Глава 45

Легко касаюсь пальцами дверцы шкафа и, чуть надавливая, веду её в сторону. Пробегаю глазами предметы своего гардероба, мысленно прокручивая вчерашний короткий разговор с Костей.

Я сижу в своём удобном вращающимся кресле.

— У нас встреча с Бондаренко. Завтра вечером. Будь добра включить всё своё обаяние на полную катушку и добить его лучезарной улыбкой.

Костя, как всегда, прямолинеен. Говорит, что думает.

Да, мне, разумеется, приходится соглашаться.

Неприязни к нему во мне больше нет и в помине. Я даже себе не хочу признаваться, что те чувства, от которых я пыталась закрыться, вновь выжигают меня изнутри. Как я могла всерьёз считать, что смогу быть счастлива с Игорем? Полнейшая глупость…

Поведение Кости изменилось кардинально, но всё также ставит меня в ступор. Теперь он будто поменял тактику. Мужчина не настаивает, но и не отступает от своего. Не давит на меня, но и не сдаётся. Держится на расстоянии, но одновременно он всегда где-то рядом, неизменно учтив и вежлив.

— Если ты сейчас прокручиваешь в голове десятки возможных причин отказаться, то знай. В этот раз тебе не отвертеться.

С ним невозможно спорить. У него всегда в запасе имеются убедительные контраргументы.

Смотрю на него и не могу наглядеться. Его опасный взгляд манит меня, словно гипнотизируя.

Стараясь не показать всё то, что тяжким грузом лежит на сердце, ровно произношу:

— Даже не собираюсь. Пришли координаты и время смс. Я запланирую.

— Нет. Я лично за тобой приеду. В шесть тридцать. Позже сориентируешь, откуда тебя забирать.

— Ладно, — какой смысл с ним спорить? Он меня из-под земли достанет, если задастся целью.

Ровно через минуту мы уже обсудили подробности.

В итоге, моё добровольное согласие присутствовать на совместном ужине с Бондаренко Костя всё-таки получил, но уходить почему-то не спешит. Вместо этого Шахов пристально меня разглядывает.

Неожиданно просыпается рабочий телефон, и я решаю не ждать, пока Костя выйдет из кабинета, и отвечаю при нём.

— Алло…

Шёпотом вежливо извиняясь, кивком головы указываю на дверь.

И полностью окунаюсь в обсуждение насущной проблемы.

— Мия, тот вариант, который ты предлагала, как мне кажется, лучший из всех. Сейчас нужно запускать рабочих, думаю, месяц, ну максимум два, и мы успеем уже завести и установить оборудование. Когда будем заказывать? Нам нужно точно знать, какие модели будем брать. Кстати, ещё у нас не хватает нескольких специалистов.

— Лёнь, я этим займусь сама. В письме пришлю перечень того, что нужно в ближайшее время в обязательном порядке. Остальное, скорее всего, закажем чуть позже. Ближе к открытию.

Ответ заместителя я пропускаю мимо ушей, потому как внезапно чувствую тёплые ладони на своём обнажённом плече, а затем…

Твёрдые губы настойчиво касаются оголённого участка кожи. Костя обжигает горячим дыханием шею, заставляя меня с шумом втягивать воздух, а потом выдыхать медленно-медленно, чтобы из груди не сорвался совершенно неуместный стон.

Господи, ну почему он так на меня действует?! Ещё немного и я, правда, решу, что физически не зачем держать мужчину на расстоянии. Его близость для меня истинное испытание. Его имя — горькое искушение. Его прикосновение — жёсткая проверка моего самоконтроля. Его обжигающее дыхание — настоящая мука…

И мои собственные тормоза уже дают сбой.

Одним нервным движением я быстро отключаю связь с Леонидом, чтобы можно было хоть немного взять себя в руки.

Шахов давно себе такого не позволял. Сколько ещё я смогу противиться? И сколько ещё Костя будет упорствовать?

— Прости, не смог устоять, — тихий шёпот раздается над ухом, заставляя меня замереть и особенно остро чувствовать уверенное прикосновение и тяжесть мужских ладоней. Я боюсь даже пошевелиться, потому что моя внутренняя защита уже потихоньку начинает трескаться.

Возражаю ровным, безучастным голосом:

— Ты просто не пытался.

— Мия, ты глубоко заблуждаешься.

