Глава 10 · Повторное приглашение

В воскресенье мы с Каном выбрались за посудой в торговый центр.

Твердо вознамерившись начать готовить в общаге, первым делом я взял сковородку и уже потянулся за небольшой кастрюлей, как сосед позвал меня к другой полке. Там стояли казанки всех расцветок и калибров, от совсем маленьких до такого, в котором, наверное, можно было сварить меня.

— Давай возьмем казанок, Ром, — предложил Кан, и слава богу, что выбрал не его, а приподнял крышку одного из средненьких — как по габаритам, так и по цене.

— На фига, Кан? — удивился я, потому что до этого сосед к идее готовить самим относился прохладно.

— Мясо сделаем. Ты баранину ешь? — деловито уточнил он.

— Баранину-то я ем, вот только кто ее готовить будет? — Готовить я еще с прошлой жизни умел, но таланты мои ограничивались простой домашней едой, баранина же, по моему твердому убеждению, приближалась к области высокой кулинарии, а на такие подвиги идти у меня не было ни малейшего желания. — Я ее только ем.

— Сам приготовлю, — понимающе усмехнулся Кантемир. — Картошку почистишь — и вали, с мясом я справлюсь.

Так к взятой мной непритязательной сковородке прибавился ко многому обязывающий казан. Потом мы набрали тарелок, не особенно заботясь об их форме и расцветке, но одинаковых, прихватили нож — тут Кантемир вынул душу не только из меня, но и из продавца, забраковав разом все. С большим трудом удалось уговорить его на непозволительно дорогой и непритязательный с виду тесачок, аргументируя тем, что барана мы в студенческой ванной разделывать все равно не будем.

После чего, взаимно недовольные друг другом, мы с облегчением выдохнули, и Кан повел меня на рынок. Деньги на посуду тратил я, мясо он взял на себя.

На базаре Кантемир не спешил. В баранине я не разбирался и сам купил бы у первого же продавца. Да и чтобы не таскаться с покупками между рядами, ведь, по идее, поставщики у торговцев одни и те же. Однако сосед подошел к делу обстоятельно и осмотрел еще три прилавка. Выбранный по итогу кусок он попросил отложить и показал на другой. Продавец отрезал, взвесил, а я наконец перехватил пакет поудобнее: пальцы уже отваливались.

До общаги мы добрались с замерзшими ушами, день выдался прохладный, и оттянувшими руки сумками. И единственное, что примиряло меня с действительностью — мысль о предстоящем ужине и надежда, что слова Кантемира не расходятся с делами и он в самом деле такой спец в приготовлении баранины, как убеждал меня на базаре.

Однако сразу готовить ее он не стал, сначала замочил в холодной воде, потом обсушил, и только тогда разогрел масло и выложил в казанок мясо.

Я к этому моменту дочистил картошку и потянулся ложкой в казанок.

— Подожди, Ром, — остановил меня Кантемир. — Пусть обжарится, сразу переворачивать нельзя. Лук пока нарежь.

Я, конечно, послушался, но внутренне согласился через силу. Ну не мог я просто стоять и смотреть, как мясо жарко и опасно трещит в раскаленном масле, грозя превратиться в головешки. Сам я всю жизнь мясо скорее варил — ставил огонь поменьше, переворачивал почаще. И держал на плите потом много-много часов, чтобы не жевать резину. Но сегодня на кухне правил бал Кантемир, так что я покладисто спросил:

— Крупно или помельче?

— Крупно. Морковку тоже. Все равно потом тушить будем.

Из казанка уже пошел такой запах, что я начал прикидывать, скоро ли можно будет поесть.

Кан у плиты и в самом деле хозяйничал так уверенно, что мне неожиданно понравилось просто стоять рядом и помогать. Одному себе я в прошлой жизни редко делал что-нибудь сложнее яичницы или макарон. И жрал потом со сковородки. Ради себя еще и посуду потом мыть? Да ну ее. Но иногда все же заморачивался и готовил что-то серьезное… вот только что? По каким поводам? Не помню.

Когда мясо потушилось с луком, Кан добавил картошку, морковь и немного воды. Тут-то на кухню и заглянул Денис Веденеев.

— Мужики, это вы готовите? А я думаю, кто тут издевается над голодными людьми.

— Лучше тарелки помой, — сказал Кан, накрывая казанок и кивая на стопку наших новых тарелок. — И Илью позови. Только не торопитесь, еще полчаса ждать.

