Глава 13

— Это что такое?

— Твоя униформа.

— Я это не надену. Опять издеваетесь?

— Тебя никто на спор не тянул.

Цыкнула и ушла. Переоделась в первой попавшейся комнате. Смотрю на себя в зеркало, и прямо смешно. Отомстил, так отомстил.

Я похожа на горничную из какого-нибудь аниме. Черное платье, юбка пышная длиной чуть выше колена с белыми оборочками. Сверху белый «миленький» фартук, тоже с оборочками, куда без них. Платье закрытое, с белым воротничком и красными завязками-бантом. На голову пришлось надеть ободок с теми же белыми оборочками. На ноги черные непрозрачные чулки без каких-либо кружев или украшений. Даже обувь есть — черные лакированные ботиночки на небольшом каблуке. У-у, извращуга.

Сфоткала свое отражение в зеркале. Катя бы оценила такой наряд, но фото это я никогда ей не покажу. Наклонилась ближе к зеркалу, сделала губки бантиком, подмигнула себе. Вообще, конечно, ничего так смотрится. Сделала еще несколько фото в разных позах. Невольно расхохоталась.

В дверь раздался нетерпеливый стук.

— Ты долго еще там? — недовольно спрашивает Богдан из-за двери. — Работа не ждет.

Иду на выход к этому затейнику. Взял, на дачу утащил, в горничную нарядил. Мультиков иностранных, видать, в подростковом возрасте переглядел. Одно плохо — перцовый баллончик в таком наряде некуда убрать.

— Вот! — довольно произнес Суворов, как только я открыла дверь. Весело и вместе с тем жадно меня оглядывает. — Именно так должна выглядеть домработница. Марк ничего в этом не понимает.

Ах, ты какой.

— Скажите, а вы мне этот костюм ведь оставите? Я тогда его Марку Альбертовичу покажу, и, возможно, он посчитает…

Богдан резко перестал улыбаться.

— Не оставлю. Обойдется.

Противный такой. Как его жена терпит?

— Где здесь можно взять средства для уборки? — спрашиваю я, переводя тему. Не буду больше вестись ни на какие провокации Богдана. Пусть хоть что говорит. Я тут работаю, я профи. Три дня ради Катиной новой школы перетерплю.

Богдан оказался настырнее и противнее, чем я ожидала. Ходит за мной везде.

— Зачем вы везде за мной ходите? — не утерпела и поинтересовалась мрачно уже спустя полчаса. От взгляда Богдана не по себе.

— А вдруг ты украдешь что-нибудь? — вернул мне Суворов фразу, которую я сказала про него, когда он пришел в качестве подмастерья в мой дом. Ну ладно, понятно, это месть.

Продолжаю молча убираться. Игнорирую, но неприятно, когда так пристально следят.

— Здесь закончишь и иди в большой гостиной уберись, — говорит Богдан и, наконец, уходит. Ура!

Какой же огромный у Суворова дачный дом. Тут не на три дня, а на неделю минимум работы. В гостиной прямо совсем брутально. Мощный камин во всю стену, монументальные кресла, потолок где-то высоко-высоко. Окна большие. Грязные. Надеюсь, камин мне чистить не придется?

Богдан приходит, когда я уже вовсю навожу чистоту. Принес еды, напитки, сел за массивный деревянный стол, сразу запахи пошли вкусные. Кажется, пицца. М-м, и курочка. Суворов сидит, ест и пьет, с видом ценителя прекрасного наблюдает за мной. Мне поесть не предлагает. А я с утра ничего не ела, и времени уже много прошло. У меня там бутерброд есть в сумке, но больше я и не подумала взять еды. А ведь три дня тут предстоит провести. Питание в договор не входило. Может, до магазина сбегаю в обеденный час. Только где тут магазин искать?

От мысли, как добраться хотя бы до бутерброда, замедлилась, и Богдан это сразу заметил.

— Эй, работай давай, не отлынивай. Твой рабочий день только начался. Я слежу за качеством уборки. Халтуришь.

Эксплуататор.

— Я кушать хочу.

— Уберешь гостиную всю и иди.

Оглядела еще раз огромную гостиную, которая по размеру как три моих квартиры. Садист. Тиран.

