Глава 43

— Мия Эдуардовна. Каково ваше мнение?

Шахов ждёт ответа на свой вопрос. Он только что на рабочем собрании предложил новые схемы работы. Не принципиально новые, но всё же достаточно перспективные. И почему я сама до этого не додумалась?! Готова локти на себе кусать от досады!

— Идеи замечательные, — отвечаю ровным тоном, стараясь смотреть сквозь Шахова. Он, очевидно, ещё не принял тот факт, что я впредь намерена общаться исключительно по рабочим вопросам, в которых без нашего взаимодействия точно не обойтись. А сегодняшнее собрание как раз является одним из таких. Все личные звонки и сообщения от Кости отныне неизменно остаются без ответа. — Предлагаю начать их воплощать в жизнь. Ответственным назначаю Леонида. Через него будем решать все вопросы, — мой заместитель даже в лице изменился, но это тот самый случай, когда я не готова идти на уступки. Ни на какие. Вообще. И я строго «заявляю» ему об этом своим твёрдым, непоколебимым взглядом.

— Отлично, — Шахов вновь переключает внимание на себя. — Мия Эдуардовна, я думаю, пора сообщить коллективу о небольших изменениях в компании.

Я резко вскидываюсь и впиваюсь потрясённым взглядом в его непроницаемое лицо. Но мужчина лишь продолжает, спокойно глядя в мои глаза:

— Андрей. Документы.

Парень вскакивает с места и торопливо приближается.

На стол передо мной ложатся бумаги.

«Протокол собрания учредителей»?! Это что ещё такое?! Перевожу убийственный взгляд на Шахова. Он решил провернуть какую-то махинацию без меня?! Какого лешего?!

— Константин Юрьевич. Я что-то не припомню, что бы мы с вами…

Закончить фразу не успеваю, потому что Андрей осторожно меня перебивает:

— Отчуждение доли должно быть документально оформлено, поэтому я предлагаю сразу покончить с данной формальностью. Тянуть ни к чему.

Чувствую, как меня изнутри топят волны лютого бешенства. Как он посмел передать кому-то свою долю… БЕЗ МОЕГО участия?! Он мне слова не сказал! Я его сейчас убью! Гад!

Нет, ну это просто возмутительно! Я буду оспаривать такое единоличное решение!

Да! Я на вечере у Бондаренко сгоряча ляпнула, что согласна отдать Шахову всю фирму, а теперь очень сильно об этом жалею. Я пять лет своей жизни угробила на собственное детище! И просто так не уступлю его никому!

— Дамы и господа, — Шахов вновь обращает на себя внимание собравшихся. Задолбал уже со своими эффектными выходами! — Отныне доля Мии Эдуардовны в нашей компании составляет семьдесят пять процентов.

И ошарашивает меня этим окончательно. Он говорит, обращаясь ко всем, но смотрит лишь на меня.

— Да. Семьдесят пять… Я подготовил документы, — задумчиво повторяет Андрей, просит меня ознакомиться с бумагами и расписаться, чтобы можно было положить их к учреддокам.

Я слова не могу вымолвить, лишь перевожу удивлённый взгляд с Андрея на Шахова. Он что… просто так взял и подарил мне сорок процентов? Не верю!

Внимательно вчитываюсь в текст. «Протокол общего собрания учредителей… Повестка дня… Проголосовали… Единогласно принято решение…»

В горле застревает комок, я и сказать-то ничего не могу. Вдох. Медленный выдох. Нужно срочно взять себя в руки!

— Мия Эдуардовна, — Андрей, нахмурившись, озабоченно уточняет, — что-то не так? Вы с чем-то не согласны?

Я?! Не согласна владеть пакетом в семьдесят пять процентов, в то время как у Шахова остаётся лишь двадцать пять?!

— Ну что вы. Я, разумеется, со всем согласна, — на всякий случай ещё раз перечитываю документы, пытаясь заметить хоть одну сноску, где обычно маленькими буквами дописывают всякие «приятности». Нет таковых. Все чётко и ясно. Шахов передаёт мне свою долю в неполном размере.

Расписываюсь. На «партнёра» даже смотреть не хочу. Мне без разницы, какую цель он преследует, но я уж точно не упущу своего!

Тут же начинают сыпаться немногочисленные скромные, тихие поздравления и, конечно же, самоуверенный громкий голос Шахова:

— Мы всем коллективом поздравляем Мию Эдуардовну с расширением своих владений. Ну что ж. На этом, думаю, пора заканчивать, — его голос отдаётся ненавистным скрежетом в моих ушах. А когда-то звучал сладкой музыкой… — Всем можно разбегаться по норам.

Молча встаю и уверенно иду вместе с общим потоком. Прохожу мимо Шахова, потому что обходить длинный стол переговоров со стороны будет выглядеть невероятно глупо. Просто нелепо.

— Мия… — Шахов тихо зовёт и, словно невзначай, цепляет мою руку, вызывая этим крайнее раздражение.

— Не трогай меня! — я рявкаю, даже не успев подумать и осознать, как всё это будет смотреться со стороны. Руку он убирать вовсе не собирается. Стоит и впивается взглядом в моё грозное лицо.

Сразу трое мужчин, два начальника отделов и мой заместитель, недоумённо оборачиваются на нас. Но Шахов, мгновенно сориентировавшись, принимает весь удар на себя, будто мой эмоциональный выпад им лишь показался.

— Господа, совещание окончено. Не забудьте прикрыть за собой дверь.

Я стою и терпеливо жду, пока свидетели испарятся из кабинета, чтобы избежать лишних кривотолков. И как только это происходит, с силой вырываю своё запястье и, также молча, устремляюсь к выходу.

