Глава 32

Много думала после разговора, плакала, а потом разозлилась, созвонилась с подружками из числа тех, что еще вольны, как ветер, и договорилась встретиться в клубе, посидеть пару-тройку часиков, потанцевать, пообщаться. В конце концов, почему только у Марка могут быть свои интересные дела?

Обычно обо всех своих планах мужу отписываюсь, а тут не стала. Попросила присмотреть за девочками Катю и временную няню. Думаю, они справятся, а к ночи я приеду и уложу малышек.

Давно я не виделась с подружками. Встреча была бурной и веселой. Вспоминали старые времена, танцевали, хохотали. За всеми этими посиделками я немного перебрала, а когда так случается, меня несет дальше. В итоге почему-то оказалось, что я сижу за столиком одна и плачу, а девчонки куда-то разбежались. Кажется, кто-то на танцполе.

Все, мне пора. Сейчас понимаю, что мне на самом деле вообще все это и не нужно и ни капли не полегчало. Мне нужно только, чтобы Марк был дома, со мной, с девочками, с Агатой. Но самое обидное, что даже если он будет дома, мыслями он почти постоянно будет в своих увлечениях.

Ну вот, опять размазываю по лицу сопли и слезы. Как только встала на ноги, голова сильно закружилась. Нетвердой походкой бреду к выходу. Надо скорее выходить из душного помещения и вызывать такси. Домой, к моим любимым девочкам.

На улице стало чуть лучше. Достала телефон, но пальцы не слушаются. На автомате бреду на улице вперед, все дальше отходя от бара. Совсем рядом послышался веселый молодецкий гогот. Неожиданно оказалась в плотном кольце мужских тел.

— Смотри, телочка на ногах еле стоит. Эй, чего грустишь, пойдем с нами.

Меня хватают под локоть и куда-то тащат. Пытаюсь вырваться, но больше сил уходит на то, чтобы удержаться на ватных ногах. Почему-то не получается кричать. Горло сдавил страх. И тащат меня, кажется, в сторону темной подворотни.

Не поняла, что случилось, но в какой-то момент все изменилось. Те, кто меня окружал, стали один за другим разлетаться в разные стороны, а тот, кто меня держал, вдруг как заорет. Меня отпускают, и я прямо слышу хруст ломаемых костей.

— Садись в машину, быстро, — мрачным тоном приказывает мне… Богдан? А потом, не дождавшись от меня никакой реакции, берет в охапку, тащит и сажает в машину. Захлопнув дверь, возвращается к той компании, добивает тех, кто еще бодр и желает драки, но таковых оказывается немного. Богдан дерется яростно, быстро и эффективно. Минуты не прошло, как он садится за руль, и мы уезжаем.

Богдан едет и всю дорогу меня отчитывает, ругает, злющий до невозможности, а я и ответить ничего толком не могу, меня тошнит, особенно на поворотах.

— Останови, — прошу я слабым голосом. Неожиданно, но он послушался сразу, съехал на обочину возле небольшого пролеска.

Вышла и долго дышала свежим воздухом. В животе постепенно успокоилось, обошлось.

— Воды дать попить? — рядом оказался Богдан и впихнул мне в руки бутылку с водой. Жадно пью. — Садись в машину.

Отрицательно машу головой, мне тут получше, но Богдан все равно утаскивает меня к авто, сажает на край сидения, дверь оставив дверь открытой.

— Рита, вот что ты творишь, а?

— А ты? — устало прикрыв глаза и откинувшись головой на спинку сидения, спрашиваю я.

— А я что?

— Следил за мной?

— Я домой вам позвонил, Катя сказала, что ты с подружками встречаешься, но задерживаешься и на звонки не отвечаешь.

— Угу, ну а дальше как нашел? Я Кате не говорила, куда дальше поеду.

— Я позвонил тебе, потом Марку. Никто до тебя дозвониться не смог, но он отследил твое местоположение. Знает твоих подруг и через их аккаунты в сети нашел место, где вы гуляете. Вы, девочки, очень любите фотоотчеты, еще и с геолокациями. Молодцы. Так что у вас там с Марком случилось? Почему телефон отключила?

— Он разрядился.

Распахнула глаза и увидела лицо Богдана прямо над собой. Близко-близко. Криво улыбнулась.