Ждать Денис остался с нами — принюхивался и глотал слюни. Илья принес хлеб, помог накрыть стол в нашей комнате, а потом оба по очереди заглянули под крышку. Кантемир, не терпящий суеты и дилетантизма, прогнал их от плиты, и за следующие десять минут Денис заколебал нас вопросами:

— Эй, ребят, ну че, не готово еще? Жрать охота, просто страсть.

Наконец мы уселись за стол. Я разломил вилкой кусок мяса, попробовал и потянулся за хлебом, чтобы собрать подливу. Блин, умеют же люди! Наверное, это какое-то искусство, передающееся в генах от предков. Я хоть триста раз попробую, а так не сумею, это прям особый талант. Баранина была сочная, нежная и, как бы это странно ни звучало, имела такой крепкий, концентрированный вкус мяса, что я даже слегка осоловел после первого куска. Денис первым опустошил тарелку и алчно заглянул в казанок.

— Там еще много, накладывай, — довольно улыбнулся Кантемир.

Эх, наивный, да с такими талантами он у нас теперь вообще с кухни не выйдет. Костьми лягу, но жрать мы отныне будем только от шеф-повара. Ну и сам виноват, думать надо, где таланты демонстрируешь. У нас тут не институт благородных девиц, у нас общага, полная молодых пацанов, которые постоянно хотят жрать.

— Слушайте, а давайте мы тоже с вами? — предложил Денис, набирая себе добавку. — Деньги на продукты будем давать.

«Ну а что я говорил⁈ У дураков мысли сходятся!» — подумал я.

— Деньги… — скептически хмыкнул Кан.

— Ну и посуду мыть, — заискивающе добавил Денис, — чтоб вы вообще не возились.

— Это ты за нас обоих решил? — спросил Илья.

— А ты против такого обеда?

— Я не против обеда, — тут же поправился Илья. — Я против обещаний. Мыть будем по очереди, а то я тебя знаю.

Кажется, Кантемир тоже почувствовал, как что-то пошло не по плану, и лицо у него стремительно начало вытягиваться. А я, чтобы не потерять шефа на самом старте, поспешил выручать. Лучше есть пищу богов раз в неделю, чем не есть вообще. Спугнут ведь повара, таланты — люди нежные, с ними надо аккуратно.

— Скидываться давайте, — за всех решил я. — Только готовить тоже по очереди. Не трусьте, я научу. Начнем с картошки и макарон по-флотски, там ничего сложного.

Судя по выражению лица Дениса, на такой исход он не рассчитывал и тут же заныл:

— Ну, Ромыч, ты же знаешь, у меня обе руки левые и из этой… в общем, я лучше картошку почищу. И лук порежу, сколько скажешь. Хоть ведро, — щедро пообещал он, но я был непреклонен.

— Ничего, вправим мы тебе руки. В крайнем случае прооперируем, выдернем и пришьем заново. Уж картофан-то я тебя жарить научу, не бином Ньютона. Один раз со мной попробуешь, потом сам справишься.

Денис недоверчиво посмотрел на меня, а Кантемир согласно кивнул:

— Соглашайся, пока учат. Если сгорит, ему же и скормишь.

— Спасибо за поддержку, Кан, — съязвил я в ответ на черную неблагодарность — для него же дурака стараюсь!

— А сегодня мы помоем, — сказал Илья, поднимаясь с тарелками. — Денис, казанок бери, там больше ничего нет. Только надо бы у девчонок моющее средство взять, а то жир хрен отмоем…

После обеда я вышел в коридор и позвонил Кире Ясеневой. Мы не разговаривали с конца августа. Я уже несколько раз собирался позвонить, но то было поздно, то рядом кто-нибудь сидел, а потом стало неловко за то, что так долго собирался.

— Ромка, привет! — услышал я в трубке ее звонкий голос. — Я уж думала, ты про меня забыл.

— Не забыл, Кир. Все откладывал. Думал, вечером спокойно позвоню, а вечером опять что-нибудь случалось, — сконфуженно сказал я и сам почувствовал, как жалко звучит оправдание.

Но Кира не обиделась и только рассмеялась:

— У меня так же, я тебя очень понимаю. Вроде ничего особенного не делаешь, а день прошел. Ты как там, привык?

— К общежитию — да. Только все еще просыпаюсь и не сразу понимаю, где я.

— Правда? А мне на днях приснилось, что я в школу опоздала. Вскочила, стала одеваться, потом уже дошло.

