Эпилог

Тихонько поскрипывают белые садовые качели. Отовсюду из высокой травы вокруг аккуратно подстриженного газона раздаётся сумбурное стрекотание кузнечиков. Издалека доносится птичье пение. Жаркий июньский день близится к полудню. Кругом жара и зной, но в теньке хорошо. Малыш спит у меня на руках. Так сладко посапывает, что я не могу смотреть на него без умиления. Он очень похожу на папу.

В огромном детском бассейне в тени трёхэтажного дома вдали весело плещутся дети, осыпая друг друга сверкающими брызгами. До меня доносится их радостный смех. Маришка ловко выбирается из бассейна и в мокром купальнике, босиком мчится в дом по светло-зелёной траве. Гриша и Боря переглядываются и, супстя секунду вновь продолжают сражаться на надувных мечах. Вышедшая из дома Карина приседает перед бегущей Маришкой, вынуждая её остановиться, и тут же обнимает её.

— Сцапала! — весело восклицает она.

— Мам, ну пусти! — вопит Маришка. — Я за медведем! Он на втором этаже!

— У тебя ноги мокрые, — смеётся Карина. — Давай я сама принесу.

— Ты не знаешь где! — принимается возражать Маришка, стараясь выбраться из цепких материнских объятий. — Ну, ма-ам, ну пусти-и! Я ноги вытру! Я обещаю!

— Ну, если вытрешь, то ладно, — соглашается Карина и отпускает её.

Маришка тут же скрывается в доме.

Карина с улыбкой вздыхает и направляется ко мне. Я аккуратно подвигаюсь, освобождая для неё место.

— Уснул? — кивнув на устроившегося калачиком Ваню, спрашивает она.

— Ага, — улыбаюсь я. — Уже полчаса, наверное, как дрыхнет. Поел и тут же заснул.

Маришка выбегает из дома, размахивая небольшим надувным медведем и мчится к бассейну.

— Вот неугомонная, — сетует Карина. — Не ребёнок, а егоза какая-то.

— Она классная, — улыбаюсь я. — Настоящий живчик. Гришка её обожает просто.

— Это взаимно, — присев рядом, говорит она. — Она дома в Москве только о нём и говорит. Гриша то, Гриша сё, "а когда мы поедем к Грише, Ване, Игорю и Оле?" Всегда его первым называет.

Мы немножко качаемся в относительной тишине. Я сидя на матрасике по-турецки, Кариша легонько отталкиваясь ногами от земли.

— Лёня звонил. Говорит, наловили целое ведро рыбы. Едут. Так что на обед у нас будет уха.

— Классно, — отзываюсь я. — Надеюсь, Игорь поспит, как приедет. Мелкий спать не давал всю ночь, а они же уехали-то в пять утра. Игорь часа три максимум и поспал.

— Слушай, в такую погоду меня саму то и дело в сон клонит. Я удивляюсь, как ты тут ещё не заснула.

— Я после обеда посплю пару часиков. Надеюсь с мужем в обнимку.

— Ты знаешь, Игорь очень поменялся с тобой. Такой домашний стал. Спокойный, умиротворённый. Я очень рада за вас, правда.

— Он с родными только такой, — улыбаюсь я. — Ты бы его слышала, как он по телефону или по Скайпу переговоры ведёт. Суровый, строгий. Прям тигр.

— А мы вчера с ним сидели вдвоём на веранде и он сказал мне, что очень счастлив. Потому что тебя нашёл. Представляешь, сказал мне, что ты — лучшая жена в мире. Вот нахал! А я думала — я.

— Лёня бы с ним поспорил, — тихонько, чтобы не разбудить Ваньку, смеюсь я.

— Он телевизор в это время чинил и не слышал, — улыбнувшись, отвечает Карина. — Посмотрим сегодня какое-нибудь кино вечерком?

— С удовольствием, — говорю я. — Ванюшку уложу и смогу к вам спуститься.

Карина внимательно смотрит на меня.

— Ты знаешь, — говорит она, — ты тоже изменилась. Помню, что на свадьбе вашей подумала, что ты какая-то робкая очень, напуганная, стеснительная. И первое время не знала, как с тобой общаться даже.

— А я думала, что тебе не понравилась.

— Да ты что! — восклицает Кариша. — Очень понравилась!

— Тшшш... — говорю я, кивая на мелкого на руках.

— Ой, прости, прости, пожалуйста.

— Да ничего, это я так. Беспокоюсь, что проснётся. Всё хочу его уложить в кроватку пойти, а потом думаю, пусть на свежем воздухе поспит ещё полчасика. Тут тенёк, хорошо.

— Он так на папу похож, обалдеть просто.

— Вот не поверишь, только что снова об этом думала. Гены сильные.

— Ладненько, Оль, пойду я овощей наберу, зелени и в дом, пора уже обед готовить.

— Хочешь помогу вам с мамой?

— Да ты что, отдыхай. Мы справимся. Тебе сейчас силы нужно восстанавливать. Ты ж кормящая мама. Вот на обед будет много витаминов. Впрочем, — улыбается Карина, — как обычно.

— Спасибо, Кариш.

— Да перестань. Ладно, пойду я. Приходи обедать.

— Я мужа дождусь и вместе придём.

— Хорошо.

Кариша встаёт, качели тихонько отзываются еле слышным поскрипыванием. Она идёт в лёгком белом платье в синий горошек к дому, и я в который раз отмечаю, что она очень женственна. Она нередко говорит мне о том же, и я знаю, что она и правда так думает. Наверное, с сильными и заботливыми мужчинами рядом быть женственной — просто нормально.

Дети выбираются из бассейна и с хохотом вереницей убегают за дом. Я поднимаю глаза к лазурному небу с медленно, почти незаметно, плывущими по нему белоснежными облаками и жмурюсь, как довольная кошка. А кругом тихонько стрекочут кузнечики и поют птицы. Наверняка о любви.

Конец