Глава 4

4. Ритуал бракосочетания или новые испытания?

Королева Соры -  Черлиндреа Данан была в прескверном настроении. Когда она поняла, что красивую незнакомку прислал их Бог, готова была сама ее разорвать. Она очень долго старалась навести свои порядки, и только приблизившись к тому, чего так желала (полной власти и матриархата), непонятно откуда вывалилась Самойлава. Это имя рода заставляло ее инстинктивно содрогаться, настолько оно было неприятным и немодным.

Новость священника во время совета о том, что неизвестная лейла находится в бессознательном состоянии в храме, поначалу ее обескуражила. Королевский дворец не проходной двор, куда возможно попасть лейле с улицы. А заявление при других лейлах лишало ее возможности скрытно решить проблему. Выхода из щепетильной ситуации, кроме как доставить лейлу в покои, и подождать ее прихода в сознание не было, что изрядно взбесило Черлиндрею, подсознательно заставив ненавидеть лейлу.

Но ничего, она уже решила, как выберется из щепетильной ситуации, не нарушая никаких божественных правил. Эта Самойлава еще сама захочет убежать из их мира.

Черлиндреа, выбрав одно из самых дорогих платьев, увешанное тысячами драгоценных камней, шла в храм, чтобы лично поприсутствовать на церемонии, которая поможет ей избавиться ото всех проблем.

Первым мужем пришлой станет – борец за равноправие между мужчинами и женщинами – Антеон Бэггинс, доставший ее своими петициями и прочей разной ерундой, которую она даже не просматривала. Вторым – Иладар Сэквиль – блондин, которого каждая лейла стороной обходит. И, конечно же, любимый сынок Фелиситы Магьер – Риордан Магьер. Она хотела устроить переворот и забрать власть себе, вот пускай теперь о сыне думает, мстительно решила для себя Черлиндреа.

Она сейчас была безумно горда собой. Одним махом избавилась от всех, кто ей мешал. Да еще и Юля выбрала дом подальше, хотя лично она сама предпочла бы тот, что ближе к самым скандальным лейлам в их мире. Но это тоже хорошо, не зря же она разрешила показать только эти поместья, любой выбор был хорош.

***

Юля стоически терпела, когда ее отвели в гостевую комнату и показали на ванную комнату. Ванная была очень похожа на обычную земную ванную, поэтому от помощи мужчин-служащих она отказалась, даже не представляя себе такой вариант омовения.

Быстро приведя себя в порядок, вышла обратно в одном халате, не имея больше вещей, чтобы скрыть наготу.  Все, что было дальше, ей бы хотелось забыть. Ее вертели, как куклу, наряжая и украшая. И если белье она надела сама, быстро вернувшись в ванную, то дальше ее просто впихнули в красное бальное платье украшенное вышивкой, надели красные туфли лодочки на устойчивом каблуке и занялись прической. Макияжа, как такового тут не было и все, что ей досталось – это краска для губ.

Вообще, мужчины в роли парикмахера, стилиста и вообще всего возможного, было для нее немного дико, хотя, кто она такая, чтобы что-то говорить? Им нравится, значит все нормально. Тем более на Земле есть очень много известных мужчин, которые занимаясь похожей работой, и были успешны и счастливы.

По завершению всех манипуляций главный среди мужчин подвел ее к зеркалу, и она с удивлением посмотрела на себя. Выглядела она просто шикарно, ярко-красное платье подчеркивало все выпуклости и хорошо держало грудь, делая ее еще аппетитней. Черные локоны были собраны в высокую изящную прическу, открывая шею и изящные ключицы. И даже отсутствие макияжа не портило всей картины. Ее кожа была идеальной, без единого изъяна, а красная краска для губ делала их еще красивей, при этом хорошо оттеняя зеленные глаза с россыпью черных длинных ресниц.

Красотка, – с восторгом подумала она, рассматривая себя.

В храм ее вел все тот же мужчина, что подвел к зеркалу, и ей даже стало немного стыдно. Он успел за пару часов слепить из нее настоящую принцессу, а она даже имени его не знала.

– Спасибо, – тихо сказала она, стоя рядом с дверью в храм.

– Это честь для меня, лейла. И вы прекрасны, – улыбнулся он.

Двери открылись бесшумно, а в зале стояло куча людей, которых Юля и не видела ни разу. Да она даже женихов своих не видела и готова была выть от отчаяния. За нее решили все сами, а она не смогла ничего с этим сделать, не зная законов этого мира.

Слёзы готовы были политься из глаз, но вместо этого на губах расцвела улыбка. Она потом поплачет, когда рядом никого не будет, а сейчас будет только улыбаться, на зависть всем недоброжелателям.

Ее провели до самых весов, где стояли трое мужчин, а за весами мужчина в белой украшенной камнями расе. Священник, – сазу поняла она и решила лучше рассмотреть троих с ее стороны. Если она не ошиблась, то именно им предстоит стать ее мужьями.

