Глава 18

Кто мог отдать такой приказ духу? Валерьян? Нет, это бред. Он сам меня сюда и направил. Предыдущий друид? Или мой предшественник? Тоже сомнительно, ибо зачем ему приказывать духу убивать Дубровских, если он сам Дубровский?

Или речь идёт о ком-то, кто был до них всех?

Думать некогда. Змей уже сжимал кольца вокруг шеи Славы. Охотник пока ничего не чувствовал – духа он не видел. Но задыхаться начнёт очень скоро.

– Слава, не шевелись, – повторил я. – Что бы ни происходило – стой на месте.

– Барин, да что случилось-то? – он попытался обернуться.

– Стоять!

Он послушался и замер. Молодец.

Убить духа я не могу. Это уже давно понял. Духи – часть леса. Моя магия на них не действует так, как на живых существ. И по договору на свою жизнь я должен защищать лесных духов, а не убивать. Смерть змея может аукнуться мне самому.

Мох подчинился мне добровольно. Я пришёл к нему с уважением, и мы заключили договор. Но этот змей – не Мох. Он настроен крайне враждебно. И у него приказ.

И всё же он дух. А духи привязаны к земле. К лесу. К тому, кто этим лесом владеет.

А владею им я.

– Ты говоришь, что дал клятву хозяину леса, – сказал я вслух. – Кто он?

– Не твоё дело, друид, – прошипел змей. – Ты опоздал. Этот лес давно не твой.

– Тогда объясни мне одну вещь. Если лес не мой, то почему деревья мне подчиняются? Почему Мох меня признал? Почему звери приходят на мой зов?

Змей помедлил. Кольца вокруг шеи Славы чуть ослабли.

Значит, мои слова его задели. Или хотя бы заставили задуматься.

– Мох – трус, – прошипел дух. – Он подчиняется любому, кто сильнее него. А звери подчиняются инстинктам. Это ничего не доказывает.

– А третья печать? – я сделал шаг вперёд. – Я подпитал её своей силой. Барьер на том участке снова работает. Это тоже ничего не доказывает?

Змей дёрнулся. Я попал в точку. Он знал о печатях.

– Ты подпитал одну печать, – прошипел он. – Одну! А их девять! Три уже мертвы. Ты слаб, Дубровский. Слишком слаб. Тот, кому я служу, был прав, что ваш род выродился.

– Кто он? – повторил я. – Назови имя.

– Не имею права.

– Не имеешь права или боишься?

Змей оскалился. Клыки у него были полупрозрачные, но я не сомневался, что Слава ощутит их в полной мере, если дух решит укусить.

Ладно, дипломатия тут не работает. Имя мне не скажут. Но и драться бессмысленно – духа я не убью.

Остаётся одно. Подчинить его.

Валерьян писал об этом в трактате о духах. Я прочитал его и кое-что запомнил.

Дух привязан к территории. Территория привязана к лесу. Лес привязан к друиду. Образуется нехитрая цепочка. И если друид достаточно силён, то он может потянуть за эту цепочку и заставить духа подчиниться. Сделает своим стражем, как это сделал мой прапрадед с Мхом.

Проблема в том, что Мох пришёл добровольно. А этот змей – нет. Значит, придётся действовать силой.

Я опустился на колени и положил ладони на землю.

– Что ты делаешь?! – зашипел змей.

Кольца вокруг Славы резко сжались. Здоровяк захрипел, видимо, наконец почувствовал давление.

– Барин… Что-то мне… Дышать тяжко… – прохрипел он.

– Терпи! – бросил я. – Скоро пройдёт.

Или не пройдёт. Но говорить ему об этом точно не стоит.

Я закрыл глаза и потянулся к земле. К корням, к камням, к грунтовым водам. Ко всему, что лежит под ногами и составляет основу леса на этом участке.

Магия хлынула из меня вниз. И земля ответила.

Ощущение было странным. Будто я стал намного больше. Мои руки по-прежнему лежали на мху, но я чувствовал каждый корень в радиусе сотни метров. Каждый камень. Каждую каплю воды.

И я чувствовал змея. Его привязку. Тонкую нить, которая связывала духа с этим участком леса. Она уходила глубоко в землю, переплетаясь с корнями старой ели.

Вот он. Его якорь.

– Прекрати! – змей забился. Кольца вокруг Славы то сжимались, то разжимались. Дух пытался одновременно удержать жертву и сопротивляться мне. – Ты не имеешь права! Я свободный дух! Я никому не подчиняюсь!