— Ты такой заботливый и хороший. Беспокоишься о жене брата, так заботишься о племяшках… хочешь меня поцеловать?

Богдан резко отстранился.

— Подышала воздухом? Поехали, — грубым тоном отвечает Суворов.

Хмыкнула.

— Трус.

Берусь за ручку двери, чтобы закрыть ее, но Богдан молча рванул дверь на себя, не дав мне этого сделать.

Утром просыпаюсь с дикой головной болью. Не сразу понимаю, где я и что я. О, я дома. Рядом в своих кроватках мирно спят девочки. Страдальчески кряхтя, выбираюсь из постели и иду в душ. Что вчера вообще было?

Воспоминания возвращаются неохотно и урывками. Что-то кажется полным бредом и игрой сознания. Сидели в баре, кажется, я перебрала. А дальше… на меня реально напали какие-то гопники, или это мне по пути домой в такси приснилось? Да ну а как бы я от них спаслась?

Неожиданно вспоминается лицо Богдана крупным планом и… Мы там случайно не целовались? Да ну, нет, не было такого.

Фух! Как я домой попала, совершенно не помню. Просто черная дыра. Отныне даю торжественное обещание. Никаких затяжных посиделок с подругами в баре, и все свои психологические проблемы решаю либо в одиночестве, либо с соответствующими специалистами. Не надо мне больше таких приключений на пятую точку.

После душа приняла таблетку, но легче не становится, гложут смутные сомнения. Решила позвонить Богдану, чтобы уточнить, что вообще было, а чего не было. Или лучше сначала Катюше. Она ведь тут должна была быть, когда я приехала.

Беру телефон из сумочки, ставлю на зарядку, включаю и понимаю, что я все-таки вчера крупно накосячила. Куча сообщений о пропущенных от мужа, Богдана, Кати, няни и даже мамы. Ой-ей. Еще и набрать никого не успела, а мне уже звонят. Марк. Ох, сейчас ругаться будет.

Очень неохотно, но отвечаю на вызов.

— Алло, — настороженно и хрипло тяну я.

— Доброе утро, Рита, — сухо произносит в ответ Марк. Судя по его тону, не такое уж доброе, во всяком случае, у него.

— Привет.

— Хорошо вчера погуляла?

— Ну… наверное. Я местами некоторые моменты немного не помню, правда. Ты очень сердишься? — спрашиваю, ожидая в ответ чуть ли не объявление о разводе. Тон у Марка уж очень подозрительный.

— Я взял билеты, завтра возвращаюсь.

Новость выбила из колеи.

— Ого! Так рано. Это из-за того что я в бар с девчонками поехала?

— Нужно будет все подготовить, через два месяца мы переезжаем жить в Америку.

Если бы я не сидела, то точно бы упала.

— Э-э, надолго?

— Навсегда.

— То есть ты принял это решение, даже не думая посоветоваться со мной?

— Тебе очень хочется остаться? — спрашивает Марк с непонятной интонацией и ответа не ждет. — Да, я уже принял решение за нас.

Марк сбросил вызов. Нормально вообще? Перезваниваю, он отвечает, но говорит, что занят, на встрече, все разговоры уже после его возвращения. У-у.

Проснулись малышки, и мне стало уже не до Марка. Дома тихо, сонно, спокойно. Никого, кроме нас с девочками и Агаты. Позвонила Кате, она отчиталась, что я вчера пришла никакущая, одна, забрала малышек, видимо, на автомате их уложила и почти сразу сама завалилась спать. Катя поехала домой, потому что ей завтра на занятия.

Да уж, весело. Долго не решалась, но все-таки набрала Богдану, когда мелких кормила. Зря боялась, телефон у Суворова недоступен, наверное, тот отсыпается. Немного страшно. А вдруг там у нас что-то все-таки было? Мне кажется, я помню его лицо над собой. Близко-близко. Бр-р. Посмотрела на малышек.

— Девочки, к нам завтра папа приезжает! — радостным тоном произнесла я.

Никакой реакции. Каши свои сосредоточенно ковыряют. Они уже почти все съели, больше балуются. Марина добралась до пачки с детским печеньем и теперь сосредоточенно опускает в кашу одну печеньку за другой. Экспериментатор. Карина заныла, ей тоже надо научный опыт провести, а Марина печеньки не отдает. М-да, Агата и то больше заинтересовалась новостью о возвращении Марка. И я тоже решила провести эксперимент.

