ЛЮЦИЙ

Меня привели в кабинет. Под канвоем. Жесть!

Так и знал, что это, мать её, подстава!

На небольшем диванчике сидели двое мужчин. Один сильно походил на моих мужчин. Вернее - это они на него походили. Этот рост, разворот плеч, снисходительный взгляд, как будто весь мир им должен.

Второй был вылитый Амаль. Только постарше.

Родители!

Мы уселись напротив. Меня стиснули с двух сторон. Арслан закинул ногу на ногу и положил руку на спинку дивана за моей спиной.

Мишаль последовал примеру брата, только руку не стал ложить на спинку. Он взял мою ладонь и переплёл наши пальцы. Положил на свои колени.

Я сник при этих словах. Накатила обреченность напополам с горечью. Дальнейшие рассуждения этого родителя я уже не слушал. Погрузился в воспоминания. Как я лежал под тем колесом, как болело тело, какой холодной была земля. Вспомнил, как читал мысли проходящих мимо воинов...

Я встал и молча вышел за дверь. Пошел по коридору. Дольше, дальше. Изображение вдруг расплылось. Я с удивлением дотронулся до глаз. Растер влагу на пальцах.

Слёзы? Серьёзно? Расплакался опять. Не иначе гармоны начинают шалить...

Это надо было видеть! Как вытянулись лица у всех в кабинете, когда Саттар Белисса решительно открыл дверь и провёл меня внутрь. Усадил в кресло, а сам встал за моим плечом, положив ладонь на него и слегка сжал. Я чувствовал сейчас себя таким защищенным. Даже странно.

Всё-таки женщина в любой шкуре остается женщиной. Особенно русская. Которая не полагается на слова. Нам нужны поступки. Я бы очень огорчился и обиделся, если бы они просто просидели ничего не сделав.

Но отвращения не было. Арслан вообще глубоко дышал и молча крошил подоконник отросшими когтями. Мишаль метал глазами молнии от ярости.

- Что вообще на тебя нашло? - продолжил мой муж. - Ты же никогда так предвзято ни к кому не относился. Что изменилось теперь?

- Ревность. - нехотя буркнул граф.