Глава 1. Ольга

— Сынок, мне тяжело так, — я укоризненно посмотрела на Гришку, оставшегося в "ватрушке", после того, как мы с ним с хохотом и визгами скатились с длинной горки. — Вылезай.

Я увидела, как опечалившийся сын искоса посмотрел на прокатившуюся рядом ватрушку, которую отец улыбающейся черноволосой девочки лет пяти тащил вверх, а затем тихонько вздохнул и принялся выкарабкиваться.

Кроме нас на горке катались в основном отцы с детьми, а мамы рассеялись по другим аттракционам и Гришка явно почувствовал себя изгоем — других детей и в горку поднимали в ватрушках. Некоторые мужчины — даже охватывали их руками и несли вместе с детьми внутри, в то время, как их маленькие дочки и сыновья, выглядывали оттуда будто птенчики из гнезда. Довольные и улыбающиеся. "Вон какой у меня папа сильный!" — читалось в их взглядах.

Горка представляла из себя искусственный ровный, пологий и гладкий скат, уходящий вершиной к высокому потолку и разделённый пополам натянутой сеткой. Левая часть была для подъёма, правая для спуска. Внизу спуска стояла мягкая стена, в которую ватрушки врезались на скорости. Вверху же обычно сидела девушка-инструктор, но сейчас она отошла и папы воспользовались её уходом, чтобы и самим покататься вместе с детьми. А до этого дети в основном съезжали сами, а отцы только помогали им взобраться, везя за собой в горку. В моём же случае это было просто нереально.

— Давайте я вам помогу? — раздался чуть позади меня приятный мужской голос и я обернулась.

О Господи... Какой красавец... Повезло же кому-то... В голове невольно промелькнула строка припева из песни Натали.

Мужчине на вид было лет тридцать. Приятные черты лица, обаятельная и доброжелательная улыбка. Шатен с карими глазами, стильной причёской и лёгкой небритостью, которая ему необыкновенно шла. Широкоплечий, очень спортивный, одетый в синюю футболку с какой-то неизвестной мне надписью (мой английский не был настолько хорош, чтобы я поняла значение реплики из этих четырёх слов) и модные джинсы с бело-синими кроссовками. Рельеф накачанных мышц завораживал и проступал даже сквозь ткань футболки. Вот уж действительно — красивый мужчина.

К ватрушкам крепились толстые плетёные верёвки, за которые их и таскали, и пройдя мимо нас, этот мужчина вёз в своей улыбчивую синеглазую девчушку с двумя русыми хвостиками, как у белочки. Девочка с улыбкой и интересом в глазах смотрела на погрустневшего Гришку, который уже успел вылезти.

— Да мы справимся, — сказала я. — У вас вон, — я кивнула на его дочь и улыбнулась, — есть кого тащить.

— Да мне не тяжело, — возразил он, а потом протянул руку к верёвке. — Давайте-давайте. Я их обоих подниму.

И взял её у меня. А потом сказал замершему Гришке, который с надеждой смотрел на него:

— Ну чего ты? Запрыгивай. Сейчас с ветерком вверх прокатимся!

Лицо Гришки озарилось счастливой улыбкой и он с удовольствием залез обратно.

Мужчина ещё раз взглянул на меня, улыбнулся и помчался вверх, будто бы не ватрушки с детьми волочил в горку, а два воздушных шарика.

Мой взгляд совершенно нескромно упал на его ягодицы. Да-а... Задница была что надо... Да и вообще фигура в целом. Широкая спина, накачанные руки. Очень красивый мужик. И явный спортсмен.

— Догоняйте, — обернувшись, весело крикнул он, и я, спохватившись, принялась подниматься следом.

Он одолел расстояние до вершины раза в два быстрее меня, хотя я не мешкала. Дети были просто в восторге.

— Тебя как зовут? — спросил он моего сына, просто светящегося широкой улыбкой.

— Гриша, — ответил он и важно протянул руку. Совсем уже большой стал.

Мужчина пожал её и ответил:

— А меня — Игорь.

— А меня — Маришка! — звонко представилась девочка. — Ну чего, поехали?