– Только что ты говорил, что служишь хозяину леса, – заметил я сквозь стиснутые зубы. Удерживать связь с землёй и говорить одновременно – та ещё задачка. – Так кому верить: тебе нынешнему или тебе минуту назад?

– Это другое!

– Это то же самое. Ты привязан к этому лесу. Лес принадлежит мне. Значит, и ты – мой.

– Нет!!!

Змей рванул ко мне. Бросил Славу – здоровяк упал на колени, хватая ртом воздух – и метнулся ко мне. Огромная полупрозрачная пасть распахнулась прямо перед моим лицом.

Но укусить он меня не смог.

Потому что я уже держал его якорь. Нить, которая связывала духа с землёй, была в моей магической хватке. И я её потянул.

Змей яростно завыл. Он бился, извивался, пытался вырваться. Но нить держала крепко. Он был привязан к этому месту, а оно было частью моего леса.

Резерв маны таял. Быстро. Слишком быстро. Вторая ступень жрала энергию, как печь – дрова. Ещё минута – и отключусь.

– Подчинись, – велел я. – Не заставляй меня тратить на тебя больше сил, чем ты того стоишь.

– Ты… Ты не понимаешь… – змей перестал биться. Завис передо мной в воздухе. – Он меня убьёт. Если я предам его – он меня уничтожит.

– Кто – он?

– Не могу сказать! Клятва!

– Тогда я разорву твою привязку, и ты исчезнешь. Навсегда. Без привязки дух не существует. Это ведь ты знаешь лучше меня.

Чистый блеф. Я понятия не имею, смогу ли разорвать привязку духа. В трактате Валерьяна об этом ни слова. Но змей-то этого не знает.

Дух замер. Смотрел на меня своими бездонными глазами. Я смотрел в ответ, не моргая. Как учил Валерьян, с хищниками нельзя показывать слабость. Даже если хищник – древний дух в форме змеи.

– Ты другой, – наконец прошипел он. Тише. Без ярости. – Не такой, как остальные Дубровские.

– Мне это уже не раз говорили, – подтвердил я.

– Хорошо, – змей опустил голову. – Я подчинюсь. Но не из страха. А потому, что ты – первый из Дубровских, кто посмел потянуть за мою нить. Первый за сто двадцать лет.

Кольца обмякли. Змей медленно сполз на землю и свернулся у моих ног, как домашний питомец. Очень большой и очень опасный домашний питомец.

Я разжал хватку. Руки затряслись. Резерв маны уже оставался на донышке. Ещё полминуты – и я бы отключился.

– Имя, – хрипло сказал я. – Как тебя зовут?

– У духов нет имён, Дубровский. Но твои предки называли меня Полозом.

Полоз. Змеиный дух. Страж второго участка леса.

– Хорошо, Полоз. Ты теперь мой страж. Как и Мох. Твоя территория остаётся за тобой, но ты подчиняешься мне. Взамен – защита, уважение и… – я задумался. – Мох получает соль. Тебе что нужно?

– Молоко, – без промедления ответил змей. – Топлёное!

Если уж я использовал для подчинения кнут, то и пряник нужен. С такой схемой наиболее вероятно, что завтра Полоз не изменит своего решения.

– Молоко? Серьёзно?

– Что-то не так? – Полоз приподнял голову.

– Нет-нет. Просто не ожидал, – я едва сдержал усмешку. Гигантский змеиный дух, древний страж леса – и любит топлёное молоко. Мир полон сюрпризов.

– Барин! – Слава наконец-то отдышался и поднялся на ноги. – Что это было?! Меня будто удав обвил! Я ж чуть не задохнулся!

– Местная фауна, – ответил я. – Уже разобрался. Идём.

Благо большую часть разговоров с духом Слава не слышал. Они происходили на ментальном уровне. Только в отличие от растений и животных, духи прекрасно понимали человеческую речь.

– Куда? – Слава обхватил шею руками.

– К логову вервольфов. Мы ведь за этим пришли.

Слава посмотрел на меня как на сумасшедшего. Я его понимаю. Минуту назад он чуть не погиб, а я предлагаю идти дальше. Но у меня теперь есть преимущество, которого не было раньше.

– Полоз, – мысленно обратился я к духу. – Вервольфы на твоей территории. Ты знаешь, где их логово?

– Знаю, – прошипел змей. – Самка с двумя детёнышами. Третьего ваши охотники убили. Она в ярости. Точно будет мстить.

– Можешь её сдержать?

– Сдержать – да. Но ненадолго. Вервольфы сопротивляются духам лучше, чем обычные звери. Аномалия их изменила.

