебя есть... Все, что тебя здесь защищает от произвола любого элирионца, даже полукровки, — это мое покровительство. Я не хочу ставить тебе метку служения или принадлежности, как слуге или рабыне. И потому ты никогда не будешь выходить за пределы своей спальни без минимум трех драгоценных предметов на себе. Даже в том глухом поместье, куда мы отправимся после ужина.

Я не находила что ответить и от возмущения только открывала и закрывала рот. Он сказал, как рабыне? То есть у них тут общество состоит из надменных чистокровных скотов-элирионцев, а остальные — чернь без права на что-либо? И это я еще была недовольна неравенством своего мира?! Срочно верните меня обратно!

А Феликс продолжал:

- Когда закончим с едой, отведу тебя в сокровищницу и выберешь себе еще пару комплектов украшений на смену. С тобой всегда будет охрана, но и это в некоторых случаях не сможет тебя спасти от … неприятного опыта, если меня не будет рядом. А вот эти цацки, - Феликс ткнул пальцем в брошь на моем шати, - ясно покажут любому, как я тобой дорожу.

Мы вышли из спальни в тишине. Коридоры резиденции оказались высокими и светлыми, наполненными мягким сиянием кристаллов под потолком. Я шла рядом с Феликсом, стараясь держать шаг ровным, будто от этого зависело мое право находиться здесь. По пути нам встречалась прислуга — безупречно выпрямленные спины, отточенные поклоны, ни единого лишнего движения. Они видели нас, но будто не смотрели вовсе: взгляды скользили мимо, словно мы были частью интерьера, но опасной и недосягаемой. И если на Феликса они не смели взглянуть по определению, то меня, кажется, предпочитали вовсе не замечать — и это ощущалось странно, почти болезненно.

Столовая поразила размахом: длинный стол из светлого дерева, высокие окна, за которыми виднелась зелень садов, и запахи, от которых у меня в обычное время, наверняка, потекли бы слюнки.

Блюда были изысканными и красивыми до неприличия — тонко нарезанное нечто, незнакомых оттенков, воздушные закуски, будто сотканные из аромата и света. Я попробовала — и поняла, что это восхитительно. Но недавний разговор в спальне напрочь отбил аппетит: каждый кусок застревал в горле, а мысли снова и снова возвращались к спокойному, слишком спокойному голосу Феликса. В итоге я лишь машинально ковыряла вилкой, и большая часть ужина так и осталась нетронутой.

Я почти не сомневалась, что Феликс прочел мои мысли. Он не задавал вопросов, не пытался разговорить меня, лишь ел молча, время от времени бросая на меня быстрый, внимательный взгляд. И впервые за все время, мне тоже остро хотелось знать, что творится в его голове.

После ужина он повел меня в сокровищницу. Там воздух будто искрился от магии и богатства: длинные ряды столиков, на которых покоились украшения — серьги, браслеты, диадемы, броши, странные палочки, как спицы, каждая вещь словно хранила в себе историю и чью-то судьбу. Я помнила свой недавний протест, помнила слова о «переборе», но стоило мне сделать несколько шагов между столами, как что-то внутри меня предательски дрогнуло.

Женское начало взяло верх: я металась от одного столика к другому с блеском в глазах, забыв обо всем, кроме сияния камней и тонкой работы мастеров.

Краем глаза я заметила довольную, расслабленную улыбку Феликса — и от этого сердце почему-то сжалось. Сколько еще встреч нам предстоит до того, как мы расстанемся навсегда?

Скинув с себя морок восторга, я составила два скромных комплекта — неброские, элегантные, и все же не вызывающие сомнения в своей стоимости. Феликс хмыкнул, добавил сверху еще несколько вещиц, не спрашивая моего мнения, и, собрав все в резную шкатулку, протянул мне раскрытую ладонь.

Пространство перед нами дрогнуло и развернулось сияющим разломом портала.

- Пора показать тебе твой новый дом.