Я засмеялся, представляя заспанную Киру. Хорошо было слышать ее голос, и почему я раньше не позвонил? Она спросила про учебу, я рассказал, что меня выбрали старостой, и услышал знакомое:

— Ну вот, теперь точно придется раньше всех приходить. Ты хоть сам предложил или без тебя решили?

— Сам. Теперь вот бегаю между парами. А ты? Как там Осокин?

Дебил. Ну зачем я это спросил? Как будто ревную. Хотел узнать, как она живет, а получилось, будто все это время только об Осокине и думал.

— Вадик нормально. Мы с ним иногда видимся. Ром, ты ведь не про его учебу спрашиваешь? — прозорливо заметила Кира.

— Не про учебу, — пришлось признаться мне. — Извини, само вырвалось.

— Да я понимаю… Мне просто не хочется потом думать, можно тебе что-то рассказать или ты расстроишься.

— Рассказывай, Кир. Я постараюсь не расстраиваться.

— Не обещай, — тихо сказала она. — Ты мне очень дорог, Ром. Но я бы хотела, чтобы мы могли просто дружить. Без этих обид.

Я потер пальцем край подоконника. Вот и тут мне предлагают просто дружить. Сделалось неприятно и как-то колюче внутри, хотя обижаться на нее было не за что. Сам ведь так и не решил, чего хочу.

— Можем, Кир. Только не жди, что я сразу поумнею.

Она негромко засмеялась.

— Ромка, я же не ругаюсь. Ты звони, ладно? — на прощание попросила она.

— Буду, — только и оставалось пообещать мне, хотя внутри царил полный раздрай. — И ты звони, когда захочется.

* * *

В понедельник утром, еще до первой пары, Бережной просмотрел нашу задачу, хмыкнул и велел собирать восьмерых человек в среду к четырем. По правде, это было даже больше, чем я рассчитывал, а потому ровно в назначенное время ребята стояли у двери, повизгивая от нетерпения.

— Эти ручки не трогать! — громким басом рявкал Бережной, тыкая в стенд, пока мы, наступая друг другу на ноги, толпились у него за спиной. — Руки куда не надо не совать! Работать бережно, стенд один, а вас толпы. Что сломаете — разбор будет, пожалеете, что поступили. Всем все ясно?

Ребята согласно загудели, и он включил стенд. Рванули все одновременно, но по здравом размышлении стало понятно, что толпиться вокруг трех датчиков не дело, и я, властью данной мне должностью старосты, постановил, что будем разбиваться на тройки и меняться.

В итоге первой у заветной шкалы встала Полина, а двое ребят за ее спиной взяли тетрадь и часы. Показания менялись даже без груза; причиной мог быть нагрев, но это еще предстояло проверить. Через десять минут тройку дисциплинированно сменили. Полина неохотно уступила место, зато сразу нашла путаницу со временем в записях. И они с Глебом принялась разбираться, кто ошибся, пока я объяснял следующим, что делать.

За час у стенда побывали все, кроме нас с Глебом, потом проверили прибор с грузом и без него. Сравнение холодного и прогретого стенда под одной нагрузкой осталось на следующее занятие. О времени Бережной велел спросить в пятницу после пар, и Полина попросила предупредить ее заранее, чтобы не уехать домой, и я записал напоминание.

А в четверг мне позвонил Даня Берестов, с которым мы познакомились у Голицыных. Попросил о встрече, пришлось снова перекраивать расписание, которое становилось все плотнее и плотнее, и выгадывать время. В итоге сговорились на субботу и пересеклись у главного входа, чтобы далеко не бегать. Уселись на скамейку, и Даня вытащил папку с записями о приборе, который уже трижды вернулся из ремонта.

— Прости, Ром, что так долго, — начал оправдываться он, но я отмахнулся, погружаясь в записи.

Казалось бы, ну зачем мне это, своих дел не хватает? Но, с одной стороны, это было просто интересно, я соскучился по настоящей, живой работе, все-таки в этом прошла вся моя жизнь, а расставаться с многолетними привычками не так уж просто. А во-вторых, Берестов — это связи. В этом мире на аристократию завязано слишком много, чтобы так легко отмахиваться от таких вещей. Я не был от этого в восторге, но вынужденно принимал правила игры, заранее строя себе задел на будущее. Пляши и радуйся, система, кажется, именно этого ты от меня все это время и добивалась.