Его губы перемещаются на шею, заставляя в неконтролируемом порыве чуть отклонить голову назад. По спине бежит дрожь. Я никогда не могла оставаться равнодушной. И сейчас не получается. Внутри бушует ураган, даже несмотря на то, что Костя позволил себе не так уж и много.

Ещё мгновение, и я, наконец, отмираю и отворачиваюсь.

— Выйди, пожалуйста, из кабинета.

С ответом он не спешит. Проходит всего секунда, а я уже понимаю, почему.

Чувствую, как его губы перемещаются на затылок, а потом ещё ниже. Языком Шахов медленно ласкает кожу. Мужские руки толкают меня ближе к столу, заставляя наклониться вперёд.

Я упираюсь ладонями о столешницу. В исступлении прикрываю глаза и надрывно выталкиваю воздух из лёгких.

— Костя…

Тут же слышу будто бы безразличный ответ:

— Хорошо.

Но я точно знаю, каких усилий мужчине стоит прекратить чувственные прикосновения и отстраниться.

Лёгкий поцелуй в макушку и Шахов направляется к выходу, даже не оборачиваясь.

В тот вечер я ложилась спать с единственным желанием — почувствовать на себе его губы вновь.

И вот теперь я стою и медленно скольжу взглядом по своим нарядам. Платья и юбки в моём теперешнем гардеробе перевелись почти полностью.

Взгляд сам собой цепляется за умопомрачительное платье, которое я купила на вечер, куда нас с Игорем приглашали уже очень давно.

Но я так его и не надела. Оно до сих пор с этикеткой. Просто висит в шкафу и упорно ждёт своего звёздного часа. В нём прекрасно всё.

Аккуратно снимаю его с плечиков и перед зеркалом прикладываю к себе.

Стягиваю через голову футболку и примеряю давно забытый наряд. Красное платье утончённо заявляет о своём великолепии. Ткань эффектно льнёт к груди, открывая соблазнительный вид как раз туда, куда большая часть мужчин неосознанно смотрит при общении с женщиной.

Нежно облепляет талию, позволяя материалу неотразимо струиться и подчёркивать длину ног.

Ещё с минуту верчусь перед зеркалом и убираю наряд обратно в шкаф. Не хочу. Да и для «рабочего» ужина оно не подходит. Останавливаю свой выбор на классическом деловом костюме и строгой рубашке нежно-голубого оттенка. И, конечно же, туфли на высоком каблуке.

Проходит ещё немного времени, и мы с партнёром уверенно вышагиваем вперёд, а я коротко прокручиваю в голове все пункты, которые обязательно надо озвучить Григорию.

Но когда мы с Костей, в итоге, подошли к забронированному столику, я поняла, что то самое красное платье как нельзя лучше бы подошло к запланированному вечеру.

Удивлённо моргаю и распахиваю глаза.

Поражённо скольжу взглядом по столу. Ведёрко со льдом и торчащим горлышком неоткупоренного шампанского. Приборы на двоих. Третий здесь будет явно лишним.

Неподалёку от нас стоит широкая ваза с таким огромным букетом белых роз, что я с трудом сдерживаю желание подойти и потрогать пальцами нежные лепестки, убедившись, что они настоящие. Игорь довольно часто дарил мне цветы. Он вообще любил различные широкие жесты и милые знаки внимания. Но эту огромную охапку я при всём желании не смогу обхватить двумя руками и доставить домой самостоятельно.

Казалось бы, что может быть проще… Но цветы мне кажутся просто нереальными.

Я ещё раз медленно окидываю пристальным взглядом всё это великолепие и, подозрительно прищурив глаза, с наигранной издёвкой в голосе, ехидно замечаю.

— Деловой ужин с Бондаренко, говоришь?

— Именно. С двумя незначительными утончениями.

Губы сами собой растягиваются в искреннюю улыбку, и я весело замечаю:

— Первое из них — не такой уж и деловой. И второе — Григорий, разумеется, не сможет поприсутствовать, потому что его элементарно не пригласили.

— Ты чудесно уловила суть. Даже я бы не смог сделать это лучше. Умница.

— Итак, — мысленно подвожу черту своей отрешённости, просто не в силах противостоять такому напору и удивительной целеустремлённости. Теперь ясно, почему и, главное, как Шахов добился всего, что у него есть. — Ты всё же заставил меня явиться на неформальный ужин.