— Это долго.

— Называй меня эти три дня господин или хотя бы мастер и садись тогда за стол сейчас.

А вот сейчас у меня слов приличных нет. Бросила швабру.

— Да пошел…

Не договорила — фразу оборвал громкий сигнал автомобиля. Один, второй, третий. Четвертый без остановки гудит. Кто-то приехал.

— Да пошли бы, открыли, что ли, чего сидите? — говорю я, взяв себя в руки. Хотела же не вестись на провокации. Вот и не буду.

Сам Богдан на меня уже не обращает внимания. Стремительно поднимается и идет к выходу. Я за ним, мне интересно.

— Как думаете, кто там? — спрашиваю с любопытством.

— Кто бы ни был, сейчас домой поедет, — мрачно отвечает Богдан.

— Ой, а вдруг это ваша жена. Как-то узнала, что вы тут, и решила сюрприз сделать. А? — в моем голосе столько яда, что можно отравиться.

— Вряд ли.

Богдан выходит во двор, открывает калитку, потому что у него такой забор высокий сплошной, что иначе ничего не увидишь.

— Ты смотри-ка. Приехал, — пробормотал Богдан, выглянув.

Я уже не удержалась, протиснулась тоже посмотреть, кто там. Знакомая машина, из которой выбирается…

— Ше-еф! — заорала я радостно на всю округу.

Меня уже было не удержать. Кинулась к Марку, повисла у него на шее. Хотела расцеловать в обе щеки, но тут уж все-таки постеснялась.

— О, мой герой! Спаситель! А у тебя есть с собой что-нибудь покушать?

— Рита? — произносит Марк удивленно, меж тем мягко обнимая меня за талию. Начальник удивленно меня рассматривает. — А что это на тебе надето?

Отпустила шею Марка и покрутилась перед ним.

— Нравится? Это Богдан Альбертович подарил и сказал надеть. Уговор, как-никак.

— Ты хорошо смотришься в любом наряде, — сделал неожиданный комплимент босс.

— Я не дарил ничего, — доносится до меня мрачный голос. Стоит, красавчик, в проеме, плечом косяк подпирает, руки на груди сложил. Грозный такой. Но мне больше не страшно, потому что рядом Марк. — Как ты только дом нашел? Ты же здесь ни разу не был, всегда отказывался ездить. Ты такой же, как Юля, не любитель природы. И я тебя адреса не давал.

— Адресом поинтересовался у отца. Ты откроешь ворота, или будем продолжать общаться на улице?

— С чего мне их вообще открывать? Я тебя приглашал?

— Я тебя тоже к себе вчера домой, заметь, не звал.

Богдан что-то проворчал, но все же ворота открыл. Марк паркуется во дворе рядом с машиной брата. А авто у братьев один в один. Хех. То ли и правда Богдан свой вкус Марку навязал, то ли в некоторых вопросах у братьев эти вкусы совпадают.

Но какое же облегчение, что шеф тут!

— И надолго ты приехал? — интересуется Суворов-старший, заглядывая в багажник, который Марк открыл. — О-о, вижу, что как минимум дня на три.

Тоже заглянула, а там чемодан, видимо, с вещами начальника, и куча пакетов, прямо видно, что с едой. Невольно начинаю широко улыбаться.

— Да, решил все-таки приобщиться к природе, — спокойно отвечает Марк.

— И на рыбалку пойдешь?

— Кхм.

— Ой, там, наверное, так интересно, — говорю с надеждой на то, что братья уйдут завтра хотя бы на полдня из дома, и я спокойно, без наблюдения Богдана все уберу. — Привезешь мне пару рыбок, шеф?

— Я не силен в рыбной ловле, — сразу признался Марк. — Богдан, я бы с удовольствием пошел с тобой на рыбалку, но в компании Риты, чтобы у нее был шанс получить улов самостоятельно.

— Да я пошутила… — сразу произношу я, мне эта рыба, на самом деле, не сдалась, но Богдан меня перебивает.

— Хорошо, завтра утром подъем ранний, выходим затемно.

