БОНУС

POV Салли

5 лет спустя

– Стоять! – прогремел мужской бас.

Мимо меня, вздымая мое легкое шифоновое платье, сперва пронеслась маленькая розовощекая девочка с белыми кудряшками и голой попой, затем, едва не сбив, промчался высокий взлохмаченный молодой мужчина.

– Жаки! – крикнул он. – Лови её! Лови!

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть хорошенькую длинноволосую девушку, немного пошатывающуюся. Она пытается удержать на руках маленького мальчика в памперсах и поймать нёсшегося к ней карапуза.

– Мама! – завопило голожопое чудо, подпрыгнув, отчего её белесые кудряшки взвили в воздух. – Не хочу! Нет!

– Стой, где стоишь! – приказывает мужчина, но в голосе его слышится веселье. – Маленькая негодница! Ты так и будешь светить своей попой на всю округу! Вот я сейчас сфотографирую тебя, и когда подрастешь, буду показывать твоим ухажерам!

– Ник! – Жаки закатила глаза, после чего рассмеялась.

Я прыснула, умиляясь сценой семейной идиллии.

Я не видела Жаки и Ника больше шести лет. За это время Жаки умудрилась родить двух малышей, а Николас обзавёлся бородой. А ему идёт. Я усмехнулась, вспомнив, как когда-то всеми правдами и неправдами старалась добиться его внимания. Ужас! Даже вспоминать страшно! Кажется, словно это было в другой жизни.

Ник поймал дочку, маленькую копию Жаки, с такими же огромными глазами цвета океана. Он быстро провел пальцами по её животику, защекотав, отчего малышка довольно взвизгнула. Темноволосый, весь в папу, карапузик, расположившийся на руках Жаки, тут же оживился. Он протянул свои малюсенькие ладошки к сестренке, решив присоединиться ко всеобщему веселью.

– Меняемся? – предлагает Жаки. Николас тут же протягивает ей дочку, забирая при этом сыночка, радостно улюлюкающего. – Я пойду её все-таки одену.

Жаки направилась к дому, а Ник поцеловал малышка в розовые щечки, что-то приговаривая.

В моём животе вспорхнули бабочки. Как можно не умилиться подобной сцене? Я смахнула выступившие слезы, невольно представляя на месте Ника другого мужчину.

– Ты стала такой сентиментальной, – усмехнулся именно он, касаясь моего плеча, разворачивая к себе. – Что-то случилось?

– Ничего, – улыбаюсь ему. – Просто это все очень мило.

– Мило? – Шейн вскидывает брови. – Впервые слышу от тебя это слово.

– А как это еще можно назвать? – Я оборачиваюсь к Нику, все ещё воркующему с карапузиком. – Только взгляни на них.

– Знаешь, ты бы по-другому заговорила, если бы прямо сейчас вошла в дом. – Рука Шейна обвивает мою талию, касаясь живота. Я мгновенно покрываюсь мурашками. Опускаю голову, чтобы увидеть аккуратное платиновое кольцо на его безымянном пальце, свидетельствующее о том, что три месяца назад мы поженились. Чувствую себя жуткой собственницей, но мне нравится видеть это кольцо и осознавать, что этот мужчина мой.

– А что там?

– Сумасшедший дом, – усмехается Шейн.

Я открываю рот, но стеклянные двери недавно отстроенного особняка Маркуса и Яны открылись и из них буквально вывалилась, по-другому и не скажешь, сама хозяйка дома. За ней выскочил мой брат, мертвецки бледный.

– Яна, но ведь еще рано! – возмущался он.

Девушка, больше напоминающая бегемота, остановилась, насупилась, затем развернулась, уперев руки в боки и еще больше выпятив свой круглый живот.

– Я больше знаю! – Яна надула щеки, затем дунула на каштановую прядь, выбившуюся из пучка. – Кто из нас двоих доктор? Я! – Она указала пальцем на себя. – Я здесь доктор! И я – ходячий инкубатор, поэтому не говори мне, когда я должна родить! Я чувствую, что это случится сегодня! Сегодня я выплюну этих засранцев!

Маркус поджал губы, а Яна, вопреки своим словам, ласково погладила свой живот, после чего ойкнула.

– Ввсе в отца! Ещё не родились, а уже испытывают моё терпение!