– Мне и не нужно надолго. Так что веди, – сказал я Полозу.

Змей скользнул вперёд по земле. Бесшумно. Слава его не видел, он просто шёл следом за мной и нервно озирался.

Шли мы минут десять. Лес здесь выглядел иначе, чем на моём участке. Темнее, гуще. Деревья стояли теснее, а воздух отдавал чем-то звериным. Тяжёлый, густой запах. Так пахнет хищник, который метит территорию.

– Близко, – прошипел Полоз. – За тем оврагом.

Я поднял руку. Слава остановился.

У него за спиной висело моё ружьё, которое мы прихватили в качестве страховки. Слава снял его и проверил заряд.

– Слушай план, – сказал я. – Твоя задача – сделать всего один выстрел. В голову. А я подсоблю магией.

В тело стрелять бесполезно, шкура слишком плотная. Это мне охотник ещё в самом начале пути объяснил. Всё-таки в мутациях он неплохо разбирался.

– Знаю. Не первый мой вервольф, – кивнул Слава. – Правда, первого мы втроём валили. А тут нас двое, и один из нас без оружия.

– У меня есть кое-что получше ружья, – ответил я.

После того, как я научился управлять лесом, огнестрельное оружие мне только помешает. Всё-таки в этом месте другие правила игры, не такие, что приняты в городах и сёлах.

Мы подошли к оврагу.

Я заглянул вниз и тут же увидел логово. Это была яма под корнями вывороченной ели, расширенная когтями до размеров небольшой пещеры. Земля вокруг изрыта. Там же валялись кости, клочья шерсти, бурые пятна виднелись на камнях. Запах стоял такой, что глаза слезились.

Но самой самки не было видно.

– Полоз, где она? – мысленно спросил я.

– Ушла на охоту. Детёнышей оставила в норе. Скоро вернётся, – прошипел змей.

Я разглядел “мелких” в глубине норы. Двое, покрытые мягким серым мехом. И выглядели они совсем не как детеныши, очень крупные особи.

Вот из-за чего весь этот бардак. Из-за одного непродуманного выстрела. Виктор убил детёныша – и превратил обычного опасного монстра в разъярённую мать, готовую крушить всё на своём пути.

Благо пока эти двое спали и нас пока не замечали. Можно сказать, повезло. Иначе бы история охотников повторилась.

– Барин, надо и мелких кончать, – спокойно сказал Слава. – А иначе нас самих сожрут, как проснутся.

Это я и сам понимал. Ведь перед нами не звери, а настоящие монстры, которые не прочь полакомиться человечиной. А потому кивнул, и мы обсудили план.

– Сперва мать, иначе после умерщвления остальных она придёт в бешенство. В ней ярость древняя снова может проснуться. И в этот раз она будет сильнее в разы. А тогда не только нас уничтожит, но и часть леса с собой захватит, – объяснил Слава.

Если после первого убитого она так отреагировала, то я даже не хочу проверять, что будет, когда мы расправимся с остальными. Нет, таких монстров точно нельзя оставлять в живых.

– А мелкие не проснутся? – уточнил я. Не хотелось оставлять врагов за своей спиной.

– Нет. Днём они крепко спят. И если громко шуметь не будем, пока мать ждём, то не вылезут. А вот после умерщвления самки придётся с ними быстро разобраться. Караулить нас уже будут.

– Понял, – кивнул я. Задача предстоит не из простых.

Затем мы тихо отошли от оврага метров на тридцать и заняли позицию за поваленной берёзой. Место удачное: ствол давал укрытие, а обзор на тропу к логову оставался открытым. Если самка пойдёт к норе – она обязательно пройдёт мимо нас.

– Полоз, предупредишь, когда она появится, – мысленно приказал я.

– Как скажешь, Дубровский, – змей скользнул куда-то в подлесок и растворился среди папоротников. Даже я с трудом различал его очертания.

Потянулись минуты ожидания. Слава лежал рядом, упёршись локтями в ствол берёзы. Ружьё он пристроил на изгибе сучка, получился самодельный упор.

Резерв маны восстанавливался медленно. За те минуты, что мы ждали, я вернул себе, может, десятую часть потраченного на подчинение Полоза. Негусто. Но на один серьёзный рывок хватит.

– Идёт, – раздался в голове голос Полоза. – С севера. Быстро. Несёт добычу.

Я тронул Славу за плечо. Охотник мгновенно подобрался, прильнул к прикладу.