— Надо проверить, как у заказчика работает, — принялся я накидывать фронт работ, чувствуя, как во мне ликует не умерший в прошлой жизни инженер.

— Предлагаешь прямо к ним съездить?

— Ну да, — кивнул я, — с мастером. Пусть посмотрит и возьмет отдельный прибор, температуру проверить. Пока даже непонятно, регулятор врет или в шкафу действительно перегрев.

Даня достал ручку и записал на обороте мои вопросы.

— А если опять ничего не случится?

— Тогда хоть эти измерения останутся. Будет с чем сравнить, когда снова начнется. По трем одинаковым строчкам я ничего толкового не скажу.

Он вздохнул, убирая папку обратно в рюкзак:

— Ладно, договорюсь. Могу тебя потом еще побеспокоить?

— Конечно. Мне самому интересно, что у вас там происходит.

Он поднялся, и я проводил его до остановки. По дороге Даня еще расспросил, что именно записывать при проверке, и дополнил листок, положив папку на перила…

Во вторник после занятий я принес гитару к Лехе Сомову. Руслан уже сидел у него, слушая мой диск. К следующему вечеру он просил оставить «Крошку», но я приготовил еще две песни.

— Давай лучше «Районы-кварталы», — предложил я, когда закончилась запись. — Под них ведь тоже танцуют. — Откровенно говоря, привязываться к «Крошке», которую в первый раз спел чисто по приколу, мне совершенно не хотелось. Просто воротило от мысли, что мое пение будет ассоциироваться теперь только с ней.

— А вторую какую? — с сомнением протянул он. — Только не такую, чтобы все по стенкам разошлись.

Я заиграл «Вечную молодость», которую пел у Голицыных, и спел первый куплет. Леха перестал возиться со шнуром и начал отбивать такт ладонью по колену.

— Вот эту давай, — решил он по итогу. — И гитары прибавим, а то в прошлый раз тебя самого слышно было лучше.

— Ну, попробуем, — согласился Руслан. — Только без третьей песни на бис, Ром, ладно? Минут десять тебе оставлю.

Меня все устраивало, и я попросил поставить меня на восемь. В субботу истекали четырнадцать суток с принятия задания системы, и заканчивать впритык к сроку не хотелось. Руслану было все равно, и он согласился, а я за оставшиеся дни порепетировал обе песни, убрав длинные проигрыши, и в целом почувствовал, что готов.

Так что в субботу на общажную дискотеку я пришел, что называется, во всеоружии. В смысле с голосом и гитарой. Негусто, но для выступления этого вполне хватало.

Заметив меня, Руслан выключил музыку, а Леха поправил стойку и отодвинул гитарный микрофон еще на ладонь.

— Я гитару подстрою по громкости, — сказал он. — Ты только от микрофона далеко не отходи, а то тебя не слышно будет.

— Готов? — спросил Руслан из-за пульта и помахал мне. Дождался моего кивка и подбодрил: — Давай, народ уже ждет.

Я вышел к микрофону и проверил строй. Почему-то на этот раз я отчетливо боялся разочаровать тех, кому понравилось первое выступление. Надо же, сам не заметил, как втянулся. Сначала пел иногда и по фану, больше для себя, чем для посторонних слушателей. А теперь как-то так вышло, что уже начал ждать этих коротких выступлений и переживать, что не оправдаю ожиданий.

К тому же, как сказал Руслан, народ к нему подходил и спрашивал, буду ли я еще петь, отчего мне сделалось приятно и страшновато. Ребята еще разговаривали, у столов кто-то смеялся и болтал, а Жанна с Верой уже стояли перед самым микрофоном. Денис с Ильей заняли место у стены, Кан встал у дверей, скрестив руки на груди. Феликса в холле я не увидел и высматривать не стал — хотелось надеяться, что сегодня его тут вообще не будет. Он в последнее время как-то залег на дно, и за две недели с той дискотеки я его видел лишь однажды, и то в универе.

— Всем привет! — поздоровался я. — Сегодня я спою вам пару новых песен, которые вы, скорее всего, не слышали. Первая называется «Районы-кварталы». Если понравится, подпевайте!

И без лишних прелюдий начал играть.

