Глава 19.3

***

Он тут же отступил назад, но вовсе не потому что беспокоился за то, что она увидит его лицо и сможет узнать его.

Она - не жилец, тут не надо быть экспертом.

Бобби Джонс, тот самый, что улыбался ей меньше часа тому назад, отступил, чтобы не вляпаться ботинками в стремительно ширившуюся лужу крови. Не хватало только унести что-нибудь с места преступления. Все обставлено в лучшем виде, так, как будто произошел несчастный случай. Все слышали, как он предупреждал о ветхости ее развалюхи, но мало ли что могут решить местные копы. Кто знает, на чем будут настаивать ее родственники?

Кэш моргнула, пытаясь прочистить глаза и сконцентрировать взгляд. Лица незнакомца не было видно, оно было скрыто в темноте ночи. В ее памяти отчеканилась картинка, возвышающегося над ней темного силуэта мужчины. Мир окончательно потемнел.

Бобби Джонс присел рядом с телом женщины, дотрагиваясь до того участка на шее, где обычно бьется пульсирующая жилка яремной вены, затем достал пачку одноразовых салфеток и как следует протер его. Помедлив немного, он, взявшись за собачку молнии все той же салфеткой, сдвинул ее вниз, поглядев на полную, даже в таком положении грудь девушки.

-А ничего была, - проговорил он, затем вернул молнию на место, спрятав салфетку в карман куртки. - Сиськи что надо.

Резко поднявшись, он еще раз убедился в том, что на месте, где он только что сидел не осталось ничего кроме чистого асфальта. Мужчина поспешил обратно к машине, доставая на ходу телефон, но в последний момент передумал.

Позвонит и сообщит, как все прошло потом, когда будет в городе. Жизнь научила его тому, что лучше перестраховаться, не тупить и не медлить. Чутье подсказывало ему, что лучше убраться отсюда и как можно дальше. Чтобы не утверждала, как бы не уверяла его Минди в том, что в этот час тут никого быть не может и не должно, но чем черт не шутит, случиться может всякое.

Вернувшись к машине, он сел во внутрь, завел двигатель и поспешил вернуться обратно в город. Он не стал осматривать автомобиль на дороге, его радиаторную решетку, решив, что сделает это дома, в тишине и спокойствии небольшого гаража, на всякий случай встанет пораньше и отвезет машину на автомойку при автомастерской.

На въезде в город, сворачивая на улицу ведущую к центру, он чуть было не столкнулся с внедорожником Пэйна, смачно выругавшись при этом.

-Чертова дура! Поручилась за Пэйна, но даже дома его удержать не смогла!

Бобби поспешно свернул на одну из улиц, направив тачку прямиком к бару Сэма. Он спешил скрыться с глаз долой, матеря при этом школьную подружку. Ему не хотелось попасться на глаза, тем более мелькать на записях камеры видеорегистратора, что стоит в гелендвагене Пэйна.

Отвела его судьба от встречи с ним, вот и славно! Надо торопиться домой, завтра еще рано вставать.

Деньги и цацки, что лежали у него дома, приятно грели воображение, открывая неплохие перспективы на будущее, но все же они не были той самой астрономической суммой, из-за которой он готов был попасть за решетку.

Мужчина достал из куртки телефон, теперь уже не опасаясь звонить бывшей подружке. Угораздило же его в свое время связаться с малолеткой, но благодаря ей у него есть какие-то, но деньги.

-Как все прошло?

Бобби остановил машину в темном проулке, так и не доехав до бара, он смотрел на старую едва подсвечиваемую неоном вывеску, которую давно не мыли и делать этого похоже никогда не собирались. На стоянке у бара машин совсем немного, даже десятка не наберется. Немудрено. Завтра рабочий день, кому захочется тащиться на работу с больной головой и диким похмельем? Вдобавок ко всему еще и без машины.

-Бобби? – в голосе женщины послышались визгливые нотки, что говорило о том, что она волнуется.

От этого оклика Бобби вздрогнул, он задумался, потерев разбитую переносицу, некогда идеального носа. Ничего не осталось от былой красоты, ничего с чем можно было бы начать новую жизнь. Ни в спорте, ни в модельном бизнесе, как того хотела тетка, ни в музыке. Хотя, музыка – единственное, что привлекало его и по сей день. Тюрьма забрала не только лучшие годы, но и подростковую внешность. Теперь в нем двести с лишним фунтов веса, добавилось мускулов, появилась отечность и даже некая неповоротливость. Он еще хорош собой, но теперь таких - в кого не кинь, на кого не взгляни.