Глава 47

Кажется, ещё немного, и я провалюсь в сон… Тело настолько расслаблено, что любое движение даётся нечеловеческим усилием…

Но, несмотря на это, я всё же невесомо провожу подушечкой пальца от живота до ключиц, плавно веду руку вверх до самого горла так, как всего несколько минут назад это делал Костя. Даже сейчас чувствую, как он настойчиво ласкает ладонью мой живот, уверенно направляя пальцы ниже, забираясь под трусики, нетерпеливо стягивает с меня бельё. Даже сейчас ощущаю его жадные поцелуи, мощные ритмичные толчки внутри себя.

Я до сих пор слышу его жаркий шёпот на ухо и горячее, сбивчивое дыхание в шею.

Я отчётливо помню, как мои набухшие, чувствительные соски трутся о его голую грудь, а я сама ещё крепче прижимаю его к себе, как будто этот мужчина снова является центром моего мира. Он резкими движениями входит в меня неистово, неудержимо, крепкой хваткой придерживая за бёдра. Его пальцы несомненно надолго оставят следы на моей коже, но мне это абсолютно безразлично. И я точно знаю. Если бы на моём теле можно было оставить несмываемую метку принадлежности, Костя, не задумавшись ни на секунду, выжег бы её чётким контуром в качестве предупреждения, что на его территорию посторонним заходить опасно.

Его прикосновения — это что-то невероятное. Они наполняют жизнью, внутренним огнём и страстью. И даже если я уже совершила и так слишком много ошибок, я не просто вновь наслаждаюсь нашей близостью. Я намерена отныне делать это постоянно…

Ощущение неги всё ещё не покидает меня, обволакивая своей мягкостью и защищённостью. Но непонятные, посторонние касания к груди заставляют перевернуться на бок и открыть глаза.

И всё-таки я совершенно бесстыдным образом вырубилась, пока Костя был в душе.

— Привет, спящая красавица.

— Прости, я кажется, уснула…

— Надеюсь, это я так тебя утомил, а не работа.

— От скромности не помрёшь.

— Да, я не застенчивый. И кстати. Твоя усталость оказала мне услугу, — Костя твердо накрывает мою ладонь и настойчиво ведёт ею по моему животу вверх. Останавливается лишь тогда, когда я касаюсь подвески, подаренной пять лет назад. Привычным жестом любовно потираю её между пальцами и понимаю: что-то не так. Костя не сводит с меня настороженного взгляда. А я смотрю на шахматную королеву и тут же замираю.

На цепочке теперь висит не только ферзь, но и элегантное золотое колечко. Лапки, удерживающие по центру три камушка, переплетаются в искусном узоре. Я настолько растеряна, что даже и не знаю, что сказать.

Обхватываю пальцами кольцо, внимательно разглядывая его, и перевожу встревоженный взгляд на Костю.

Мужчина вместо ответа на невысказанный вопрос нависает надо мной, чуть придавливая своим телом, и впивается в губы пламенным поцелуем. Я нежно провожу ладонью по его крепкой спине, наслаждаясь игрой мышц, и чувствую, как его колено уверенно вклинивается между моих ног.

— Я надел его, пока ты спала. За ним в офис и заезжал, — чувствую, что он широко улыбается мне в губы. — Так не вовремя забыл вытащить из ящика.

— Как это понимать, Костя?

— Я знаю, что ты не готова сейчас принять от меня кольцо. Но очень хочу, чтобы ты его носила. Хотя бы так.

Он закидывает мои ноги к себе на талию, губами лаская плечо. Я прикрываю глаза и крепко обнимаю его сначала за шею, а потом плавно спускаюсь руками ниже, и ниже, и ниже… Чувствую, что его сердцебиение учащается. Дотрагиваюсь до уже напряжённой плоти и начинаю медленно ласкать её пальцами, получая неимоверное наслаждение от интимных касаний. Обхватываю член полностью и в ускоряющемся темпе вожу вверх-вниз, аккуратно поглаживая головку. Костя упирается локтем в кровать, а другой рукой исследует моё тело, крепко сжимая бедро, затем ягодицу, и уже таким желанным движением перемещает руку мне между ног. Вырвав у меня очередной глухой стон, легко касается клитора, ускоряющимися круговыми движениями заставляет меня выгнуться ему навстречу и хрипло прошептать в губы:

— Хочу тебя.

Чувствую, что он уже упирается головкой, и выгибаюсь ему навстречу, в желании почувствовать его внутри. Одно дерзкое движение, рваный стон… и наши дыхания уже смешиваются в одно. В следующее мгновение Костя впивается губами в моё плечо, продолжая резкими рывками ускорять тем… И вдруг я обеспокоенно замираю, потому что раздаётся настойчивая трель дверного звонка. Как правило, в домах, наподобие этому, списки разрешённых посетителей утверждаются с владельцем апартаментов. Даже удивительно, кто бы это мог быть. Да ещё и так не вовремя.

— К тебе кто-то пришёл.

— Пусть идут лесом, — он наращивает темп, и в тишине комнаты отчётливо слышны влажные шлепки от наших неистовых движений.

— Костя…

— Лично я никого не звал. Пошли все нахер.

Он склоняет голову, губами обхватывает сосок и, втягивая его в рот, ощутимо прикусывает зубами. Заставляет вновь неконтролируемо выгибаться ему навстречу и подставлять грудь под жгучие, горячие ласки. Ооо, да, Костя знает, что грубые прикосновения к соскам просто сводят меня с ума, намного быстрее подталкивая к разрядке. Скомканная простынь уже в моём кулаке. Прикрываю глаза, двигаясь навстречу каждому движению, и начинаю вновь играть внутренними мышцами, добивая этим Шахова окончательно. Его движения становятся грубыми, почти животными, даря острое наслаждение почти на грани с внутренней болью. В исступлении я могу только принимать его в себя, жадно к нему прижимаясь, вонзаясь ногтями в его спину, оставляя на нём следы своей страсти.

Мужчина впивается в мой рот, гася неудержимые страстные стоны в момент истинного физического наслаждения. Волна экстаза накрывает меня, распространяя тепло по всему телу, и, наконец, позволяет расслабиться в крепких мужских руках.

Тяжело дыша, я откидываюсь на подушку, уже благополучно позабыв про незваного гостя, и слышу уже знакомую громкую трель вновь.

— Как сильно тебя кто-то хочет, — и в шутку добавляю, — я уже и забыла, почему.

Смело провожу рукой по жёстким мужским волосам и строго заявляю:

— Иди, открывай.

— Нет, мне в душ надо первым делом. Сама иди.

— Ладно, — слезаю с кровати и уверенно тянусь к белоснежной рубашке, которая как раз лежит неподалёку. Всё-таки есть что-то невероятно сокровенное и интимное в том, чтобы натягивать на себя вещь, пахнущую своим мужчиной.

Босиком направляюсь в коридор, совершенно не переживая, как буду выглядеть в глазах незваного гостя. Пусть догадается, чем мы с Костей занимались, и обзавидуется. Даже не глядя в монитор на стене, не чувствуя совершенно никакой опасности, отворяю дверь, и нормальные слова разом выветриваются из моей головы. Вот подстава!

Крепкие словечки лично себе я позволяю крайне редко. Но, лишь взглянув в поражённые ярко-зелёные глаза, с очевидным свидетельством ношения линз, в душе я не могу удержаться от едкого невысказанного восклицания:

«Да твою ж мать!!!»