— Завтра дядя Богдан приедет.

Малышки тут же посмотрели на меня, сразу оживились, заулыбались, стали хлопать в ладошки, забыв о печеньках. М-да. Что бы у нас там с Марком ни случилось, а общение с дядей Богданом, похоже, пора сокращать.

Ждем Марка на следующий день, к вечеру. Готовлюсь к тяжелому разговору. Я не готова дальше жить так, как сейчас. Если Марк не согласен, то… развод? Немного смешно, потому что сейчас мы и так словно отдельно живем, а он изредка появляющийся в жизни девочек папа. В общем, переживаю, но все равно подготовилась, нарядилась, и девчонок тоже. Пусть знает, как забывать о трех таких красавицах.

Неспокойно. Время тянется так медленно, и у меня все внутри прямо булькает от напряжения. Чтобы немного отвлечься, включаю телевизор, попадая на новости. Я их не слушаю почти, думая о своем, подбирая аргументы. Эфир прерывает срочное сообщение. Где-то над нашей страной упал очередной самолет. Ужасная новость, конечно. Летел самолет из Америки и…

На этом моменте стала вслушиваться в то, что говорят по телевизору, внимательнее. Когда упал? Рейс какой? По коже побежали мурашки. Нет, такого просто не может быть. Ага, назвали. Беру телефон, Марк отправлял мне в сообщениях номер рейса.

Телефон выпадает из рук. В глазах темнеет, и только огромной силой воли заставляю себя не выпасть из реальности, потому что мы с девочками одни дома, за ними надо следить.

Внутри меня, в душе словно вмиг появляется страшная пропасть. Ужасная ноющая пустота и полное ощущение неминуемого. Глаза застилают слезы. Дрожащими руками кое-как записываю появившийся на экране телевизора номер, а потом звоню Марку. Абонент вне зоны доступа.

После звонка по экстренному номеру телефона позвонила няне, попросила срочно приехать, а затем набрала Богдану. К счастью, на этот раз он оказался доступен, хотя ответил с явной неохотой, хмуро, но когда узнал, зачем я звоню… Богдан приехал раньше няни. Вместе мы ее дождались и после поехали в аэропорт узнавать подробности. Я прорыдала всю дорогу.

В аэропорту уже стали собираться такие же, как и мы, родственники людей с упавшего самолета. Толком ничего не говорят. Самолет упал на поле в пригороде. Там уже находятся экстренные службы. Богдан терроризировал все службы аэропорта, а я отслеживала все возможные новости в интернете. Появились видео случайных очевидцев, но я не смогла заставить себя посмотреть. Заикаясь и плача, попросила Богдана, тот выругался и потащил меня на выход.

— Куда мы?

— Поедем сразу на место.

— Нас туда вряд ли пустят.

— Ну хоть попытаемся узнать новости из первых рук. Да и тут относительно недалеко ехать.

Опять рыдаю по дороге. Сердце разрывается.

Дым, идущий с поля, мы заметили издалека. На дороге пробка, проезд перекрыли машины спецтехники, все стоит. Богдан съехал на обочину и поехал прямо по полю, благо, у него мощный внедорожник.

Я увидела лежащий на брюхе покореженный самолет. Близко нам подъехать не дали. Полицейская машина остановила.

— Самолет не загорелся и не взорвался, — произносит Богдан. — Возможно, есть выжившие, хотя неизвестно, что там в салоне.

В том мраке отчаяния, в котором я находилась, затеплилась маленькая надежда. Богдан достает телефон и, включив на видео приближение, рассматривает самолет.

— Там работают спасатели. Вскрыли самолет сверху. В хвосте ситуация хуже. Ждем, Рит. Больше пока ничего сделать не можем.

Потянулись томительные минуты ожидания. Схватила Богдана за руку. Слезы беззвучно льются по щекам.

— Смотри! — воскликнула я. — Воздушный трап к самолету пристраивают. Есть, значит, выжившие!

Да, трап приставили, но… кажется, спускают по нему одни тела. Не вижу ни одного живого человека. Рыдаю, но не могу оторвать взгляда от страшного зрелища. Марка пока не увидела, но надежда тает с каждым мгновением. Слишком… многих уже спустили.

