46

Только оказавшись в ледовом манеже, я понимаю, как сильно за эти дни успел соскучиться по хоккею. Якоб и Марк кутаются в кофты, а у меня при взгляде на лед будто растут крылья – я хочу туда, к ребятам, облаченным в тяжелое снаряжение. Хочу взять клюшку, ударить по мячу! Эх…

Мы занимаем места, когда игра уже в самом разгаре. Мне не сидится, хочется подбежать к бортам, вдохнуть полной грудью ледяной дух, толкнуть соперника плечом, ускориться и атаковать. Я даже подпрыгиваю на месте, следя за игрой.

На седьмой минуте Шеллей Парк срывает двойной куш: четкий угловой – и они уже в отрыве. Но, впрочем, легкой победы не случается: школа Брайт Фоллз, усилив давление, летит в атаку. На 40-й минуте их лучший бомбардир цепляет в падении Винса, и Артур выигрывает у голкипера 12-метровую психологическую дуэль – 1:1!

– Черт! – Грызет костяшки пальцев Марк.

– Да погоди ты! – Двигает его локтем Якоб.

Безукоризненный залп с углового – гол в ворота Брайт Фоллз во втором тайме! Но уже через пару минут ляп в обороне быстро приводит к отыгрышу – 2:2.

Снова угловой, и 3:2 – Шеллей Парк опять ведет.

– Вот бы тебе туда сейчас, – отвлекает меня от схватки Люси, пробравшаяся к нам через толпу болельщиков.

Парни сдвигаются так, чтобы она могла сесть с нами, и я накидываю ей свою кофту на плечи:

– Сегодня мне нужно, чтобы они проиграли. – Напоминаю ей.

Но голкипер нашей команды в концовке тащит два удара в упор, а Артур оформляет хет-трик.

– 3:3… – Причитает Марк, взволнованно кусая губы.

– Они не сдадутся. – Говорю я, глядя на игроков лицея Шеллей Парк. – У них всегда есть козырь в рукаве!

– Ты так уверен. – Замечает Люси, бросая на меня заинтересованный взгляд.

– Я изучал стиль их игры, сильные и слабые стороны игроков. – Подмигиваю ей. – Эй, ты не замерзла?

– Не-а. – Улыбается она смущенно.

Мы смотрим друг на друга как-то особенно долго: как будто этот взгляд означает что-то большее, чем просто дружескую поддержку.

– Спасибо, что пришла. – Говорю я.

Но мой голос тонет в криках болельщиков, потому что бомбардир Шеллей Парк, совершив коварный удар издали, крушит оборону нашего голкипера и забивает победный гол. Звучит сигнал к окончанию игры.

– Да-а-а! – Ору я, вскидывая вверх кулак.

– Ура-а-а! – Радуются парни.

Мы одни на трибуне радуемся проигрышу собственной команды, но, к счастью, наши возгласы тонут в море пробирающего до мурашек возмущенного воя толпы.

– Поздравляю, – говорит Люси.

Я не слышу ее, но читаю по ее губам. И как только она поднимается вслед за нами с сиденья, я заключаю ее в крепкие объятия, подхватываю и отрываю от земли. Ощущая, как руки Люси смыкаются на моей спине, я почему-то думаю о том, что даже мысль о возможности подобной близости между нами несколько дней назад я бы не допустил.

– Что теперь будет? – Тоненьким голоском интересуется она, когда я ставлю ее обратно на пол.

Люси выглядит смятенной и взволнованной, отпуская меня после нашего объятия.

– Я пойду требовать свой выигрыш. – Гордо объявляю я.

– Может, не стоит? – Она качает головой. – Дин…

– Это не ради меня. – Отвечаю я честно. – Хотя, это я закусился с Артуром и Винсом. Это все ради Дина. Чтобы ему не пришлось больше это переживать.

– Ты же знаешь, что они не пойдут на это. – Ее губы дрожат.

Я наклоняюсь к ее лицу и убираю прядь ее волос ей за ухо.

– Знаю. – Говорю с улыбкой.

– Дин! – Люси в отчаянии хватает меня за руку.

– Не останавливай меня. – Шепчу я ей на ухо. – Лучше подожди в холле, хорошо?

Она не отвечает. Вздохнув, провожает меня взглядом.

Я удаляюсь в раздевалку, не сказав ничего парням. Им ни к чему быть там, ведь все мы понимаем, чем может закончиться этот разговор.

– Так что? – Спрашиваю я у Винса и Артура, когда они, хмурые, выходят из раздевалки с сумками.

Я встречаю их в смежном с раздевалкой помещении. Стою, навалившись на шкафчики и небрежно сцепив руки в замок на груди.