Юля ожидала увидеть уродов или неформалов каких-то, но увидела приличных мужчин, с мужественными чертами лица. Все трое, как на подбор, были за метр восемьдесят, только отличались цветом волос. Первый от весов стоял брюнет с черными, как смоль волосами, подтянутый, крепкий, с прямым носом и мужественными чертами лица. И если Юля не ошиблась, то с карими глазами. В его взгляде не было ребячества или какой-то раболепной наклонности, он явно знал себе цену.

Вторым стоял голубоглазый блондин, немного смазливый на вид. Он походил на модель какого-то известного журнала для женщин, которые пускают слюни, рассматривая красавчиков. Но смотрел он не так уверенно, как будто подсознательно ставил себя ниже того же брюнета, хотя ничем ему не уступал.

И последний зеленоглазый (если она правильно рассмотрела) шатен. Высокий, явно моложе остальных мужчин, еще с ребяческим блеском в глазах, и шальной улыбкой на губах. Он рассматривал саму Юлю не с меньшим любопытством, и от этого ей даже стало немного стыдно.

Спас ее от прятанья глаз и румянца священник, попросив надрезать ладонь ножом для ритуала брачующихся. От такого новости Юли захотелось засунуть ладони за спину, чтобы ее никто не резал. Все происходящее уже казалось ей варварством, а не ритуалом.

Мельком глянув в сторону мужчин, она перевела взгляд на священника и скрепя сердцем приняла нож, надрезая совсем немного свою ладонь и подставляя ее под явно золотую чашу, усыпанную драгоценными камнями.

Одно расточительство…

Мужчины без слов тоже порезали свои ладони, даже не скривившись. Вздохнув и призвав себя к спокойствию, Юля ждала дальнейших указаний, ведь ничего не знала.

– Как будет называться ваш род, лейла? – поинтересовался священник, а Юля оторопела.

Ее никто не предупредил, что нужно как-то называть свой род, да и фамилия у нее обычная, чтобы называть ею. К тому же – это другой мир, тут правила другие, и вряд ли они вообще поймут род Самойловых.

Мысли закружились в голове с бешеной скоростью, ей сейчас надо назвать свою семью, и как говорится: «Как назовешь корабль, так он и поплывет».

От чего-то хотелось, чтобы их семья ассоциировалась с любовью. Ведь тут главенствует Бог Любви, поэтому в голову пришло только одно слово «Амара» – с латыни обозначающее любовь.

– Наш род будет называться – Амара,  – четко выговорила она ровным голосом.

В храме загудели люди, обсуждая ее выбор, а она старалась стоять ровнее, чтобы не передумать ни на секунду и не сказать уже привычное Самойлова.

– Хорошо. Теперь ваш род будет носить имя Амара. Прошу произносите свои клятвы.

Первым заговорил брюнет, а Юля внимательно его слушала, стараясь не пропустить ни одного слова.

– Я, Антеон Бэггинс, по своему желанию вступаю в род Амара в качестве мужа. Клянусь ни словом, ни действием не обижать свою жену, хранить ей верность и подставлять свое плечо, – закончил он и выпил разбавленную вином кровь из кубка.

– Я, Иладар Сэквиль, по своему желанию вступаю в род Амара в качестве мужа. Клянусь ни словом, ни действием не обижать свою жену, хранить ей верность и подставлять свое плечо, – закончил второй и так же отпил.

– Я, Риордан Магьер, по своему желанию вступаю в род Амара в качестве мужа. Клянусь ни словом, ни действием не обижать свою жену, хранить ей верность и подставлять свое плечо, – проговорил третий мужчина и сделал глоток из кубка.

Юля слушала их клятвы и недоумевала, а где же слова о любови, вечной и чистой? Верность и плечо – это, конечно, хорошо, но разве семья состоит только из этого?

– Скажите, принимаю, – подсказал священник, видя заминку.

Юля глянула на него, как на букашку и презрительно фыркнула, не удержавшись, а потом несколько раз глубоко вздохнула. Она не будет говорить трем взрослым мужчинам, которые поклялись ей, хоть и не так, как ей хотелось бы, это мизерное слово. Как будто товар принимает.

– Я, Юля Самойлова, по своему желанию вступаю в род Амара в качестве супруги. Клянусь в горе и радости, в богатстве и бедности любить своих мужей и быть им верной женой.

Юля замолчала и, отобрав кубок у Риордана, выпила одним глотком вино с кровью, ставя его на чашу весов и слушая, как по тихому храму разноситься громкий стук соприкосновения. Тишина была давящей, еще до этого перешептывающиеся люди смотрели на нее во все глаза. Даже ее уже мужья уставились на нее, не моргая. Она уже и сама поняла, что совершила что-то из ряда вон выходящее, но толком подумать об этом не успела.

У самого уха она услышала тихий шепот Амура и только одно слово «Принимаю», а после у нее закололо запястье, на котором показалась татуировка маленьких птичек, в которых она узнала неразлучников. Три птички летели одна за другой и до того красиво смотрелись, что она инстинктивно погладила их подушечками пальцев другой руки, невесомо касаясь.

– Амур принял клятву, – не своим голосом почти прокричал священник, а Юля только посмотрела на мужчин, не сводивших с нее взглядов.

Теперь ее мужчин.

_