Глава 16

Закрыть долг перед налоговой? Красивое предложение. Слишком красивое для человека, чьи лесорубы повадились незаконно рубить мой лес.

Однако только дурак отказывается слушать, когда ему предлагают деньги. Слушать – не значит соглашаться.

– Говорите, – коротко бросил я.

– Вот это другое дело, – в голосе Ладыгина послышалось облегчение. – Всеволод Сергеевич, я буду с вами честен. Моя компания переживает не лучшие времена. Можно даже сказать – худшие за всю свою историю.

– Мне казалось, что «Зелёный горизонт» процветает, – заметил я. – Ваши лесорубы ведут себя так, будто за ними стоит целая торговая империя.

– Бравада, – вздохнул Ладыгин. – Не более того. Я вам скажу прямо, барон, потому что юлить мне сейчас не с руки. Моя компания стоит на краю. Долги, кредиторы, просроченные контракты. Ещё полгода назад всё было иначе.

Интересное откровение. Однако верить я пока не спешил.

– Ваш отец, Сергей Николаевич, был моим основным поставщиком, – продолжил Ладыгин. – Мы работали вместе восемь лет. Он продавал мне древесину с ваших земель, а я реализовывал её через свои каналы. Когда он… когда его не стало, поставки прекратились. А обязательства перед покупателями – нет.

– И вы решили, что можете просто приходить на мои земли и рубить без спроса, – закончил за него я.

– Не оправдываю своих людей, – быстро ответил Ладыгин. – Признаю, они действовали неправильно. Но поймите моё положение. У меня контракты, которые я не могу выполнить. Штрафы за срыв поставок. Если я не предприму что-либо, компания просто разорится.

Понятно, он решил надавить на жалость. И к тому же свалить всю вину на своих работников.

Это мне особенно не понравилось. Ведь я, как бывший руководитель большой компании, знал, что ответственность всегда несёт руководитель.

Уже и не сосчитать, сколько раз я выгораживал своих работников, когда возникали конфликты не по их вине. Бывало, что они и правда были виноваты. Но тогда каждый получал штраф, если не увольнение, и я всё равно шёл разбираться с проблемами.

– Суть вот в чём, Всеволод Сергеевич, – продолжил Ладыгин, не дождавшись моего ответа. А я не собирался подтверждать его невиновность и поддаваться манипуляциям. – Мне нужна древесина с ваших земель. Но я понимаю, что после всего, что произошло, вы мне и щепки не продадите. Поэтому у меня другое предложение.

– Слушаю.

Пока я говорил коротко и по делу. Не было причин перед ним распыляться, пока я не до конца понял все вводные.

– Ваш лес – особенный. Я знаю это не хуже вас. Деревья с магическим началом дают древесину, которая стоит в десятки раз дороже обычной. Но дело не только в древесине. Смола, кора, корни, травы – всё это имеет ценность. Огромную ценность. Так вот, я не прошу вас рубить деревья. Уже знаю, что на это вы, как друид, не пойдёте. Я прошу вас продавать мне то, что можно собрать без вреда для леса. Мы с вами можем помочь друг другу.

– А долг перед налоговой? – напомнил я.

– Аванс будет как знак серьёзности моих намерений, – ответил Ладыгин. – Я закрываю ваш долг, а вы обеспечиваете мне поставки на оговорённую сумму. Конкретные объёмы и цены обсудим при встрече.

Щедрое предложение. Особенно учитывая то, что речь идёт уже не о вырубке – Ладыгин понял мою категоричность в этом вопросе. Без вреда для леса об этом можно и подумать.

Однако принимать решение прямо сейчас, стоя у телефона, я не собирался. Мне нужно время, чтобы подумать. И чтобы собрать больше информации.

– Антон Алексеевич, по телефону такие вопросы не решаются, – ответил я. – Нужна личная встреча, где мы конкретно обсудим все цифры.

– Разумеется, – тут же согласился Ладыгин. – Скажите, когда и где.

– В Волгине через три дня. В чайной “Бодрость духа”.