Вскоре все разошлись, мужчины перенесли пакеты на кухню, меня оставили раскладывать еду. Я с удовольствием взялась за это дело, заодно и перекусив, наконец. Марк много всего взял, молодец. Когда поешь, и настроение улучшается.

Сразу решила и обед приготовить нормальный. Кто как не я. Шуршу себе на кухне, тихонько напеваю под нос про то, как ела мясо большая компания мужчин, и надо было на кухню зайти Богдану.

— Зря радуешься, — злорадно произнес Суворов. — Марк скоро уедет. Он и дня здесь не продержится.

— Почему это?

— Он не просто так сюда не никогда не приезжал. Здесь нет интернета. Не ловит совершенно. Ни в шахматы с сильным противником сыграть, ни поработать нормально. Скукота. А еще здесь нет ни доставки, ни курьеров, ни прачечных. Ничего. Все самому. Ну почти. Ведь тут завелась уборщица, которая еще и еду приготовит. Если доживет до рыбалки, то там и вовсе взвоет от этого тупого скучного занятия.

Тут мне и возразить нечего. Богдан наверняка знает брата лучше, да и я понимаю, что Марку придется непросто без интернета. Значит, надо сделать все, чтобы скрасить его время здесь. Я ведь понимаю, что он не просто так в гости приехал.

На удивление, дальше все пошло не так уж плохо, я тружусь, убираюсь, мне не мешают и не лезут, братья общаются. Не знаю, как, но Богдан уговорил Марка пойти во двор наколоть дров. И теперь уже я периодически пялюсь из окон на раздетых до пояса работающих мужчин. Зрелище, надо сказать, захватывающее. Что ни говори, а братья — красавчики.

В какой-то момент поняла, что меня поймали на подглядывании. Это было несложно понять. Просто в какой-то момент встретилась взглядом с Богданом. Я не стала дергаться. Нет, я с достоинством, медленно задернула штору и только потом покраснела, постучалась лбом о древко швабры и развила сверхзвуковую скорость по уборке дома. Как стыдно-то!

К обеду я успела отмыть все основные площади в доме, и это даже без помощи современных технологичных гаджетов. У Богдана тут весь уборочный инвентарь максимально простой. А дом пусть и большой, но в целом чистый, я бы даже сказала, нетронутый. Полупустые комнаты, минимум вещей и предметов, большинство шкафов пустые. Как будто дом построили, потом его обставил опытный дизайнер, и все, он остался почти забыт. Основное самое страшное загрязнение — это пыль.

К обеду подтягиваются веселые мужчины. Заметила, что у братьев волосы мокрые. Оказывается, на реку ходили купаться, она тут совсем недалеко где-то.

— Денек сегодня совсем не жаркий. Вода, наверное, холодная? — спрашиваю вслух, выставляя на стол еду. Суворовы такие довольные, что мне завидно стало, но я в реке купаться не побегу — купальник не брала, да и в холодную воду лезть не хочется. Кстати, по Марку незаметно, что он страдает от отсутствия интернета.

— Бодрит, — довольно жмурясь, отвечает Богдан.

— А вдруг заболеете?

— Это ты переживаешь о нас, что ли? — насмешливо уточняет Суворов-старший. Пф. Сейчас он узнает, как я о нем переживаю.

— Рита, на самом деле, очень добрая и заботливая девушка, — с улыбкой вдруг произнес Марк. — Поэтому я ее выбрал.

У меня в животе запорхали бабочки. Опять почему-то щеки предательски краснеют. Отвернулась к плите, якобы суп решила подсолить.

— А, вот оно что. Я думал, потому что убирается хорошо, — доносится до меня веселый голос Богдана, помолчав, он добавляет. — И готовит. Так, а почему у меня опять некрасиво в тарелке, а у Марка произведение искусства?

Игнорирую вопрос, крепче сжимаю поварешку. Залепить бы ею кое-кому по лбу.

— Молчишь, ну и молчи. Главное, чтобы хотя бы не отравлено было.

Зря он мне идеи подает, ой, зря.

— Рита, а ты почему не садишься есть? — спрашивает меж тем Марк.

Обернулась, прямо взглянув на Богдана.

— Не хочется.

Я тут, конечно, сразу перекусила, пока готовила, так что теперь легко могу изображать гордую голодовку. Не надо нам барской еды. Так-то!