— Ты хотела сказать «свидание», — хотела, но не сказала.

— Ты имеешь хоть малейшее представление, о чём мы с тобой будем говорить?

— Разумеется.

— Ладно. А так усердно добиваешься ты… — намеренно допускаю небольшую заминку, чтобы он смог продолжить и закончить фразу.

— Я уже сказал тебе. Я хочу проводить с тобой время. И если ты не согласна в привычном смысле этого слова, то, значит, будем делать, — широкий жест, которым Костя обрисовал стол, не оставляет иллюзий. Он давно всё это запланировал. — Вот так.

Моё лёгкое замешательство Шахов предсказуемо использует в свою пользу и усаживает меня на стул, обходя стол и садясь напротив. Нас разделяет небольшое расстояние. Если я протяну руку, то смогу коснуться его слегка отросшей щетины.

Я и не заметила, что к нам уже подошёл официант и откупорил бутылку розового Моета.

— Шампанское, — услужливо предлагает Костя, придвигая к себе мой фужер. — Ты вроде любила именно это, если я верно запомнил.

— В тот момент я себе такое не могла позволить. И пила я его всего-то пару раз. Оба — с тобой. Вообще-то я не слишком часто употребляю алкоголь.

— Да я, в принципе, тоже.

— Костя, скажи откровенно. Ты пытаешь подпоить меня?

— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя чуть более расслабленно. Вот и всё.

— А после ужина безропотно согласилась поехать к тебе, — замечаю с улыбкой на лице. Что-то мне подсказывает, что всё именно так и случится.

— Ну допустим, я на это рассчитываю.

— Возможно, я тебя немного шокирую, но я привыкла отдавать полный отчёт своим действиям. Если твой расчёт удастся, то это будет моим обдуманным решением. А не потому, что я позволю себе лишнее.

— Рад это слышать, — и вкладывает в мою ладонь хрустальную ножку. — За нас.

До моего слуха доносится тонкий, мелодичный звук.

Подношу бокал к губам, делаю первый глоток янтарно-розового напитка и зажмуриваю глаза от бесконечного наслаждения.

Отчётливо ощущаю соблазнительное благоухание свежести, дополненной фруктовыми нотками и ярким оттенком ежевики. Ммм… Неповторимая композиция и ни с чем несравнимый вкус.

— Мия, я просил этот вечер, чтобы обсудить всё спокойно. Без лишних эмоций, обвинений и… И я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то недоговорённости.

— Что именно ты хочешь услышать?

— Всё, что до сих пор не даёт покоя. Если пока тебе сказать нечего, я могу начать сам.

Позволяю себе ещё раз пригубить великолепное шампанское и отставляю бокал в сторону.

— Начинай.

— Я думал, что всё давно уже осталось позади. Но я ошибся. Ни одна женщина не смогла наполнить мой мир такими красками и эмоциями, какие всегда дарят лишь воспоминания о тебе. Я подсознательно ждал тебя. Искал твой образ вокруг. Повсюду. Но так и не находил. Никакой, даже самой фальшивой, замены.

Я заворожённо слушаю и не верю… просто не верю, что он действительно так считает.

— Я ждал тебя тогда. А когда не дождался и даже не дозвонился, отправил Владимира уточнить у администратора твой график. Он вернулся и сказал, что ты уже уехала. В машине Бергмана. Когда всё перепроверили, я держал в руках размытые распечатки номеров. И те самые кадры, где ты садишься в его машину и уезжаешь. А мне ты сказала, что со мной видеться не хочешь и пыталась отменить встречу. Тебе есть, что добавить?

Жевать всё это в очередной раз уже не хочется. Но тем не менее, я не могу отвернуться от его попытки всё обсудить хотя бы сейчас.

Ещё некоторое время мы просто разговаривали, пересказывая друг другу события того злополучного вечера каждый со своей стороны, так и не найдя ответа на вопрос: как так получилось с машиной? Странное совпадение, конечно, но я, глядя в его глаза, открыто признаю за собой вину. Сама не понимаю теперь своей глупости.

— Не надо, Мия. Это уже ни к чему. Нет смысла искать виноватых. Тем более что я чувствую за собой вину ничуть не меньше. И мне жаль, что я не знал о беременности. Мне вообще жаль, что она закончилась неудачно.