Маркус закатил глаза. Несладко ему пришлось с беременной бомбой. Яна подтвердила все стереотипы о беременных. Прихотей было хоть отбавляй. Однажды я решила заглянуть к ним в гости, так сказать, проведать будущую маму. И увидела, как Яна за обе щёки уплетала картофель фри, окуная его предварительно в чесночный соус и сладкое шоколадное мороженное. Сказать, что я была в ужасе – ничего не сказать. Ещё долго эта смесь снилась мне в кошмарах. Больше я в гости не ходила, решив, что целостность своего желудка мне дороже.

Хотя вот сейчас я почему-то смогла её понять. Мне самой вдруг захотелось чего-нибудь одновременно сладкого, соленого и острого. Что бы такое съесть?

– Яна, – примирительно заговорил Марк, подойдя к жене медленно и без резких движений, – давай вернёмся в дом. Ты выпьешь имбирный напиток, ляжешь в кресло. А я помассирую тебе ступни.

У меня буквально челюсть отвисла. Помассирует ступни? Маркус?

Шейн рассмеялся у меня над ухом. Я повернула к нему голову, гневно зыркнув.

– Что? – удивился он.

– Ничего, – буркнула я. Мне тоже захотелось массаж ног.

– Нет! Нет! И нет! – безапелляционно заявила Яна, отмахиваясь от моего брата. – Мы сейчас же поедем в роддом! Я сегодня рожу! И точка!

Такой уверенности можно позавидовать. Я невольно касаюсь своего, пока ещё плоского живота. Неужели там уже зародилась жизнь, пока ещё размеров с маленькое зернышко? До сих пор не могу привыкнуть к этой мысли.

Я ведь вообще не думала о детях. Шейна только взяли в НФЛ, у меня остался ещё год учёбы. Хоть мы и поженились, ребёнок пока в наши планы не входил. Снова захотелось плакать. Я немного пошатнулась. Шейн тут же сжал мою талию.

– Ты в порядке? Странно побледнела.

Я быстро закивала, желая избавиться от огромного кома в горле. На улице слишком жарко. Мне надо в тенёк и попить.

Маркус с Яной повернулись к нам.

– Ты ходила в больницу? – крякает жена моего брата, нисколько не смущаясь.

Блин, я ведь просила молчать. Но возмущаться её бесцеремонности не сил, да и сказать все равно придется. Я лишь киваю в ответ.

– Зачем ты ходила в больницу? – одновременно спрашивают Маркус и Шейн. Рука мужа усиливает хватку. Я морщусь.

– Здесь жарко. Пойду в дом.

– Да! – за эту идею тут же зацепился Маркуса. Он обвил необъятную поясницу Яны, потянув её обратно к дому. – Давайте войдем в дом.

– Нет! – Яна ловко, несмотря на огромный живот, вывернулась из его рук. – Мы с тобой, дорогой мой, едем в роддом!

Маркус простонал, затем клацнул зубами.

– В чем я провинился в этой жизни?

Яна рассмеялась, повернулась и пошагала к гаражу. Маркус схватился за голову, но за женой все же поплелся. Раз хочет в роддом, пусть едет в роддом. Что тут сложного?

Я же последовала своему плану, и это мне нужен имбирный напиток, чтобы избавиться от нарастающей тошноты. В холле меня встречает Ник. Он прижимает палец к губам, затем указывает на малыша, заснувшего у него на руках.

Я морщу нос, резко указывая рукой на лестницу, ясно говоря, чтобы они спали наверху. Ник нахмурился, окидывая меня странным взглядом, затем улыбнулся и пошагал на второй этаж. Я выдохнула, справляясь со своими шалящими гормонами.

Шейн следует за мной, я опрокидываю в себя стакан имбирного напитка, но тут же жмурюсь, сдерживая резко подступившую тошноту.

– Что с тобой? – Шейн тут как тут. Он оборачивает меня к себе. – Почему ты ходила к доктору? Ты заболела?

– Нет. – Я опускаю подбородок. Господи, ну почему так сложно это сказать? Я стискиваю стойку позади себя. – Шейн?

– Да, что?

– Я беременна.

Вот и все. Я это сказала. Поднимаю голову, чтобы увидеть его реакцию. Шейн замер. Я буквально могла рассмотреть, как задвигались шестерёнки в его черепушке.

– Я знаю, – поспешно добавляю, – что не вовремя. И мы об этом ни разу не говорили. Я не планировала, и сама была в шоке, но да… – выдыхаю, проводя по испарине, выступившей на лбу, несмотря на прохладу в доме.