Следующие полчаса мы с хохотом гоняли наперегонки с горки, а потом Игорь весело затаскивал обе ватрушки наверх и я только и успевала, что догонять. Казалось, что он вообще не уставал.

На мгновение я подумала, что со стороны нас могут воспринять, как семью. И от этой мысли мне стало и приятно и горько одновременно. Резануло по сердцу, что подобная семейная игра — это точно — не в моём случае. Женя не стал бы так веселиться. Скорее просто сидел бы на лавочке и смотрел на нас со стороны. Или бы и вовсе ушёл, сославшись на дела. Помог приехать, помог уехать — и хватит.

Его можно было понять — Гриша не был его сыном, а сам он не очень любил подобные затеи. Его вообще отличала солидность и с ним трудно было просто валять дурака. И хотя он старался оставаться с моим сыном в ровных отношениях, всё же Гришка не торопился сближаться. Наверное, чувствовал отсутствие заинтересованности в себе. Женя иногда делал шаги навстречу, но энтузиазма они у Гриши не вызывали.

Спустя полчаса пришла девушка-инструктор и Игорь перестал гонять в ватрушке с Маришкой, отпуская её одну. Я последовала его примеру. Гриша, несмотря на свою обычную стеснительность, очень быстро нашёл с живой и общительной Маришкой общий язык.

Потом дети переключились на батут, полный кусков поролона, где можно было и прыгать и падать сколько угодно, и на огромный и длинный пластиковый лабиринт с трубой-проходом в другой зал. Им было весело и классно и моё материнское сердце тихо радовалось тому, что ребёнку наконец-то стало этом большом празднике с кем играть. С Васей он дружил постольку-поскольку и погоняв какое-то время по лабиринтам, ватага мальчишек разделилась кто куда. Теперь же Гриша носился везде с оглядкой на Маришку, а она везде звала его с собой. И так получалось, что мы с Игорем по сути остались вдвоём в стороне, наблюдая за ними.

— У вас замечательная девочка, — сказала я. — Я очень рада, что они с Гришей подружились.

Игорь рассмеялся и протянул мне руку. И только тут я увидела, что на пальце у него нет обручального кольца. До этого он как-то удачно прятал руку, а может я просто больше смотрела в его глаза, на накачанную грудь и украдкой на шикарную задницу, когда он поднимался передо мной на горку. Моё сердце бессовестно ёкнуло. Впрочем знакомые мне женатые мужчины нередко колец не носили.

— Игорь, — сказал он.

— Я уже знаю, — улыбнулась и тоже протянула руку. — Ольга.

Он трогательно и легонько пожал мне пальцы. Его пальцы были длинные и красивые, с чуть заметными тёмными волосками и аккуратно подстриженными ухоженными ногтями.

— Маришка — сорванец, да. Ей с мальчишками больше нравится играть. Побегать, поскакать, в футбол погонять — это она обожает. А в куклы как-то не очень, — он хмыкнул.

— Вся в папу, наверное, — улыбнулась я.

— Да не, папа у неё соли-и-идный мужчина, — Игорь расставил руки в сторону, изображая полноту. — Я его никак в спортклуб не затащу. Даже абонемент ему купил, а он не ходит, подлец, — он рассмеялся.

— А я думала, что Мариша — ваша дочка, — осторожно сказала я.

— Она — моя племяшка, — с улыбкой сказал Игорь. — Я вообще тут случайно оказался. Сестра с мужем укатили заграницу на два дня, а у меня время свободное выдалось. Редкая возможность отдохнуть за последние пару месяцев.

— Так много работаете?

— Живу работой, — рассмеялся он. — У меня бизнес свой. И мы сейчас расширяемся активно. Я Маришку тыщу лет не видел. Соскучился — ужас.

Чуть наклонившись, Игорь широко расставил руки в ожидании и Маришка помчалась к нему.

Подбежав, запрыгнула к нему на руки и обвила руками длинную, мускулистую у основания, шею. Чуть отдалившись, посмотрела в глаза и сказала:

— Ты — мой дядь!

А затем с чувством чмокнула его в нос.

Игорь счастливо рассмеялся.

