Глава 55

Валес Время в омуте страданий замедляется, и обычный земной час здесь может превратиться в долгий мучительный месяц, который в свою очередь изнывающей в агонии душе уже покажется вечностью. Поэтому пытаться понять, как долго я уже пробыл в камере, было бесполезно. Голова гудела, и казалось, мозги давным-давно превратились в желе от мелькающих в сознании видений. Я одни за другими просматривал кадры из жизни покойных грешников, ощущал их раскаяние и пропускал испытываемую ими боль через своё тело. Отвлечься на мысли о Лере и нашем с ней будущем ребёнке какое-то время получалось, но потом начался настоящий ужас, который заставил меня метаться по камере, будто обезумевшего зверя, царапать каменные стены ногтями и срывать горло от диких криков. Иллюзии казались настолько реальными, что я всё чаще воспринимал их как действительность, и это рвало на части мои сердце и душу. Образ Валерии, который когда-то помогал не впасть в отчаяние, всё чаще приводил в бешенство. Я смотрел, как любимая надменно смеётся, глядя мне в глаза, а потом страстно отдаётся Виктору, стонет и изгибается в его руках, словно шлюха. В памяти иногда проскакивали мысли о печати, и тогда сцены жаркого секса сменялись на кадры жестокого группового изнасилования моей женщины, во время которого её тело обращается в прах, лишая нашего ещё не родившегося малыша жизни. Не знал, через какие именно мучения проходят души в омуте страданий, но понимал, что для меня самое жестокое наказание – это то, что я видел и ощущал на данный момент. Физическая боль – ничто по сравнению с тем, как выкручивает тело от душевных мук. Расплата за проступки у каждого своя, у меня же слишком длинный список грехов, чтобы я вынес наказание, не утратив рассудок в конце. Выбившись из сил, я распластался на покрытом сырой землёй полу, устремив взгляд в потолок, на котором подобно северному сиянию мелькали потоки омута страданий. От охватившего сознание сожаления, по щекам продолжали течь слезы, и упрямое стремление бороться за жизнь сменилось на отчаянную жажду умереть. И хотелось не просто сдохнуть, а полностью раствориться в этом месте, но я не мог этого себе позволить, потому что всё ещё помнил о печати. Глубины омута манили своей красотой, завораживали и обещали избавление от боли и мук совести, но я держался из последних сил, без колебаний жертвуя собой ради того, чтобы Валерия и ребёнок не пострадали из-за моей слабости. Я заслужил эти страдания, и с честью приму их, как бы тяжело мне это не далось. – Ты выглядишь таким никчемным сейчас… дикий соблазн просто взять и добить тебя, брат! – послышался рядом вроде бы знакомый голос, но я никак не среагировал на это, потому что сказанное тут же слилось с потоком других лишённых смысла фраз. – По-моему, он свихнулся. Может не стоит навлекать на себя гнев Владыки ради спасения лишённого рассудка демона? – ещё один голос смешался со множеством звуков. – Молчи, Арида! Валес – сильный мужик, и он выкарабкается! – в голосе прозвучала непоколебимая уверенность, и это заставило меня распахнуть тяжёлые веки. Первое, что я разглядел сквозь пелену небытия, – это склонившуюся надо мной морду Армэда. С чего бы только инкубу появляться в моим видениях? Хотя ему я тоже изрядно подпортил жизнь, а ведь мог просто отпустить на все четыре стороны вместе с Лейлой, а ещё не позволять себе некоторых высказываний в его адрес в беседе с отцом… Да много чего я мог бы сделать иначе, но… – Валес? Ты меня слышишь? – задал вопрос демон и тряханул меня за плечи, от чего по телу пошли больные судороги. – Слышу… – просипел, всё ещё будучи уверенным в том, что общаюсь со своими иллюзиями. – Ты прости меня, Армэд. Но Лейла… она не та, ради которой стоило бы сдыхать. Ты вышел на арену, и на этом наша сделка завершилась, дальше решение было лишь за тобой. Прости, что не сказал этого тогда… – Он сейчас бредит или говорит серьёзно? – надо мной повисла ещё одна голова, принадлежащая симпатичной черноволосой демонице. – Бредит. Станет Валес в здравом уме у меня прощения просить! – усмехнулся инкуб и одним рывком поднял моё обессилившее тело на ноги. Я пошатнулся и не повалился обратно на пол лишь потому, что Армэд успел вовремя меня удержать, а затем облокотить плечом о стену. – Давай кристалл! Снимем блокиратор, и он сразу очухается! – скомандовал мужчина, и демоница, выудив небольшой