– Договорились. Но, Всеволод Сергеевич… Не затягивайте с решением. У меня мало времени. И если мы не договоримся через три дня, я буду искать другого поставщика.

Блефует. Хочет показать, что предложение выгодно в первую очередь мне. Что из-за старых связей он из снисходительности предлагает мне эту сделку.

Но на самом деле всё обстоит с точностью до наоборот. Когда Ладыгин говорил о трудностях компании, я уловил отчаяние в его голосе. Уже сотни раз слышал такое на переговорах в прошлой жизни. И понимал, что с такими людьми опасно иметь дело. Они готовы на всё, чтобы выбраться со дна.

Так что это я нужен был Ладыгину, а не наоборот. И эту позицию пришлось прямо обозначить.

– Это уже ваши трудности, Антон Алексеевич, – ответил я и повесил трубку.

Может, грубовато. Но пускай привыкает: я не тот Дубровский, с которым он привык иметь дело. Не тот человек, который готов бежать и соглашаться при первой же возможности заработать.

– Кто звонил? – спросила Елизавета из-за стола. Любопытства ей было не занимать.

– Владелец компании, которая вырубала наш лес. Теперь хочет стать торговым партнёром.

– И ты ему веришь? Кажется, такое предложение звучит крайне подозрительно. У меня снова нехорошее предчувствие.

– Не верю. Но выслушать – не значит согласиться. Через три дня поеду в Волгин, там и поговорим лично.

Лиза хотела что-то сказать, но лишь покачала головой и вернулась к чаю. Видимо, уже смирилась с тем, что телефон в нашем доме будет источником неприятностей.

Я ушёл к себе. Сел за стол, достал блокнот и принялся раскладывать ситуацию.

Предложение Ладыгина заключается в том, что он закрывает мой долг перед налоговой, а я поставляю ему магическое сырьё: смолу, кору, травы. Не древесину. Он уже понял, что на вырубку я не пойду.

Плюсы, очевидно, есть. Долг перед налоговой исчезает. У Ладыгина есть каналы сбыта в Саратове и Петербурге, которых у меня нет и которые ещё долго не появятся. А товар, который я могу предложить, собирается без вреда для леса. И можно будет продолжить сотрудничество после оплаты долга – это дополнительная прибыль для меня.

Минусы. Ладыгин в долгах. Компания на грани, чего он и сам не отрицает. Связываться с тонущим партнёром – рискованно. Сегодня он платит, а завтра обанкротится, и мой товар уйдёт за его долги. Тем более он предложил не сразу закрыть долг, а только внести аванс. Так что неизвестно, насколько он будет честен с оставшейся частью.

И ещё, если Ладыгин станет самым крупным каналом сбыта, он получит рычаг давления. Нужен запасной вариант. Или несколько покупателей вместо одного.

И лавка торговца в Волгине сюда не подходит, там слишком мелкие продажи. Но, как говорится: на безрыбье и рак – рыба.

Однако всё это можно обсудить при встрече. Главное – подготовиться. Узнать о Ладыгине побольше, прежде чем садиться за стол переговоров.

А для этого у меня есть человек в городе.

Я вернулся к телефону и набрал номер квартирной хозяйки Горенкова. Благо он оставил мне контакт перед тем, как уехать.

– Кто это в такой час? – раздался сонный женский голос.

– Добрый вечер. Передайте, пожалуйста, трубку Михаилу Фёдоровичу, – вежливо попросил я.

Но ответом стало невнятное ворчание. Потом услышал удаляющиеся шаги. А через минуту в трубке раздалось:

– Алё?

– Мишка, не спи. Дело есть.

– Сева?! – голос Горенкова мгновенно стал бодрым. – Ну наконец-то! А я уж думал, телефон тебе до скончания веков не подключат! Слушай, я тут комнату присмотрел, на Мельничной, рядом с Прохоровым…

– Потом, – перебил его я. – Слушай внимательно. Антон Ладыгин, компания «Зелёный горизонт». Узнай о нём всё, что сможешь. Его дела, долги, с кем работает, кто покупатели. У тебя есть три дня.