И тут я увидела глаза сына. Остановившись поодаль, он замер и, не обращая внимания на проносящихся мимо детей, смотрел на Игоря с племянницей. И в его взгляде была такая щемящая сердце тоска, такая совершенно не детская, что мне стало не по себе. Я подошла к нему, крепко прижала к себе и прошептала в ухо:

— Сыночек, я тебя очень-очень люблю.

— И я тебя, мамуль, — тихо сказал он и тоже меня обнял.

А потом добавил ещё тише, так, что я едва расслышала:

— Я не хочу домой.

Я немного подалась назад, чтобы увидеть его глаза и внимательно глядя в них, спросила его:

— Почему?

Он насупился и промолчал.

— Гришенька, мы пока и не идём. Мы ещё здесь побудем. А почему ты домой не хочешь?

— Нипочему, — буркнул он, сильно меня озадачив.

— Погоди, Гриш, — мягко сказала я. — Что-то случилось дома, пока вы были с Женей вдвоём?

Сын смотрел в пол. Я испугалась. Сознание принялось рисовать страшные картины, одна бредовее другой. Женя не давал повода так о себе думать, но мои материнские страхи, похоже, были сильнее.

— Гришенька, скажи, как есть. Не бойся ничего. Я не буду ругаться.

— Ничего не случилось, — сказал сын. — Он просто телек смотрел.

— Ну, Гришенька, он устал, — принялась объяснять я. — Пришёл с работы, хотел отдохнуть.

— Он мне сказал, чтобы я шёл в свою комнату. А я просто хотел взять баночку для воды. Чтобы порисовать. Не хочу домой.

В этот момент к нам подбежала Маришка и схватив Гришку за руку, задорно позвала:

— Побежали туда, где шарики?

Сын улыбнулся, радостно кивнул и умчался вместе с ней к лабиринту, другой конец которого выходил в игровой зал-бассейн, заполненный на полметра в высоту белыми и синими пластмассовыми шариками. Дети там возились в них, визжа от удовольствия, закапывались, подкидывали их вверх и устраивали "плавания".

Я грустно смотрела убегающим Грише и Марише в спину и думала о том, что тоже не очень-то и хочу домой. Сейчас там вообще никого. Потом вернётся с работы Женя, а следом приедем мы. Надо будет поговорить с ним на тему его общения с Гришей.

— Всё хорошо? — услышала я голос Игоря и повернулась к нему.

— Да, всё в порядке, — кивнула я.

— Скажите, вы не торопитесь?

— Нет, — улыбнулась я.

— Просто мы думали с Маришкой сходить мороженого поесть. Тут рядом её любимое кафе: там можно наполнители выбирать. Им весело вместе, и я подумал: может вы с Гришей к нам присоединитесь? Если ваш муж, конечно, не против.

— Я не замужем, — зачем-то сказала я.

По факту нашего с Женей уже совместного проживания и маячащей на горизонте свадьбы мой ответ, хотя и был де юре правдивым, де факто всё же вводил собеседника в заблуждение, и я удивилась сама себе. Почему-то мне не хотелось при общении с Игорем упоминать о Жене, хотя наша с Игорем встреча была далека от романтической.

— Ну что ж, — улыбнулся он, — в таком случае я даже смогу вас угостить.

Казалось бы, обычный диалог двух взрослых людей на детском мероприятии. Но что-то заискрило между нами, и я явственно это ощутила. Поняла по его чуть изменившейся мимике в момент, когда сообщила ему, что не замужем, по тому, как он стал говорить со мной после этого, почувствовала по сократившейся дистанции между нами. Это даже физически было заметно — мы оба стали держаться друг к другу чуть ближе, чем до этого.

А ещё мне захотелось танцевать и смеяться, когда мы пошли вчетвером в это кафе. Я чувствовала себя странно и непривычно. Не женщиной под тридцатник. Не менеджером по продажам элитной итальянской мебели. Не рассудительной и сосредоточенной на заботах мамой.

А девчонкой. Взбалмошной, радостной, лёгкой на подъём и верящей в самое светлое. Студенткой-первокурсницей, гуляющей по территории университета, дышащей тёплым вечерним воздухом солнечного сентября и балдеющей от новой компании и витающего в воздухе праздника "Я поступила!".