Да. И мне невыносимо жаль. Я так хотела от него ребёнка…

Его рука мягко накрывает мои пальцы, лаская кожу. Я не могу отвести взгляд от этого зрелища, смотрю, словно заворожённая. И боюсь пробираться через ураган эмоций, захлестнувших меня от прозвучавшей фразы.

— Мия, у нас с тобой было много хорошего. Я больше не хочу в каждой женщине искать тебя и разочаровываться в очередной раз. Не хочу осознавать, что ту единственную, которая мне нужна, я не могу добиться. И забыть не могу.

— К чему ты клонишь? — сталкиваюсь с потемневшими карими глазами, внутри которых просьба. Их глубина затягивает меня с каждой секундой всё…

— Давай наверстаем.

Посторонние мысли мгновенно выветриваются из моей головы.

Не вопрос. Слова прозвучали даже не как предложение, а как факт. И я впервые за последнее время не знаю, что ответить мужчине. Я не могу как ни в чём не бывало заявить: «Извини, мне это не нужно». Ещё как нужно!

— Ты можешь не отвечать сейчас. Да и слова вряд ли смогут стать достойным ответом.

— Пять лет достаточно большой срок, чтобы умудриться его наверстать, — произношу осторожно, желая оценить его реакцию. И не только его…

— Я привык добиваться невозможного.

— Это очень заметно.

Его пальцы оставили мою руку, а мне внезапно стало холодно в месте прерванного прикосновения.

Мне тоже его не хватало. Сердце подсказывает односложный ответ, но я пока не спешу его озвучивать.

— Мия, расскажи, о своей жизни?

— Что конкретно тебя интересует?

— Всё, чем бы ты была не против поделиться со мной. Интересы. Компания. Может, что-то очень личное.

Вечер пролетел незаметно. Комфортная и расслабленная атмосфера поспособствовала дальнейшим откровениям.

Костя рассказал, что полностью был погружен в работу последние годы. И даже успел принять участие в нескольких заграничных проектах.

У меня на языке вертится вопрос, который я очень хочу задать. И я решаюсь это сделать.

— Я недавно услышала твой разговор по телефону. Насчёт тендера. Дело касается фирмы Бергмана?

На лицо его набегают тучи. Мужской взгляд в мгновение становится отрешённым. Костя неожиданно отворачивается. Он не хочет обсуждать.

— Мой ответ как-нибудь может сказаться на нашем хрупком перемирии?

Некоторые вещи я давно уже научилась читать между строк. Да, он говорил о Бергмане.

— В твоих глазах я вижу ответ. Как удачно бы ты не прятал взгляд.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Мы, вроде как, уже решили, что всё осталось позади?

— Я говорил только о нас с тобой.

— Это значит, да? Хочешь нанести ему финансовый удар?

Мужской взгляд вмиг наполняется непримиримостью и решительностью. Жёсткость и неуправляемость не спрятать за внешней непроницаемостью.

Сегодня вечер откровений. И я готова услышать правдивый ответ.

Настолько жестокого выражения на лице Кости я не припомню. Ни капли злости. Или бешенства. Только тихая, ледяная решимость.

— Нет. Я хочу размазать по стенке каждую клеточку его тела, а бизнес сгноить в яме. Чтобы он долго ещё сожалел о том дне, когда посмел вмешаться.

Мягко улыбаюсь в ответ на эти грубые слова, уверенно предлагая:

— Помощь нужна?

Костя вновь накрывает мою руку своей, обхватывает пальцами ладонь и, притягивая её к губам, целует.

Нежно лаская меня взглядом, медленно спускает его до груди и задерживает там намного дольше приличного, а потом смотрит на мои губы.

И его тон смягчается:

— Сам справлюсь, — недалёко от нас раздаётся какой-то шум. Звук бьющегося стекла, упавших и стукнувшихся о пол приборов. Вроде ничего такого, но долгожданная неуловимая интимность момента растворяется бесследно.

Я уверена, сегодняшний вечер многое расставил по своим местам, устелив дорогу в будущее мягкой насыпью, чтобы в следующий раз было не так больно падать. Не решаясь признаться вслух в своём желании, позволяю себе лишь туманную формулировку.

Переплетаю наши пальцы и тихо произношу:

— Поехали отсюда?

Но я уверена, Костя всё прекрасно понял.