ЛЮЦИЙ

Я проснулся от тихого бурчания. Между собой переговаривались несколько чертанов. Решил сделать вид, что ещё не проснулся.

В помещении повисла звенящая тищина. Почему? Что значит это утверждение?

Я весь похолодел и сжался в комок. Значит это правда. Значит после изнасилования это тело беременно. И эти чертаны знают, что меня насиловали двое. Насчёт смерти я не понял, но предположил, что меня убъют, если не вернут в семью.

Бежать! Надо снова бежать! Ещё дальше...

Постель рядом прогнулась и меня обняли сильные руки, притискивая к своей груди. Погладили по голове, по спине. Время от времени раздавалось утробное мурлыканье, которое успокаивало получше всяких уговоров.

Я протянул руки и обнял мужчину, прижимаясь  ещё ближе к нему. Уткнулся носом в его грудь, вдыхая густой запах шоколада.

Лежал, дышал и думал. Думал, думал, думал...

Нужно усыпить их бдительность. Сделать вид, что всё в порядке. А потом ускакать. Да, так я и сделаю. У меня же есть магия. Она мне поможет.

Подумалось, что неплохо бы было применить свою магию на этих чертанах. Но я не стал. Нет, не потому, что не мог. А потому, что не хотел знать. Не хотел разочаровываться. Хотел верить, что не все гнустные жадные извращенцы. Что именно они хорошие. Мне это было нужно. Очень.

Поэтому я покрепче зажмурился и ещё сильнее прижался к... Мишалю? Да, мой шоколадный Мишаль...

Дверь хлопнула в тот момент, когда постель прогнулась под втором телом, и меня со спины обняли другие руки. Ароматы шоколада и орехов смешались. Я лежал и жмурился. Глаза открывать совсем не хотелось.

Я хотел продлить свою короткую сказку. Хоть ещё на чуть-чуть. Развернулся и обнял Арслана. А Амаль это, наверное, их третий брат. Может и не хозяин даже этого места, но я привык уже его так называть.

Сказка закончится сегодня. Вот только они уйдут на встречу с целителем, я выскользну отсюда. О том, чтобы остаться, и речи не шло. По своему миру я ещё знаю истину: - никому не нужна женщина с чужим довеском.

Вот и эти поиграют, пока можно, и отдадут меня обратно. А планы тех двоих я хорошо запомнил.

Я молчал. Не знал что сказать на такое заявление. Всё оказалось лучше, чем казалось. И, одновременно, намного хуже. Их обоих убъют из-за меня.

Только сейчас, вспоминая тот вечер, когда очнулся в этом мире под колесом телеги, с болью во всём теле, я понял - они не простые чертаны. У них была толпа охранников. И эти охранники ничего не сделали, чтобы защитить бедного паренька. Даже не подумали вмешаться. Значит связываться с ними очень чревато.

И это значит, что этих чертанов убъют из-за меня. Вместе со мной. Убъют отдельно от меня, если я всё им расскажу.

Поэтому я промолчу. И уйду. Спрячусь далеко, в глубокой и тёмной норе. Чтобы они жили.

Когда я поставил их жизни выше своей? Скажите мне, когда это произошло? Когда меня обнимали сильные руки, закрывая от всего мира, и одновременно даря этот самый мир? Когда я утонул в их родных ароматах? Или когда они, почувствовав мой страх, ввалились в тот кабинет и спрятали меня за своими спинами? А может, когда несмотря на мою "подпорченность", решили жениться?

Они же знают только то, что я рассказал Амалю. Только то, что я в бегах. А может я убийца какой? Или государственный вор?

Мужчины потоптались на пороге, но всё же вышли. По коридору раздался звук удаляющихся шагов.

Всё. Медлить больше было нельзя. Я соскочил с постели и кинулся в сад.

Кот вынырнул из темноты через бесконечные несколько минут. Я молча залез к нему на спину и мы побежали.

Вот уже и знакомые ровные ряды деревьев. Мы бежим дальше. Мороз прокатился по позвоночнику и уперся в затылок. Что то было не так. Это чувство прямо захлестнуло с головой, не давая вдохнуть.

Ночь рассек тихий шелестяший свист, и тут же ещё один. Демон споткнулся и упал, кубарем прокатившись ещё несколько метров.

Когда мир перестал вращаться я услышал слабый болезненный полустон. Кинулся к коту, но добраться до него не успел. Меня перехватили и тут же завернули руки за спину. Связали. Перекинули через спину чужого кота.

Я висел вниз головой и умирал от ужаса. Перед глазами остановились мужские ноги, обутые в дорогие сапоги с вышивкой.