Первую строчку я спел быстрее, чем нужно, услышал это сам и сбавил на второй. Очень быстро Жанна начала поводить плечами, а к концу первого куплета они вместе с Верой уже танцевали перед микрофоном. На припеве она оглянулась на двух девчонок у стола, что-то сказала им и подвинулась, освобождая место. Те подошли, и я стал петь увереннее: теперь передо мной были не только свои. Парень в клетчатой рубашке, который две недели назад требовал у Руслана поставить что-нибудь быстрое, послушал полприпева и кивнул мне, будто выдал высочайшее одобрение. Я кивнул в ответ и следующие строчки пел уже ему.

Ко второму куплету перед микрофоном стало теснее. Девчонки от столов сдвинулись ближе и запрыгали, кто-то запел, не попадая в слова. Илья кивал в такт, а Денис протиснулся к Вере и принялся подпевать прямо ей в ухо. Она, не переставая раскачиваться, стукнула его по плечу, и он заржал, сбившись с припева.

Где-то на втором куплете я перестал следить за пальцами. Просто пел, смотрел, как хлопают над головами, и на строчке про красивый уход кивнул в сторону дверей, где стоял Кан. Тот не улыбнулся, но брови поднял. Хорошо зашло, черт возьми! Люди подпевали, а я уже ждал следующего припева, чтобы услышать их опять.

— Я ухожу, ухожу красиво! — проорали вместе со мной ползала.

Народ принялся хлопать, не дожидаясь последнего аккорда. Я улыбнулся, перевел дыхание и объявил:

— А теперь «Вечная молодость».

И взял первые аккорды, ударяя по всем струнам. Люди передо мной продолжали танцевать, и я чуть прибавил голоса, чтобы слова не потерялись за гитарой. Девчонка, успевшая отойти к столу, повернула обратно. Денис протянул Вере руку, она с сомнением посмотрела на нее, но все-таки взялась. Первый поворот у них не вышел: он потянул не туда, она наступила ему на ногу, и оба остановились, хохоча.

Я чуть не засмеялся вместе с ними, но опомнился и мимо нот не промазал. Пока я распутывал отношения в школьном ансамбле, Денис попробовал снова. На этот раз Вера повернулась и сама потянула его за собой. Рядом танцевали еще две пары. У столов слушали внимательнее, и, когда очередь дошла до учителя пения, кто-то заржал так, что я расслышал даже за гитарой.

Знакомую песню петь было легко. Я уже не боялся оторвать взгляд от грифа и спокойно смотрел в зал. Народ развлекался вовсю, кто-то подпевал, кто-то танцевал или отбивал такт. А на припеве мне захотелось самому пойти танцевать. Жаль, нельзя отдать кому-нибудь гитару! Я доиграл до конца и заглушил струны ладонью.

Вера засвистела. Денис отпустил ее руку и захлопал, а Жанна показала мне два больших пальца. Я поклонился, придерживая гитару, и выпрямился под новые хлопки. Эх, век бы так стоял! Поймав себя на этой мысли, хмыкнул: надо с этим завязывать, а то подсяду на иглу и прощай, карьера инженера!

— Еще одну! — крикнули от столов. — Гончаров, третью давай!

— На две договаривались, — ответил я, снимая ремень с плеча. — В следующий раз. Руслан, давай музыку!

Руслан включил запись и показал мне большой палец. До четверти девятого оставалось несколько минут. Уложился, еще и время осталось.

Жанна подошла, когда я уже сделал шаг от микрофона.

— Ром, убирай гитару и иди к нам, — попросила она, перекрикивая заоравшую из колонок музыку. — А то ты нам спел, а сам и не потанцуешь.

— Сейчас, Жанн. Только в чехол уложу.

— Мы у стола, — сказала она и вернулась к Вере.

После нее рядом появился Кантемир и тронул меня за плечо.

— Ром, а можешь вторую еще раз уже дома сыграть? — неожиданно попросил он. — Интересно послушать, а здесь половину слов не разобрал. — Вот интересно, а ведь я не замечал за соседом такой уж любви к музыке.

— Сыграю. Только дай сегодня потанцевать, а то девчонки заждались, — рассмеялся я, чувствуя, что настроение у меня просто улетает к небесам.

Это, наверное, был самый лучший вечер, что я успел провести в этой общаге, хотя жилось мне тут хорошо, можно сказать, отлично.

Гитару я уложил в чехол за пультом. Руслан прибавлял громкость понемногу, народ пошел танцевать, и у меня появилась минута, когда никто ничего от меня не хотел. В эту минуту система и открылась.

Задание «Повторное приглашение» выполнено.

