Глава 8.

Ах (два года спустя)

Клубничная родниковая вода льется в меня щедрым потоком. Вкус, который мне так и не надоел за целые десять лет.

Последние несколько месяцев Изи, как подменили: кроткая, послушная, не пререкается. Если бы я не умел читать ее эмоции и мысли, то подумал бы, что пресловутый подростковый возраст у нее закончился. Но мысли я читаю и впервые за все эти годы, мне нечего ей сказать.

Всего через несколько часов поезд увезет нас к Изнанке, а значит совсем скоро я окажусь дома, но до этого… До этого нам с Изи придется расстаться. Сегодня даже в уме не могу привычно называть ее мелочью, кудряшкой, мелкой и занозой.

- Раздавишь, - пищу я своим комическим голосом, когда подопечная, закончив питать меня своей магией, крепко сжимает в своих объятиях мое несуразное тело.

- Ты ничего не говоришь, - в ее утверждении скрыт вопрос.

На секунду я задумался, буду ли скучать по Изи. Не знаю. Чтобы я — и скучал по ком-то? С другой стороны, мы проросли друг в друга с этой девчушкой, может, и неплохо, когда у тебя есть такие отношения.

С того дня, два года назад, когда боль разрывала ее сердце, а она вот прямо, как сегодня, не хотела выпускать из рук мое призрачное тело, наши отношения немного изменились. Нет, собачиться по любому поводу мы не перестали, но с тех пор моя подопечная ежедневно наглаживает мне бока, между спорами смотрит на меня нежно-нежно, с умилением, ну а какой кайф я испытываю, когда она меня щедро кормит — не передать словами.

- Да мужик, по всем показателям ты превратился в домашнюю зверушку.

За свою долгую жизнь я много чего пробовал, даже влюблялся по юности, но такой формат отношений — абсолютный эксклюзив.

Меня выпускают из девичьих объятий, и Изи направляется в ванную, чтобы привести себя в порядок. Через час нам уже нужно будет выходить.

- Я тоже буду скучать, малышка, - умственно отвечаю на ее последнюю мысль, но только говорю на этот раз исключительно сам с собой.

У каждого из нас — своя дорога, и дороги эти слишком разные, чтобы пересекаться. Думаю, огненная курица сможет неплохо позаботиться о моей подопечной, однако, при мысли об этом во мне возникает что-то похожее на ревность.

Все время в поезде, Изи смотрит в окно и совсем не интересуется оживленным разговором, что рядом с нами ведут ее подруги. Со мной она тоже не говорит.

- В соседнем вагоне есть два свободных места в самом торце, - говорю ей по ментальной связи, считывая ее острую потребность в тишине и одиночестве.

- Я пойду пройдусь по вагонам, - тут же говорит она одногруппницам, вставая.

- Изи, все нормально? Сегодня ты на удивление безэмоциональна для человека, который всю жизнь мечтал попасть на Изнанку. - Спрашивает ее Рита, от которой не утаилось подавленное настроение подруги.

- Просто всю ночь не спала, все думала об Изнанке, - почти не соврала Изи и вышла в проход.

- Что тебе там нужно? Почему ты не хочешь остаться здесь? - Все же не выдержала и прямо спросила меня в уме подопечная, уже сидя в одиночестве на двух свободных местах в конце другого вагона.

Она до сих пор искренне считает меня просто могущественным древним духом, не допуская мысли, что я вообще-то мужчина, если быть точнее — Элирионец. Хотя однажды, когда я пытался отвадить ее от Гаспара, я едва не выдал себя.

- Я хочу другой жизни, - сказал я честно, но уклончиво.

- Тебе так плохо со мной, - не спрашивала — утверждала она.

- Изи, я не всегда был духом, - все же решился я на откровенность.

Мне не хотелось, чтобы мелкая думала, что я ухожу, потому что она недостаточно хороша. А она уже начала так думать и проводить параллели с событиями двухгодичной давности. После инцидента с дарховым Гаспаром ее и так невысокая самооценка скатилась ниже плинтуса, и я долго вытягивал ее из того состояния. Даже шуточки про грудь пришлось надолго оставить при себе.

- Да-да, и имел обширный опыт с противоположным полом, я помню, - не поверила она мне и укоренилась в мысли, что все, чего она достойна — это жалость.

Мелкая уставилась в окно, отвернувшись от меня, и в ее эмоциях я читал сильное желание заплакать и не менее сильное желание сдержаться.