– Ладыгин? – присвистнул Горенков. – Лесопромышленник? Наслышан, наслышан. Дела у него, говорят, совсем плохи. Жалованье в конторе второй месяц задерживают.

– Вот и копни поглубже. Мне нужны факты, а не базарные слухи.

– Понял. Сделаю. Ещё что-нибудь?

– Как с собранием вассалов? Узнал что-нибудь?

Эта тема меня интересовала куда больше, чем выгодное предложение Ладыгина.

– О! – в голосе Горенкова зазвучала гордость. – Тут у меня хорошие новости. Собрание будет проходить через две недели, в усадьбе Бойкова. Ежеквартальное. Фёдоров мне всё рассказал, это он протоколы ведёт. Обычно там обсуждают налоги, дороги, скукотищу всякую. Но в этот раз, говорят, будет особый вопрос. Связанный с аномалией.

Я напрягся. Это не самые хорошие новости.

Вот не зря я дал такое задание Горенкову. Прям как чувствовал!

– С аномалией? – я решил узнать подробнее.

– Ага. Земские жалуются, что тварей стало больше. Граф хочет обсудить это с вассалами. Фёдоров говорит, что Бойков в последнее время сильно обеспокоен. Даже в Саратов писал.

Значит, дело дошло до точки, когда граф выносит вопрос на общее обсуждение. Мне нужно быть на этом собрании. Обязательно.

А иначе санкции последуют незамедлительно. Пока ещё у меня есть возможность договориться.

Если приду и покажу, что друид Дубровских жив, работает и держит границу – это может изменить всё. Бойков увидит, что баронство не заброшено. И может быть, проявит то терпение, о котором писал дед.

– Молодец, Мишка. Три дня жду по Ладыгину.

– Будет сделано! – отрапортовал Горенков и повесил трубку.

Я вернулся к блокноту. Записал.

Через три дня встреча с Ладыгиным. А через две недели уже собрание у графа.

Между этим – тренировки, следующая печать, открытие кабинета Елизаветы.

И где-то на фоне маячит Шатунов. Который никуда не денется. В довесок к нему Озёров, который помогает барону в попытках отжать мои земли.

Много задач. Но у каждой теперь есть срок. А задача со сроком – это уже не проблема. Это настоящий план.

Я закрыл блокнот и задул лампу. И, как ни странно, уснул быстро. Видимо, организм наконец решил отдыхать по максимуму, пока есть такая возможность.

Следующий день я посвятил тренировкам.

Встал затемно. Бегал по тропам, отжимался на корнях деревьев, обливался ледяной водой из ручья. Тело ныло, но я уже чувствовал, как оно окрепло после всей недели занятий.

Вечером медитировал у знакомого дуба. Тянулся к лесу, учился различать голоса деревьев. Понял, что берёза шепчет иначе, чем ясень. Сосна вообще молчунья, из неё слова не вытянешь.

Резерв маны рос. Медленно, но рос. Поэтому на следующий день я ощутил в себе достаточно сил, чтобы попробовать.

Пора проверить следующую печать.

На карте деда ближайшей к третьей значилась печать номер четыре. Семь километров к востоку, глубже в лес. Дед пометил её зелёным – двадцать три года назад она была жива.

Двадцать три года – срок немалый. За это время могло случиться всё что угодно.

Елизавета вышла на крыльцо следом за мной с сумкой и линзой.

– Опять за травами? – усмехнулся я.

– И за ними тоже, – невозмутимо ответила она, чуть задрав подбородок.

– Ладно, но условия те же, что в прошлый раз. Нам предстоит идти семь километров только в одну сторону, – предупредил я.

Всё-таки поход не из лёгких намечается.

Елизавета улыбнулась, соглашаясь со всем. И мы отправились в долгий путь по лесу.

– У Архипа срок отработки закончился. Скоро покинет нас? – уточнила она.

– Этот вопрос стоит с ним вечером обсудить. Пока он сам тему не поднимал. И мне кажется, что он скорее хочет остаться.

Тем более польза от него неоспоримая. Здание санатория уже полностью готово к следующему этапу застройки.

– Надеюсь, останется. Без него совсем скучно будет. Он хотя бы шутит иногда, а не вечно серьёзный, как Степан.