красный камешек из своего глубокого декольте, подошла ко мне. – Это всего лишь дубликат, – виновато улыбнулась и протянула мне камень. – Но должно сработать, если приложишь усилия. – Ага, – усмехнулся в ответ и, проигнорировав лежащий на ладони девушки ключ, снова прислонился виском к стене, понятия не имея, какого хрена я вообще принял вертикальное положение. – Валес! Блокиратор может снять только Архарон! Попробуй, может, удастся и тебе! Времени в образ, и скоро сюда явятся стражники! – рявкнул Армэд, вырывая мой разум из водоворота вновь накативших видений. – Надо уходить. Если нас здесь поймают, то… – пробормотала демоница, присутствие которой меня в итоге и смутило больше всего. Арида… имя знакомое, но я точно никогда не встречался с этой девушкой прежде, хотя… я уже ни в чем не мог быть уверенным. – Арида… – прошептал, пытаясь выстроить мысли в более-менее понятную цепочку событий. – Да, это Арида! И если ты сейчас же не придёшь в себя, то наш папочка напихает в твою башку мысли об апокалипсисе, а эту красавицу сделает твоей женой, чего мне бы очень не хотелось! – рыкнул Армэд и двинул кулаком мне по плечу. Удар получился не сильным, но я всё равно едва не потерял равновесие. Ощущение собственной никчемности разбудило в душе потоки ярости, которые помогли мозгам просветлеть. – А как же Лейла? – уточнил с усмешкой, заметив, как ревностно заострилось от подобного вопроса личико Ариды. – Я предложил ей бежать вместе со мной или стать наложницей отца, – ответил инкуб и отвернул голову в сторону, поджав губы. – Мне жаль. Честно. – Да уж, вижу, что башкой ты повредился знатно. Ещё бы пара дней, и всё, тушите свечи, – быстро отогнал от себя дурные мысли Армэд. – Снимай ошейник, и валим уже отсюда. – Почему ты мне помогаешь? – уточнил, потому что это действительно было важно для меня. – Тебе? Нет, брат, я помогаю себе. Я, знаешь ли, люблю мир людей и не хочу превращать его в ещё одну преисподнею. Да и Арида слишком хороша для такого мудака как ты, Валесард. – Каждому своё, брат, – понятливо кивнул и забрал у демоницы кристалл, который тут же вставил в отверстие в замке на ошейнике. По телу сразу пробежала волна холода, а затем вместо того, чтобы открыться, блокиратор начал нещадно сдавливать шею, и по мышцам электрическими зарядами застегало блокирующее силу заклинание. Темная магия внутри меня взбунтовалась, и я впервые не стал сдерживать её. Спустя пару секунд ошейник с треском разлетелся на множество мелких кусочков, заставляя Ариду с визгом прижаться к мощной груди инкуба. – Ну, вот и чудненько, – оскалился в довольной улыбке Армэд, обнимая испуганную девушку за талию. – А теперь пора валить отсюда, пока папочка не прознал, что к чему. – Я здесь ещё не закончил, а вы уходите, – скомандовал, с упоением наслаждаясь последними минутами обладания своей магической силой, которая стремительно разливалась по венам, будто лоснясь и уговаривая не делать того, что я задумал. – Но… – хотел возразить инкуб, но решимость в моём взгляде не позволила ему закончить фразу. Демон, подхватив под руку Ариду, выскочил из темницы, а я закрыл глаза и воззвал к темной магии, наполняющей меня. Потребовал уничтожить печать и, собрав волю в кулак, направил всю бурлящую во мне силу на исполнение своего желания. Темная сила сопротивлялась, извивалась и пыталась вновь завладеть моим разумом, но это было бесполезно, потому что в моей душе уже не жила ярость по отношению к матери, к отцу и к миру в целом. Обида, которая сидела во мне с самого детства, растворилась без следа, и больше не осталось сомнений в том, что я на верном пути. Казалось, что магия вместе с печатью нещадно выжигала каждую клеточку моего организма, но отступать уже было поздно. Процесс уничтожения запустился, и теперь я – либо выживу, навсегда избавившись от бремени пророчества, либо всё же погружусь в глубины омута страданий. Третьего не дано. В какой-то момент внутренняя борьба затихла. Гнетущая атмосфера преисподней исчезла, и вокруг не осталось ни звуков, ни запахов. Боль ушла, и в теле появилась блаженная лёгкость. – Данную здесь клятву нельзя нарушить. Лишь смерть способна оборвать связь! – взорвал тишину грозный голос стража, и я распахнул веки, уже догадываясь, где именно нахожусь. Непонятным оставалось только одно – жив я или перед хранителем жезла судьбы предстала лишь моя душа…