Шахов обгоняет меня и настойчиво перекрывает собой дорогу, отсекая мой путь к долгожданному одиночеству.

— Ты не могла бы задержаться?

Внутри меня всё кипит. Я не знаю, отчего именно. Злость… Невозможность изменить ситуацию… Обида на саму себя за собственную слабость… Нежелание видеться с Шаховым даже по рабочим моментам, потому что и сейчас, оказывается, больно, чёрт возьми! Лишь его голос до сих пор на мелкие кусочки кромсает отголоски моего самообладания.

— А что ж про долю не сказал? — задаю свой вопрос более эмоционально, чем хотелось бы.

— А что ж ты ни разу мне не ответила?

— Занята была, — это ложь, просто отмазка, и мы оба это знаем.

— Я боялся, ты не подпишешь…

— Да не дождёшься! — громко перебиваю его на полуслове. — Кстати, очень оригинальная идея. Подарить мне часть моей же фирмы. СПАСИБО!

— Я оставил себе лишь небольшой кусочек, в качестве гарантии того, что ты вообще не вычеркнешь меня из своей жизни, — господи, какое благородство! Ну надо же, а?!

— Зря стараешься, Костя. И мне уже пора.

Но у Шахова, как и всегда, другое мнение на этот счёт. Он, аккуратно придерживая за локоть, медленно, едва заметно притягивает меня к себе.

— Мия. Почему ты отказываешься разговаривать и обсуждать хотя бы дела компании?

Он действительно молодец. Он уже многого добился. С ним мы скоро пойдём вперёд большими шагами. И здесь я не собираюсь молчать. Ведь чувство справедливости в этом случае во мне достаточно велико.

— Предложение по развитию шикарное. Идея просто замечательная. Очень жаль, что она не принадлежит мне, говорю искренне. Действительно так думаю. Ты большой молодец. Даже удивительно, сколько ты уже успел сделать для фирмы. Я искренне тебе благодарна. А теперь, извини, я спешу. Хороших выходных.

— Подожди. Выслушай, пожалуйста.

— До следующего собрания не подождёт?

— У меня к тебе личное предложение.

— Оно меня уже не интересует, — пытаюсь протиснуться мимо, но он мне, разумеется, не позволяет.

— Мия, — если Шахов и сможет заставить меня остаться здесь ещё ненадолго, то только силой, что он, собственно говоря, и делает. — Я бы хотел проводить время вместе.

— Серьёзно?! У тебя внезапно появилось столько свободного времени, что ты решил разбрасываться им налево и направо?

— Серьёзно, Мия! Давай куда-нибудь сходим? Просто побудем вдвоём!

— Например? В кино меня позовёшь? — это даже звучит глупо…

— А ты хочешь в кино? — интонационное ударение он ставит именно на последнем слове.

Я резко отрезаю все его возможные попытки договориться:

— Кроме оставшихся двадцати пяти процентов я от тебя уже ничего не хочу.

До него доходит смысл произнесённых слов, и он словно свирепеет. Бьёт себя в грудь ладонью, снова повышая на меня голос:

— Мия, прости, я виноват, да! Я не собираюсь тебя ни в чём обвинять, хоть и считаю, что ты могла бы тогда быть более откровенной и избежать дальнейшего недопонимания! Но я готов всю вину взять на себя! И я не прошу у тебя слишком много! Я прошу просто дать нам ещё один шанс сейчас и не отталкивать меня и дальше!

— Я не хочу, Костя. Не хочу с тобой никаких шансов, — предпринимаю вторую попытку протиснуться мимо собеседника, но и она мне не удаётся. — Ну не хочу я тебя видеть.

— Почему не хочешь? Две недели назад ты была более сговорчивой, считая меня абсолютным ублюдком!

— Относись к этому, как к обычному порыву, — говорю и тут же заставляю себя прикусить язык, потому что его руки резко приземляются на мои бёдра и притягивают меня к мужскому телу вплотную.

Моё дыхание сбивается.

— Ты думаешь, я не смогу добиться вновь этого порыва? Я каждый сантиметр твоего тела знаю, — он склоняет голову ко мне и шепчет в шею, — ты хоть представляешь, как меня ломает от твоей близости?

Упираюсь в крепкую грудь ладонями, опускаю лицо вниз и облизываю пересохшие губы.

— Чего ты хочешь, я не пойму? — обреченно уточняю, боясь поднять к нему лицо.

— Тебя.

— Ты меня уже получил недавно. Когда ночью тебе звонила Ира, — набираю побольше воздуха в грудь, добавляю твёрдости взгляду и смотрю на Шахова. — Будешь распределять время между нами? Или у кого-то есть приоритет?

— Да не нужна она мне!

— А мне ты не нужен, — заглядываю в его тёмные глаза, полные надежды. И нисколько не боюсь его ранить. — Я не хочу с тобой видеться. Допустим, ты удержишь меня рядом, уступив немалую часть моего бизнеса, изредка напоминая, что с твоим мнением нужно считаться. А дальше что?

— Я сам не знаю.

— Так разберись с этим.

— Малыш…

— И не нужно меня так называть, Костя. Я тебе никто.

Отталкиваюсь от него назад, и он убирает руки. Намеренно отворачиваюсь, не желая выяснять реакцию на свои грубые слова. Отдаляюсь, быстрым шагом всё же обхожу стол переговоров и выхожу из кабинета, плавно прикрывая за собой дверь.

И только спустя часа два рабочего времени, уже сидя в салоне своей машины в полной тишине, я позволяю себе расслабиться и перевести дыхание.

«Проводить время вместе».

Ерунда какая-то. Между нами стоит слишком высокая стена. Её не перешагнуть и не перепрыгнуть.