Я усмехнулся. И правда – нас здесь было мало. Очень мало для такого большого, хоть и захудалого поместья.

Шли мы долго. Лес постоянно менялся. Деревья теснились, кроны сплетались в сплошной полог. Подлесок редел, уступая место хвойному ковру.

Через шесть километров запахло чем-то кислым. Едва уловимо, но я уже знал этот запах. Так пахла та убитая тварь на тропе.

– Магический фон искажён, – подтвердила Лиза, достав свою линзу. – Долго тут находиться не стоит. Даже обычному человеку поплохеет.

– Значит, не задерживаемся, – кивнул я.

По пути Елизавета несколько раз останавливалась, чтобы сорвать нужные травы. Я не торопил – запасы для отваров нужны не меньше, чем проверка печатей.

Но чем глубже мы забирались, тем реже она собирала. Листья стали встречаться с бурыми пятнами, а стебли стали кривые.

– Эти уже не годятся, – покачала головой Елизавета, разглядывая очередной куст. – Аномалия и до них добралась.

Вот и ещё одна причина поскорее разобраться с печатями.

Вскоре мы нашли нужный дуб. Вернее – то, что от него осталось.

Судя по всем признакам, он был уже давно мёртв. Кора отвалилась кусками. Ветви торчали голыми костями без единого листа. Корни покрывала чёрная маслянистая дрянь. А по стволу шла трещина – широкая, от корней до середины. Будто расколол кто-то изнутри.

Елизавета подняла линзу, глянула и тут же опустила.

– Свечения нет. А значит, и магии никакой внутри уже нет, – печально констатировала она.

Я подошёл к дереву. Положил ладони на ствол.

Но ничего не отозвалось. Словно я приложил руку к обычному камню.

Попробовал влить силу в дерево. Открыл канал, направил её. Энергия ушла, как вода в песок. Впиталась и исчезла.

Я влил ещё. И ещё. Резерв таял, а результата ноль.

Знакомое чувство. В прошлой жизни я пару раз пытался спасти безнадёжные проекты. Вливаешь деньги, время, нервы, а отдачи нет. И самое тяжёлое – признать, что всё, пора заканчивать.

– Хватит! – Елизавета схватила меня за плечо. – Опять себя гробишь!

Я отступил. Сел на мох, тяжело дыша. Елизавета была права – это бесполезное дело. Только энергию впустую потрачу.

Но было довольно приятно осознавать, что она обо мне беспокоится.

– Его нельзя оживить? – тихо спросила Елизавета.

– Нет. Печать привязана к живому дереву. Дерево погибло, а вместе с ним и печать, – помотал головой я.

– А новую создать? На другом дереве?

Хороший вопрос. Дед писал, что его прадед создал все девять печатей. Создал – значит, теоретически это возможно. Но прадед был друидом с многолетним опытом. А я третью неделю как вторую ступень осваиваю.

– Пока нет. Сил не хватит, – честно ответил я.

Лиза кивнула. И больше ни о чем спрашивать не стала. Но и её молчание было хорошей поддержкой. Во взгляде это было хорошо видно.

Обратно мы шли молча. Да уж, не самый эффективный поход, что тут ещё сказать. Надо набираться сил и думать, как восстановить печать. Иначе отбоя от измененных монстров на моих землях не будет.

Зато Елизавета набрала полную корзину трав на обратной дороге. Хоть какая-то польза от похода.

По пути к поместью я еще заглянул в старую лечебницу. Проверил, как идут работы. И остался доволен.

Вернулись мы с Елизаветой только к вечеру. На крыльце сидел Архип и строгал что-то ножом из обрезка доски. При виде нас он вскочил.

– Всеволод Сергеевич! Поговорить бы, – протянул он.

Я переглянулся с Елизаветой. Она едва заметно кивнула и ушла в дом. Догадалась, о чём речь. Конечно, мы же в начале дня это обсуждали.

– Садись, – я опустился на ступеньку. Архип сел рядом. Помялся. Покрутил нож в руках.