Дарх! После того, как она помогла бы мне пересечь границу Элириона, я собирался стереть из ее памяти мой настоящий образ, который бы она неизбежно увидела, а также все, что связано с моим миром. Она бы также не помнила, при каких обстоятельствах у нее появился новый хранитель, но помнила бы все остальное, как и наш с ней давнишний уговор: она провожает меня на Изнанку, а я помогаю ей получить феникса. Мелочь, не глупа, и просто пришла бы к выводу, что я использовал свои ментальные способности, чтобы стереть из ее памяти наше расставание. Ничего криминального.

Но сейчас, видя, как она страдает, считая себе никчемной, я решаю рискнуть и поделиться своей тайной. Все же девочка много сделала для меня, и я ей, как ни крути, — должен. Не хватало еще, чтобы после моего ухода, она впала в депрессию или еще что похуже.

Если ее реакция на мое происхождение будет чересчур эмоциональной, если у нее промелькнет хотя бы мимолетное желание кому-то рассказать, я все сразу увижу и тогда просто почищу ее мысли.

Владыка Элириона еще четыре тысячи лет назад запечатал и скрыл единственный проход между Изнанками, поэтому Элирионцы могут попасть только на свою часть Изнанки, а местные маги — на свою. Кроме Владыки, только Главы семи Высоких Домов Элириона знали, где искать это место, а также магическую формулу, открывающую этот узкий переход, и, на мою удачу, я как раз один из них.

Говорят, Владыка закрыл проход по просьбе своей Антеи, потому что она хотела прекратить поток рабов, таких же людей, как она, которых в то время угоняли работорговцы-Элирионцы из мира Изи. Но подтверждения этому нет, хотя примерно в то же время человеческой расе на Элирионе и правда дали кое-какие права.

Однако, жесткая кастовая система с человечками на нижней ступени иерархии все еще была основой общественного устройства, когда меня вышвырнуло в мир духов более тысячи лет назад. Так что отсутствие притока рабов из другого мира никак не улучшило судьбу тех людей, что уже жили в нашем мире.

Прикладываю свою призрачную мини-руку к ее виску, она чуть вздрагивает от неожиданности, но не отталкивает меня. А я передаю ей образы из своей прошлой жизни: вот мне где-то тридцать пять, совсем еще юнец, я обедаю в столовой в полном одиночестве, вот я на очередном званом вечере в высшем обществе, я — в своем кабинете, разбираю бумаги, а вот — я в полном одиночестве в своем любимом уголке сада в нашей резиденции после гибели отца и перед принятием на себя обязанностей Главы Дома Ледяного Тумана.

Я отнимаю руку и читаю мысли Изи, которые хаотично перескакивают с одной на другую. Она рассматривает возможность поверить в то, что все эти образы — моя реальная прошлая жизнь.

Она медленно поворачивается ко мне.

- Это все правда?

- Да.

- Почему ты раньше мне не сказал? - Тут она замирает и ее накрывает волной смущения, - вообще-то, вообще-то я даже переодевалась перед тобой и в постель к себе брала!!!

Она хватает ртом воздух, всплескивает руками, порывается встать и куда-то бежать, потом все же решает остаться сидеть, хочет что-то сделать со мной, но не может определится что. Даже наорать на меня в вагоне полном людей она сейчас не может, и от этого ее просто разрывает. Ее ноздри яростно раздуваются, она пыхтит, кровь приливает к ее щекам и она едва слышно цедит сквозь зубы:

- Ты… ты просто самый бессовестный… беспринципный… эгоистичный гад на свете!

- Не нужно так волноваться, малыш, ну переодевалась, ну брала. Я, заметь, об этом никогда не просил, да и отношусь я к тебе, как пра-, пра-, пра-, прадедушка к своей непутевой внучке.

Мои аргументы Изи не устраивают, и она резко отворачивается, уставившись в окно и продолжая пыхтеть от возмущения.

- Вот и доверяй тебе свои тайны, - с притворным укором шепчу в ее голове.

- Это твой настоящий голос? - Спрашивает она меня спустя некоторое время, которое мы провели в абсолютном молчании.

- Да.

- Красивый.

- Спасибо, я прощен? - Спрашиваю иронично.

- Я подумаю. - Отвечает она и погружается в свои мысли.

Мысли, которые движутся в странном направлении!

- Так что ты по этому поводу думаешь? - заканчивает она поток своих мыслей, ожидая моего ответа.

Дарх! Мелочь, ты ставишь меня в крайне неловкое положение...