– Готовы выйти со мной в холл и прилюдно объявить себя гомиками? – Усмехаюсь. – Не думаю, что вы, голубки, сильно подпортите этим свою репутацию, все и так привыкли видеть вас вдвоем. К тому же, – добавляю я, видя, как на их лицах закипает ярость, – ничего постыдного в нежном отношении мужчин друг к другу нет: мы ведь живем в продвинутом обществе, никто не станет вас за это осуждать! На дворе не девятнадцатый…

Я не успеваю договорить, потому что Артур, швырнув на пол сумку, подлетает ко мне и наносит удар, от которого мне удается-таки увернуться.

Но уже следующий летит мне прямо в челюсть – и хоть и проходит вскользь, но я ловлю пару искр и перестаю чувствовать щеку.

– А что такое? – Спрашиваю я насмешливо. – Разве вы не проиграли?

Винс бросает сумку на пол и тоже приближается ко мне. Теперь они заходят с двух сторон, отсекая мне пути к бегству.

– Нормальные парни обычно держат слово. – Потерев щеку, замечаю я. – Ах, да, вы же…

Артур бьет мне в живот, но за мгновение до этого я успеваю садануть ему в нос.

– А-а-а! – С диким ревом он сгибается пополам, хватаясь за переносицу.

И тут меня настигает удар Винса – короткий, прямиком в солнечное сплетение, и я валюсь на колени, потеряв ориентацию. Мое дыхание обрывается, а воздух колом встает в груди.

– Как ты? – Винс наклоняется к Артуру.

– Вроде не сломан… – Едва не хнычет тот.

– Двое на одного – опять не по правилам. – Кашляя, с трудом произношу я.

На шум из раздевалки выглядывают другие игроки.

– Вы чего? – Удивляется голкипер Ильф, прижимая к бедрам полотенце. Он только из душевой. – Что происходит?

Из-за его спины появляются и другие хоккеисты, в разной степени одетые.

– Эти говнюки не хотят признавать поражения! – Поясняю я, пытаясь выпрямиться.

И тут же озверевший Артур сбивает меня с ног резким ударом в живот.

–Все равно говнюки! – Кашляю я, изгибаясь от боли.

– Ты чего, Арт? – Парни валят толпой из раздевалки к нам. – Это ведь тот ботан, с которым вы поспорили в столовке?

– Он. – Подтверждает Артур.

И Винс, решив, что сейчас самый подходящий момент, чтобы нанести еще один удар, пинает меня по ноге.

– А-а… – Стону я. Стискиваю челюсти и выдавливаю. – Все равно говнюки! – И начинаю дико смеяться. – Говнюки!

– Я его сейчас! – Рычит Винс.

Но кто-то из хоккеистов успевает схватить его за куртку:

– Эй!

– Говнюки! – Ржу я, кашляя и давясь. – И трусы!

– Ах, ты с… – Злится Артур, но он не успевает договорить.

Что-то проносится молнией по помещению, врезается в него и сбивает с ног. Артур падает на спину, точно тряпичная кукла, и мне не сразу удается сообразить, что это было. Я понимаю это только спустя мгновение, когда Марк, поправив кудряшки, оборачивается ко мне:

– Ты советовал мне думать головой. Я так и сделал!

– Эй, Арт! – Бросается к Артуру его верный товарищ Винс. Он бьет его по щекам, пытаясь привести в чувство, а тот лишь сдавленно мычит.

– Хороший удар. – Замечает один из хоккеистов, Ларс, который играет в защите. Он переводит взгляд на Марка. – Слушай, парень, а ты не хотел попробовать себя в хоккее?

– Возможно. – Выгибает грудь колесом Марк. – Сейчас голова перестанет кружиться, и я подумаю над этим!

Он смеется, потирая лоб.

– Идем. – Протягивает мне руку Якоб.

Я трясу головой, пытаясь понять, когда эти двое успели появиться тут, и как один из них мог свалить с ног такого здоровяка как Артур?

– Вставай, Дин. – Он склоняется надо мной, помогая подняться.

Я с трудом отрываю задницу от пола, у меня все еще нарушена координация.

– Я вас урою, вы, трое безмозглых..! – Бросается на нас Винс.

Но хоккеисты дружно преграждают ему дорогу.

– Полегче, Винс! – Серьезно говорит Ильф. – Был уговор, и все слышали о нем. Мы проиграли сегодня, так что прими поражение достойно.

– Не лезь к ним уже. – Предупреждает Ларс. – Оставь этих ребят в покое. Слышишь?

– Мы не станем дальше унижать вас, заставляя при всех признать себя проигравшими. – Вступает в разговор Якоб, оглядывая огрызающегося Винса и шатающегося, едва стоящего на ногах Артура, через стену из выстроившихся между нами хоккеистов. – Просто потому, что мы лучше вас. Но я предупреждаю, что лучше нас не трогать!

– Да, иначе не поздоровится, – явно поймав кураж, бросает Марк.

И мы втроем покидаем помещение.