– Тут такое дело, барин. Срок мой вышел. Отработал долг, стало быть.

– Стало быть, – подтвердил я.

– Ну и вот… – он уставился на свой обрезок. – Хотел узнать. Вы меня гоните или как?

– А ты хочешь уйти?

– Не-а, – сказал он. – Не хочу. Мне тут… Ну, как сказать. Привык, что ли. И работа есть. И кормят. И Степан борщ варит не хуже моей покойной матушки, царствие ей небесное.

– Только Степану этого не говори. Загордится, – усмехнулся я.

– Не скажу! – ухмыльнулся Архип. – Так что, барин? Оставите?

Я сделал вид, что задумался. На самом деле решение давно принял. Архип – работяга каких поискать. Один сделал больше, чем иная бригада.

И лес его принял. Деревья не шумят, когда он мимо проходит. Для человека без магии это редкость.

– Оставлю. Но на других условиях. Раньше ты долг отрабатывал. Теперь будешь получать жалованье. Три рубля в месяц, кров и еда.

Услышав это, Архип просиял.

– Три рубля! Да я за такие деньги вам тут дворец отгрохаю!

– Дворец не надо. А вот санаторий достроить надо, – улыбнулся я.

– Достроим! Ещё пара недель – и хоть гостей заселяйте!

– Пара недель – это оптимистично.

Я рассчитывал на более долгие сроки.

– А я оптимист, – заявил Архип. – В нашем деле без этого никак.

Я усмехнулся и пожал ему руку. Вот и ещё один вопрос закрыт.

Штат баронства Дубровских вырос. Теперь у нас Степан управляющий. Елизавета – целительница. Архип – строитель. Горенков – поверенный в городе.

У меня в подчинении целых четыре человека. Не армия. Но месяц назад не было никого. А потому я был рад такому результату.

Вечер прошёл спокойно, а на следующее утро из Волгина приехала повозка.

Привезли мебель от Кузьмича. Плотник управился раньше срока. И теперь нам выгружали кушетку, два шкафа, рабочий стол, раму для ширмы, табуреты. Всё добротное, крепкое, пахнет свежим деревом. Я лично проверил.

Елизавета выбежала на крыльцо. Удержалась от того, чтобы запрыгать, но глаза её выдавали с головой.

– Осторожнее! – она тут же принялась командовать грузчиками. – Кушетку не переворачивайте! Шкаф к стене ! Да не к этой! Стол к окну, мне свет нужен!

– Ох и боевая у вас барышня, – тихо вздохнул Архип, помогая затаскивать шкаф.

– Ты ещё не видел, какая она, когда злится, – усмехнулся я.

– И не хочу, – честно признался он.

За пару часов кабинет был собран. И Елизавета довольная раскладывала готовые отвары и сборки из трав по полкам. Всю неделю до этого она в основном только этими настоями и занималась.

Оставалось найти для Елизаветы пациентов.

– Схожу в Васильевку, – предложил я. – Поговорю со старостой, может, там кому помощь нужна. Сделаю для своих людей хорошую скидку.

Вообще я открывал кабинет не с расчётом, чтобы зарабатывать на крестьянах. Это было бы максимально глупо.

Расчёт на посетителей санатория. И когда здание будет готово, мы перенесём кабинет туда.

Просто выходит так, что кабинет заработает раньше санатория. Что, в принципе, очень хорошо.

– Только не обещаю чудес, – призналась Лиза. – Пять человек в день. Пока больше не потяну.

Чудес я и не ожидал. А вот рекламу сделать – это я умею. Не зря столько лет бизнесом занимался.

В этот раз Архип отправился вместе со мной. Нужно было забрать у деревенских некоторые припасы, на этот раз довольно много, с ним будет гораздо проще донести.

Однако до Васильевки мы так дойти и не успели. Прямо навстречу нам, на тропу, вышли знакомые охотники. Фёдор и Слава держали Виктора под руки.

Главный охотник был весь в крови. Множественные рваные раны.

– Простите, барин, – прохрипел Слава. Казалось, будто этого крепкого человека охватило настоящее отчаяние. – Беду мы накликали на ваши земли…