— Рита, перестань, мы же уже говорили об этом, садись, — произносит Марк.

— Только если вы так хотите, — смиренно опускаю взгляд вниз, руки сцепила в замок впереди и нежно тяну. — Ма-астер.

Искоса взглянула на Богдана. Ха-ха, бесится, но молчит. Выкуси. Желваки на лице Суворова-старшего так и играют, приятно посмотреть.

Беру тарелку, наливаю себе супа и сажусь за стол напротив мужчин.

— Почему мастер? — с любопытством спрашивает Марк.

Пожимаю плечами.

— Не знаю. Забавно. Я вообще не в этой теме. Но я могу тебя так называть, потому что ты мастер спорта.

— Я тоже, но ты меня так не зовешь, — тут же заметил Богдан.

— И меня не надо так называть, — с улыбкой произнес Марк. — Это совершенно ни к чему.

— Как скажете, мастер, — говорю я, смиренно опустив голову. — Ой, прости. Марк.

Неуместные смешки рвутся наружу. Сдерживать их очень трудно, поэтому стараюсь полностью переключить внимание на еду.

В дальнейшем обед прошел вполне мирно. Когда Богдан переключается на спокойную беседу и не выдает свои тупые, оскорбительные шутки, он кажется нормальным и адекватным, жаль, что только кажется.

После обеда хотелось как-то поддержать Марка, ведь из-за меня он наверняка морально страдает без привычных занятий, но эту мою попытку тут же пресек Богдан.

— А ты чего все еще сидишь? Обед закончился, иди работай, — повелел мне Суворов-старший. — А ты, — Богдан перевел взгляд на брата. — Поможешь мне подготовить баню и мясо на шашлык.

Вот раскомандовался!

— Эй, тигрица, хочешь с нами в баню? — спрашивает Богдан, еще и подмигивает. — Знаешь, как я тебя там хорошо отлуплю твоим любимым орудием труда? Ужин, кстати, не готовь, сегодня ужином занимаются мужчины.

Мужчины? Я тут вижу только одного, а второй гамадрил какой-то сидит.

— Я поняла.

— Так, а в баню пойдешь?

— Нет.

Ни за что!

— Ну и зря. Пойдем, Марк. Ты в последнее время полюбил экскурсии? Вот будет тебе экскурсия в баню.

— Я там уже бывал.

— В моей нет.

Выдохнула, когда братья ушли. Конечно, заключать спор на три дня в обществе Богдана было слишком самонадеянно с моей стороны. Если бы Марк не приехал, я бы его братца к концу третьего дня точно прибила. Может, он и хорош в боевых искусствах, но от удушения во сне никто не застрахован, ну или хотя бы от пургена в чае. Эх, кого я обманываю. Хватит мечтать. Фиг я что с этим Богданом сделаю. Проблемы мне не нужны.

Добросовестно отработала оставшиеся часы, перекусила и закрылась в комнате, где переодевалась. Надеюсь, обо мне не вспомнят. Отзвонилась маме, сказала, чтобы три дня меня не ждала, я сорвалась на дачу с друзьями. Связь тут действительно плохая, мама жаловалась, что меня плохо слышно и что я периодически пропадаю. Проверила интернет — его нет. Никаких книг на даче тоже нет, были бы — я бы при уборке заметила. Тут и правда от скуки взвыть можно.

В общем, на свежем воздухе надо спать, восстанавливать силы, и не важно, что рано еще. Но сначала необходимо подготовиться ко сну. Переодеваюсь и тут понимаю, что чтобы принять душ, мне надо будет все-таки выходить из комнаты.

Делать нечего, переоделась в нормальную одежду, взяла все, что надо для водных процедур, и перебежками, настороженно оглядываясь, словно ниндзя добралась до ванной комнаты. Конечно, Суворовы наверняка сейчас в бане, но лучше перестраховаться. Сейчас приму душ, запрусь в комнате, и до завтра меня никто не увидит. Не нужны мне ни бани, ни шашлыки, и уж тем более не надо, чтобы меня веником избивали. Ох, как же я Марку сочувствую, он-то в баню пошел.