Сначала я услышал треск. Тяжёлые, уверенные шаги. Так ходит зверь, который ничего в этом лесу не боится. Ветки ломались под массивными лапами. Потом потянуло запахом – густым, тошнотворным, с примесью крови.

Она вышла на тропу.

Тварь шла на задних лапах, чуть сгорбившись. Ростом она была выше меня на полметра и шире раза в два. Серая шерсть свалялась и потемнела от крови. В передних лапах она держала то, что осталось от косули. Морда вытянутая, волчья, но с чем-то неуловимо человеческим в посадке глаз. Именно это человеческое делало её по-настоящему жуткой.

Слава рядом со мной тихо выдохнул.

До самки оставалось метров двадцать пять. Она двигалась к оврагу, к своим детёнышам. Ещё десять шагов – и пройдёт мимо нас.

Пятнадцать метров. Десять…

Она остановилась.

Голова дёрнулась в нашу сторону. Ноздри раздулись. Верхняя губа поползла вверх, обнажая жёлтые клыки.

Учуяла.

– Стреляй! – рявкнул я.

Грохот выстрела расколол тишину леса. Чудище дёрнуло головой в последний момент, и пуля чиркнула по черепу, содрав клок шерсти и кожи, но не пробила кость. Тварь взревела от ярости.

– Перезаряжай! – крикнул я, прикладывая ладони к земле.

Выпустил из рук немного магии и обратился к деревьям. То, что я являюсь другом, уже показал им образами, когда мы сидели в засаде.

А потому сейчас они меня послушались. Три толстых корня берёзы, под которой мы прятались, вырвались из земли и хлестнули по ногам самки.

Тварь споткнулась, рухнула на передние лапы, прокатилась по грязи. Но тут же вскочила. Когти полоснули по корням, разрубая их как верёвки.

Секунда. Вот всё, что мне удалось выиграть.

Но Славе нужно было больше.

– Полоз! – мысленно заорал я.

Змей появился из ниоткуда. Обвился вокруг задних лап самки. Тварь захрипела, забилась, пытаясь стряхнуть невидимое давление. Полоз держал, но его трясло. Он предупреждал, что вервольфы сопротивляются духам. Долго он не продержится.

Я ударил снова. Но на этот раз попросил помощи у самой земли. И выложил всю энергию, что осталась.

Пласт мокрой глины поднялся из-под дёрна и обхватил передние лапы чудища, сковывая их.

Самка заревела так, что у меня заложило уши. Рванулась вперёд. Глина треснула. Ещё рывок – и тварь вырвется!

Щелчок затвора раздался за моей спиной.

– Пригнись, барин! – прикрикнул Слава.

Я упал лицом в мох и прикрыл уши.

Рядом прогремел оглушительный выстрел. А потом наступила звенящая тишина.

Я поднял голову. Самка лежала в трёх метрах от меня. Передние лапы всё ещё в глине. Задние – в невидимых кольцах Полоза, который теперь медленно разжимал хватку. В черепе твари зияла дыра. Слава не промахнулся.

– Готова, – выдохнул здоровяк. – Осталось с мелкотнёй разобраться, звуки выстрелов их точно разбудили.

Я молча кивнул. И мы вернулись к оврагу.

Детеныши уже не спали, а вышли из норы. И встречали нас яркими глазами, полными злобы и ненависти. Конечно, они понимали, что только что произошло с их матерью.

Левый детёныш зарычал. Правый молчал. Просто посмотрел на нас и медленно пригнулся к земле.

– Слава, бери левого. Правый мой, – велел я.

– Барин, вы же без…

Молчаливый прыгнул, не дав охотнику договорить.

Он оттолкнулся задними лапами от склона с такой силой, что комья земли разлетелись во все стороны. И полетел прямо на меня.

– Полоз! – мысленно воззвал я.

Змей успел. Перехватил тварь в воздухе, сбил траекторию. Детёныш рухнул на край оврага, не долетев до меня каких-то полметра, и покатился обратно вниз, бешено скребя когтями.

Рядом грохнул выстрел. Я обернулся – левый детёныш лежал на склоне, дёргая задними лапами. Слава попал ему в шею, чуть ниже черепа. Тварь хрипела, скулила, пыталась подняться, но лапы не слушались.

– Добью! – Слава полез за патроном.

А правый уже снова поднялся. Полоз держал его за задние лапы, но детёныш рвался вперёд с такой яростью, что змею буквально тащило по земле.

– Не удержу… – процедил Полоз. – Он сильнее, чем выглядит…

А у меня практически не осталось маны. Может, хватит на один трюк, не более того. Но подходящий момент, чтобы проверить это, уже настал.

