Глава 27

Несмотря на то, что после похорон прошло уже несколько дней, Элеонора не спешила возвращаться в Россию, а потому и Марк не мог вырваться домой. Всё решал с Норой дела, с каждым днем всё сильнее мрачнел, словно они никак не могли договориться.

По обрывкам разговоров я поняла, что Марк категорически против переезда в Женеву и готов на огромные потери, даже на разделение бизнеса, чтобы не идти против своей воли и не подчиняться Элеоноре. Вот только всё никак не мог обрубить все связи с партнершей, словно она его чем-то держала. Имела на него что-то, что связывало Марку руки.

— Марк, давай поговорим, — я ловлю его практически на пороге, когда он уже собирается ехать в местный офис.

Оглядываю его статную фигуру, на которую он накидывает светлый пиджак. Подаю ему пальто, и сердце сжимается оттого, что он сейчас едет к ней.

Ощущение, что она забирает его у меня. Каждый раз, когда за ним закрывается дверь и я знаю, что он поедет к ней и будет находиться в ее обществе.

Это просто невыносимо! Я уже не в состоянии это выносить!

Я как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.

Пусть Марк меня уверил, что между ними ничего нет, пусть и сказал, что собирается разделить бизнес. И плевать на все проблемы, которые последуют за этим. Я всё равно чувствую опасность, чувствую угрозу.

Никак не могу забыть наш разговор на кухне, когда Элеонора обмолвилась о том, что ее муж практически мертв, тогда как еще ничего не предвещало его скорой смерти.

Он лежал под ИВЛ и вполне мог выздороветь. Она явно подстроила его смерть, но у меня нет никаких доказательств, я ни с кем не могу говорить об этом.

Но внутри всё бьется на осколки, когда я думаю о том, что он сейчас поедет к ней и скажет о разделении бизнеса. И что тогда? Что сделает Элеонора? На какие шаги она пойдет? Мне кажется, что эта женщина всевластна, какой-то грозный злодей, которого никак не победить. Я не знаю, что мне делать, и мне некому обращаться, кроме как к Марку.

— Сейчас, ты хочешь поговорить сейчас?

Он смотрит на меня усталым взглядом, и меня пугает его мертвенно-бледное лицо. Вижу, как он измучен всей этой ситуацией. Мне так хочется ее разрешить, но я не знаю как, не понимаю, и посоветоваться не с кем.

— Почему именно сейчас, когда я срочно должен уезжать, Вика?

— У меня какое-то неприятное предчувствие. Не могу от него отделаться.

Трогаю грудь и потираю область под сердцем, оно даже болит, уже физически, из-за этих переживаний мне скоро придется обращаться к кардиологу.

— Родная… — Марк делает ко мне шаг, его голос смягчается, он осторожно берет мои руки в свои и прижимает их к своей груди. Смотрит на меня. Взгляд бегает по лицу.

— Сегодня всё закончится. Я обещаю тебе.

— Что закончится?

— Я закончу сотрудничество с Элеонорой. Это с самого начала было большой ошибкой. Просто я не знал, что она захочет…

— Что она хочет забрать тебя себе. Так и говори, Марк. И так было слишком много секретов.

— Просто я знаю, что тебе неприятно это обсуждать. Я виноват. Не нужно было с ней связываться. Буду вечно себя за это винить, — говорит покаянно, целует меня в губы и отстраняется, чтобы выйти из квартиры.

Он уходит, я слышу, как спускается по лестнице, а потом иду к окну, чтобы посмотреть, как отъезжает его машина. Провожаю его взглядом. Неприятное предчувствие так и не хочет меня отпускать. Кажется, что я должна что-то сделать. Что я не могу просто так оставаться дома и вообще ничего не предпринимать.

— Мама. А папа уже ушел?

Оборачиваюсь. Из спальни выходит сонная Марта, трет глаза, она явно расстроена.

— Да, папа только что уехал.

— Я так хотела его проводить.

Она подбегает к окну и забирается на стул, смотрит туда в попытке увидеть отца хотя бы на секунду. И я с кристальной ясностью понимаю, что ради этой маленькой девочки я должна бороться. Ради нее и ради себя. Ради нашей семьи.

Надо сохранить нашу семью.

Марк просил мне верить, он просил подождать сегодня, когда всё решится. Осталось всего лишь немного, возможно, несколько часов. А потом мы уедем и забудем про эту историю. Надеюсь, эта стерва останется в Швейцарии и будет делить наследство с Густавом, который точно намеревается не оставлять ее в покое.

Господи, пусть она переключится на него. Да на кого угодно.

Только бы нас в покое оставила.

Мы уедем, начнем всё сначала и справимся, даже если у Марка будут какие-то проблемы с карьерой, ведь я не сомневаюсь, что Элеонора будет ставить палки в колеса и не простит ему выхода из компании.

Вместе мы справимся, мы же семья.

— Папа ушел. А вот мы с тобой совершенно свободны. Когда еще представится возможность погулять по Женеве? Давай посмотрим в интернете, куда можно пойти? — увлекаю за собой дочку, чтобы она на время позабыла об отце.

Мы одеваемся, спускаемся в нижнюю кофейню и завтракаем, сидя у большого окна и глядя на прохожих. Отвлекаемся как можем. После идем гулять, заходим в пару магазинчиков, на время забывая о заботах и проблемах.

Но к вечеру тревога усиливается, когда Марк не отвечает на звонки и не появляется дома. Я звоню и звоню, но постоянно срабатывает автоответчик, это уже невозможно слышать. Марта занялась раскрасками, а я хожу по комнате и кусаю кончик своего пальца, нервничаю, извожу себя, не понимаю, что мне делать.

А когда хочу позвонить в очередной раз, от Марка поступает видеозвонок. Выдыхаю было с облегчением, но когда принимаю вызов, по ту сторону вижу лицо Норы. Расслабленное, но в глазах какая-то агрессия, от которой у меня всё внутри сжимается.

— Где Марк? — выдыхаю, чуя неладное. И не зря.

— Там, где ему самое место, дорогуша. В моей постели, — улыбается она, а затем слегка двигает телефон, позволяя мне увидеть всю кровать.

На ней на животе лежит голый Марк с красной спиной. Уверена, будь я там, смогла бы разглядеть следы от ногтей самой Норы.

Сердце мое стучит с такой силой, что я практически не слышу язвительных комментариев разлучницы, которая явно наслаждается моим обескураженным видом и собственной победой. В кадре периодически мелькает то ее голая ключица, то тело Марка, и я всё смотрю и смотрю, не в силах поверить в то, что он меня предал.

Обещал ведь, что всё закончится сегодня… Что порвет сотрудничество с Норой…

— Такова цена расторжения контракта, Вика. Ты ведь хотела, чтобы муж был только твой. Что ж… Ты своего добилась…

С этими словами она подхватывает с пола какие-то бумаги, а мой взгляд выцепляет опрокинутую бутылку из-под вина и раскиданные по полу вещи. Их явно сбрасывали в порыве страсти. Нора обмахивается бумагами, как веером, а потом швыряет их в сторону.

Садится рядом с Марком и хищно проводит рукой по его спине, демонстрируя, что он — в ее постели. Они спали, он был с ней, он…

В глазах меркнет, а потом и экран гаснет, но последние слова Норы впиваются в голову иголками:

— Можешь его забирать, как и остатки бизнеса.