Мне будто снова было семнадцать...

Я была одета в белую блузку и строгий серый костюм, потому что не успела заскочить домой и переодеться и приехала за сыном сразу после работы, но у меня было впечатление, будто я в плиссированной юбке и развесёлой яркой футболке с принтом. Иду себе беззаботно и в ус не дую — у меня всё хорошо! И нет за окнами этого торгового центра пасмурной и дождливой осени с серым и скучным небом, нет этих бесконечных телефонных звонков клиентам, нет никакой горы посуды в раковине и пыли на ковре в гостиной, а есть только праздник, радость, интересное общение и вкусное мороженое впереди.

Я то и дело бросала на Игоря задумчиво-оценивающие взгляды, пытаясь понять, каким образом этот красивый и классный мужик так сильно влияет на моё состояние. Возвращаясь из рассеянной задумчивости, в которую я то и дело впадала, я переспрашивала и с удовольствием слушала его приятный низкий голос.

Вокруг шумели люди, тихонько играла расслабляющая музыка, слышался детский смех и скрип отодвигаемых стульев, а я порой целиком и полностью сосредотачивалась на его таком очень мужском голосе, звучащем рядом со мной.

Игорь был выше меня примерно на пол головы. Навскидку я предположила, что его рост — около метра восьмидесяти. Но при этом он был раза в полтора шире худенькой меня. Широкоплечий, с выпирающей вперёд мощной грудью и сильными, мускулистыми руками, с ровной, чуть пружинящей походкой уверенного в себе человека, он вызывал у меня желание не только общаться. И я, ловя себя на этой мысли, чувствовала уколы совести, которую гнала от себя, чтобы, как говорила Скарлетт О'Хара, подумать об этом завтра. Потому что эти уколы — единственное, что в тот момент омрачало мне праздник.

Мы долго и весело и выбирали себе мороженое, которого в контейнерах под стеклом прилавка было великое разнообразие. Самых разных цветов и вкусов. Потом мы выбрали наполнители и в итоге уселись за уютный столик под рыжим зонтиком и принялись поедать эту холодную и сладкую вкуснятину. Игорь сыпал шутками, перепачкавшиеся мороженым дети то сосредоточенно его уплетали, то хохотали, а вдруг поняла, что если бы не Женя где-то там, далеко, в том моём привычном уже быте, я бы почувствовала себя сейчас абсолютно счастливой.

А потом всё закончилось.

Игорю и Маришке нужно было ехать и мы с Гришей тоже засобирались домой. Он заметно расстроился из-за того, что его новая подруга, как оказалось, жила в совсем другом конце Москвы и они из-за этого не смогут часто видеться. Маришка утешала его тем, что будет писать ему письма в "Вотсапе" и присылать прикольные картинки, которых у неё в папках — целая куча. Они договорились обмениваться аудио и видео сообщения, а потом, когда мы вышли на улицу, даже крепко обнялись на прощание.

Мы переглянулись с Игорем и улыбнулись друг другу. В который раз за этот вечер. И тут я поняла, что потом я не смогу это остановить. То, что зарождалось сейчас во мне по отношению к нему. Что я не смогу относиться к нему, как к просто знакомому. Даже как к просто другу. Что пора тормозить. Потому что я не была одна. И я пообещала человеку стать его женой. А мысли мои потекли уже в то русло, в котором их можно было назвать изменой. Потому что я захотела от Игоря большего, чем получила. Я захотела его самого. И от осознания этого мне стало страшно. И стыдно. Перед собой и перед Женей, который ждал нас дома.

Я никому и никогда не изменяла. И не собиралась это начинать.

Поэтому, когда Игорь попросил мой номер телефона, я грустно улыбнулась ему и покачала головой. Он всё понял и перевёл тему. А чуть позже предложил подвезти нас хотя бы до метро. До метро я согласилась.

И когда мы с Гришей вышли из очень комфортного белого "Мерседеса" Игоря и машина укатила вдаль, я, держа сына за руку и идя с ним ко входу метро вдоль дороги, ещё долго смотрела ей вслед. До тех пор, пока она не растворилась вдали в потоке других машин.