Пауза начала затягиваться.

– Шейн? – зову я, переминаясь с ноги на ногу, паникуя. – Пожалуйста, скажи что-нибудь!

Но вместо слов, муж прижимает меня себе так крепко, что становится трудно дышать.

– Я не понимаю, что это значит, – жалуюсь я, превращаясь в нытика. Убейте меня!

Шейн отстраняется, заглядывает в мои глаза. Я вновь удивляюсь, какой он красивый. Особенно сейчас, когда его глаза заискрились яркой зеленью.

– Не знаю, как показать тебе, насколько я рад! – Его руки обхватывают мои щёки. Он трепетно коснулся моих губ своими, затем углубил поцелуй, целуя до тех пор, пока земля не ушла из-под моих ног. Шейн подхватил меня.

– То есть ты не против? – дрожащим голосом спрашиваю.

– Как могу быть против? – удивляется Шейн. – Я счастлив как никогда! У нас появится маленькое чудо!

Шейн широко улыбается, затем принимается покрывать мое лицо быстрыми, но очень жгучими поцелуями. Я смеюсь, наслаждаясь.

– Но тебя ведь только взяли в НФЛ!

– Не вижу связи.

– И мы ещё не решили, где будем жить!

Шейн рассмеялся. Ему мои сомнения не кажутся серьезными.

– Как раз появился стимул скорее решить. – Его огромная рука накрывает мой живот. По телу пробегает табун мурашек. – Значит, там уже растет наш ребенок? – От этих слов мурашек становится ещё больше.

Шейн опускается на корточки, касается моего, пока еще плоского живота носом, затем целует его, что-то пробурчав. Я смущаюсь, боясь, что вот-вот лишусь чувств. Эта ласка кажется самой интимной и чувственной. Щеки запылали. Шейн прислоняет ухо к животу, словно уже может расслышать маленькую жизнь внутри меня.

– Ещё слишком рано, – говорю я, рассмеявшись.

Шейн поднимается с улыбкой от уха до уха, целует мой лоб.

– Иди сюда! – Он вновь обнимает, но на этот раз уже нежнее, после чего поднимает меня вверх, сажает на столешницу.

Я пискнула и уже хотела возмутиться, но Шейн закрыл мой рот своими губами, прижимаясь ко мне всем телом. Я раскинула ноги, желая почувствовать его как можно ближе. Возбуждение накрыло меня жаркой волной. Я прогнулась. Шейн издал короткий стон.

Я выдыхаю, обхватываю его шею пальцами, целую, забывая обо всем. Его руки задирают вверх моё шифоновое платье, проходятся по бедрам, сминая кожу, двигаясь в правильном направлении.

Шейн вдруг резко останавливается. Я возмущенно охаю.

– Салли, мы не навредим ему?

Его глаза затуманены, но сквозь дымку возбуждения просачивается волнение.

– Мы навредим ему, если ты сейчас же не выполнишь моё желание!

Шейн тут же возвращается ко мне. Его руки действуют стремительнее, а губы ненасытнее. Я обхватываю его талию, прильнув к той части тела, которая легко сможет унять жжение внизу живота. Шейн подхватывает меня под ягодицы, приподнимает, прижимая к себе, видимо, решив, что столешница в доме моего брата – не самое лучшее место для столь страстного соития, особенно учитывая, что мы не одни, а на втором этаже нам выделили огромную спальню.

Но стоит моей попе оторваться от нагретого мрамора, она тут же опускается обратно. Я непонимающе смотрю на Шейна, набирая воздух в лёгкие, чтобы высказать все, что я сейчас о нем думаю. Он оборачивается к двери. На кухню, словно ветер, ворвался Ник.

– У Яны отошли воды! – заявил он. – Она рожает!

Рехнуться можно!

– Похоже, Яна была права. И малыши Роуз и Райан появится именно сегодня, – говорит Шейн, помогая мне слезть со столешницы.

– Такие же нетерпеливые, как и их родители, – бурчу я, недовольная тем, что нам помешали.

Но как только мои ноги касаются пола, я тут же улыбаюсь, представляя себе Маркуса с сероглазой девочкой и зеленоглазым мальчиком, а также довольную улыбку нашего отца, когда он услышит, что стал дважды дедом. А что будет, когда он узнает, что и я в скором времени подарю ему внука или внучку…

Я всхлипываю, растрогавшись. Чёртовы гормоны!