Живая часть общего вечера проведена: два номера в объявленное время, согласованное с организатором.

Начислено: «Счастливый случай» — одно включение везения продолжительностью в пять минут. Применяется по решению пользователя.

Везение на пять минут? Как оно вообще сработает? И куда его девать: на экзамен, на лотерею, на разговор, который иначе не вытянуть? Не знаю. Пусть лежит, пока не понадобится по-настоящему. Закрыв системное окошко, я застегнул чехол.

— Ром, подожди, не убегай! — окликнули меня.

Ко мне протиснулся рыжий парень, а за ним долговязый, со стаканом. Второго я заметил еще во время выступления: он стоял недалеко от Лехи и подпевал припев «Районов».

— Здорово. Я Виталик, — сказал рыжий, протягивая руку. — А это Слава. Мы из университетской команды КВН. Ты нигде не играл?

Я пожал обоим руки.

— Не, не играл. А вы народ набираете?

— Ага. Нам бы с музыкой помочь. Ты на слух подбираешь?

Ответить я не успел: Руслан прибавил громкость, и Слава тоже что-то спросил. Расслышать удалось только конец про гитару.

— Пацаны, давайте в коридор, тут не слышно ни хрена.

В коридоре я прислонил чехол к подоконнику, а Слава допил лимонад и выбросил одноразовый стаканчик в урну.

— Я спрашивал, только на гитаре играешь? У нас еще пианино есть, но оно расстроенное.

— На гитаре. Подбираю, да. А что у вас за номер?

— Пока приветствие собираем, — объяснил Виталик. — Хотим в конце все вместе спеть. Под запись пробовали, но у нас то один раньше начнет, то другой. С живым человеком проще будет.

— Ром, а приходи к нам во вторник, — поддержал Слава. — Я тебе напою, что мы придумали, попробуем вместе сыграть.

— Да я как-то не представляю себя даже на сцене… — засомневался я, правда, не столько в своей способности спеть, сколько в нагрузке. И так времени ни на что больше не хватало.

— Ты пока послушай, — добавил Виталик. — Сразу во все номера тебя пихать никто не собирается.

Я не спешил соглашаться, колебался. С КВНом хотя бы сначала надо узнать, когда они репетируют.

— А часто собираетесь, пацаны? У меня еще практикум по средам, могу не успеть. Плюс староста группы, там тоже нагрузка.

— Во вторник и в четверг, вечером. Перед игрой почаще, — ответил Виталик. — Ты пока один раз приди, во вторник. Не понравится, так и скажешь.

— Во вторник могу, — сказал я. — У вас уже есть что спеть или мне что-нибудь поискать?

— Есть наброски, — ответил Слава. — Слова принесу, там пока два куплета. Если у тебя что-нибудь есть, тоже приноси, вместе послушаем.

— Ладно, я подумаю, что можно спеть. И гитару возьму.

Да, я был загружен. Нет, не так, я был очень загружен. И все равно ужасно хотелось посмотреть на их репетицию. Песню перед залом я спел, а вот выступать с командой никогда не пробовал. И ведь там придется договариваться, подстраиваться под других. Если они собьются, мне тоже придется выкручиваться. Хотел бы я послушать, что у нас получится.

— А во сколько во вторник? И где вас искать?

— К семи приходи, у лифта на первом встретим. Я за тобой спущусь, — пообещал Слава.

Мы обменялись номерами. Виталик попросил написать, если не получится прийти, и я пообещал. Тут из холла выглянула Вера.

— Ром, ты еще надолго? Мы тебя ждем вообще-то.

— Уже иду. До вторника, пацаны.

— Давай! — Виталик подхватил Славу под локоть, освобождая нам дорогу.

Прихватив чехол с гитарой, я махнул им на прощание рукой и пошел к Вере, а парни остались в коридоре.

— Что они хотели? — спросила девушка.

— В КВН позвали. Схожу на репетицию, посмотрю, что у них там.

— Ясно, — нисколько не удивилась Вера. — Ну идем, а то Жанна уже собралась за тобой идти.

Жанна… Блин, может, плюнуть на все и замутить с этой понятной и веселой девчонкой? А то по утрам меня спасают только тренировки с Каном и контрастный душ, но даже с этим, чувствую, клапаны скоро сорвет.

Я Жанне нравлюсь, это сложно не понять, и мне она приглянулась. Э нет! Стоп. Головой подумай, Гончаров, ты точно хочешь все усложнить еще больше?