Руки коснулись земли. И последние остатки маны отправились в её толщу.

Правый вервольф наконец вырвался. Змей отлетел в сторону. Детёныш выскочил из оврага и бросился на Славу. Охотник стоял спиной к нему, с разряженным ружьём.

– Слава, на землю! – крикнул я.

Здоровяк не стал спрашивать. Просто рухнул плашмя. Детёныш пролетел над ним, клацнув зубами в воздухе.

А затем несколько толстых ветвей поднялись из-под земли. И сковали монстра по рукам и ногам.

Детёныш забился, захрипел, рванулся, но корни держали крепко. Четыре толстых корня оплели лапы, пятый обвился вокруг шеи, пригибая морду к земле.

Но я знал, что это ненадолго. Секунд десять-пятнадцать. Корни уже трещали под напором когтей.

Благо охотник уже был на ногах. Патрон отправился в ствол, затвор встал на место. Слава шагнул к распластанному вервульфу, приставил дуло к затылку.

Выстрел!

Тварь обмякла. Корни, которые я больше не мог удерживать, безвольно разжались.

– Добивай второго! – поторопил я. Пусть даже это монстр, но мне не хотелось смотреть, как он мучается.

Слава выдохнул, утёр лоб рукавом. Повернулся к оврагу, где хрипел второй детёныш с перебитой шеей. Молча перезарядил. Спустился по склону. Затем сделал ещё один выстрел.

Я лежал на земле и смотрел в небо сквозь кроны елей. Встать не мог. Не то что встать, даже пальцами пошевелить получалось с трудом. Полное, абсолютное истощение. Резерв пуст, как колодец в засуху.

– Барин! – Слава вылез из оврага и склонился надо мной. – Живой?

– Относительно, – прохрипел я.

– Ну и славно. Полежите, отдохните. Мы своё дело сделали.

Он сел рядом, вытащил флягу, протянул мне. Я отпил. Вода была тёплая. Вкуснее ничего в жизни не пробовал.

Минут пять мы просто сидели. Слава молчал, я приходил в себя. Потом охотник поднялся, деловито огляделся и хлопнул себя по колену.

– Три туши, барин. Три! Виктор с двумя напарниками одного еле завалили, а мы вдвоём – троих. Надо место запомнить и вернуться с ножами да солью. Шкура вервольфа знаете сколько стоит? Её ж ничем не пробьёшь, скорняки за такую золотом платят!

Он уже прикидывал барыши. Хотя минуту назад зубы вервольфа клацали в сантиметрах от его затылка.

– Сейчас, конечно, разделывать не потянем, – продолжал Слава. – Но завтра с утра вернусь, всё сниму как полож…

Он осёкся. И уставился на тушу самки. Я тоже посмотрел и понял, что его остановило.

Туша очень медленно погружалась в землю. Бурая шерсть уже наполовину ушла в грунт, будто болото засасывало мёртвого зверя. Только это было не болото. Земля сама забирала тело. Корни тянулись к нему снизу, оплетали, утаскивали вглубь.

– Что за… – Слава шагнул было к туше, но я его остановил.

– Не трогай. Лес забирает своё.

– В смысле – забирает?! Барин, это ж не меньше сотни рублей за шкуру!

Я кивнул на овраг. Там происходило то же самое. Оба детёныша медленно уходили в землю. Корни оплетали их, как пальцы, смыкающиеся в кулак.

– Вервольфы – порождение аномалии. Мутанты, – объяснил я. – Лес их не принимает живыми, но мёртвых – перерабатывает. Возвращает в землю. Так здесь устроено.

– Триста рублей, – ответил он убитым голосом, – уходят в землю.

– Зато не нужно тащить ножи и соль, – утешил я.

– Вам смешно, барин. А у моей сестры в деревне крыша течёт.

– С других денег починишь, – поднялся я и медленно пошагал обратно.

Дело было сделано.

Слава бросил последний тоскливый взгляд на место, где туши погружались в землю. Вздохнул тяжело. Закинул ружьё за спину и двинулся за мной.

– Дубровский, – через пару минут раздался в голове голос Полоза.

– Что? – мысленно ответил я.

Даже в голове мой голос звучал устало.

– Он зовёт.

– Кто зовёт? – спросил я.

– Хозяин леса. Тот, кому я служил до тебя. Он зовёт меня. Прямо сейчас. Я сопротивляюсь, – прошипел Полоз. – Но не знаю, надолго ли меня хватит. Помоги…