Когда у меня в глазах уже начало темнеть, в руке завибрировал телефон. Я не поверила своим глазам, когда увидела, что звонит Марк. Богдан смотрит исключительно на самолет, а я тут же отвечаю на вызов.

— Да! Марк?! Пожалуйста! Это ты?

Мое тело сотрясают беззвучные рыдания.

— Тш-ш. Все хорошо, — слышу я тихий, хриплый родной голос. — Я тебя люблю. Я безумно люблю вас с девочками. Я перезвоню позже.

Марк отключился. Богдан смотрит на меня круглыми глазами, в них столько надежды и немой вопрос. Обняла Богдана и не то чтобы зарыдала, а скорее завыла от облегчения.

— Жив! Он жив!

Буквально через пару минут я вижу, как из проема в крыше самолета аккуратно поднимают на веревках носилки. Издалека нельзя понять, кто там, но я просто знаю, что это Марк. Чувствую. Вместе с Богданом неотрывно следим за тем, как носилки на веревках спускают дальше вниз, как их принимают, и их тут же окружают спасатели и врачи. Как только спустили первые носилки, спасатели начинают аккуратно вытаскивать следующие. Богдан заводит мотор.

— Сейчас попробуем объехать и встать поближе к машинам скорой помощи, — говорит Суворов.

— Угу.

Утираю сопли и слезы. Мне все еще страшно, неизвестно, какие повреждения получил Марк, но он жив и даже смог позвонить.

Спустя два часа сидим с Богданом в приемном покое больницы. Я хожу из угла в угол. У Марка операция. Подъехали еще Арина с Альбертом Мироновичем. Переживаем вместе, и сейчас уже не до прошлых обид и распрей. Арина рыдает на плече у мужа, потом еще мы вместе с ней рыдаем в обнимку.

Еще через три часа узнаем, что все относительно нормально, насколько вообще может быть нормально. У Марка несколько переломов, его подлатали, сейчас спит. Сказали, что ему очень повезло. В этой катастрофе выжили только он и еще два пассажира, сидевших в бизнес-классе, и из команды остались в живых пилоты и одна стюардесса.

Через неделю приезжаю в больницу как к себе домой. Привезла Марку множество вкусностей. Настроение радостное, лечащий врач сказал, что анализы хорошие, Марк идет на поправку, но в больнице полежать ему еще придется. Главное, что все будет хорошо.

— Привет! — заглядываю в палату. — А я витаминчики привезла. Сейчас буду тебе мандарины чистить.

Бедный Марк лежит почти весь перебинтованный. Ему даже вставать сейчас нельзя. Зато как улыбнулся при моем появлении.

— Привет.

Прохожу и сажусь на краешек кровати. Деловито распихиваю по тумбочке привезенные бытовые мелочи и болтаю без остановки.

— Ой, Марк, ты не поверишь, с кем я девочек сегодня оставила. Как думаешь, а?

— С няней и Богданом?

— Да. А еще с Ариной! Представляешь? Мы неожиданно помирились. Не знаю уж, как дальше пойдет, но пока все отлично. Она ничему не пытается учить, не командует, общается нормально, а с девчонками так возится, воркует над ними, играет, так что я решила рискнуть оставить девочек в такой компании. Ничего?

— Конечно. Рита, иди ко мне.

Аккуратно ложусь на краешек кровати и утыкаюсь носом Марку в щеку. Дышу им. Готова так с ним рядом лежать сутками напролет. Ну вот, опять горячие слезы по щекам потекли. Прошла уже неделя, а я никак не могу отойти.

— Мне сегодня звонили из Америки. Интересовались самочувствием, — Марк усмехнулся. — Спрашивали сроки, когда я смогу вернуться к работе.

— А-а… Америка. Это они еще не скоро тебя получат. Слушай, давай только не самолетом туда полетим, ладно? На корабле хотя бы.

— Мы туда не полетим и не поплывем. Если только ты очень хочешь.

— Правда? Почему?

— Я вел себя в последнее время очень глупо. Опять слишком сильно увлекся, но совершенно не тем, чем надо. А потом мне позвонил Богдан. У нас с ним был долгий разговор. Я разозлился и решил вас с девочками увезти. Я сделал неправильные выводы. Правильные были уже там, в самолете. Я был в сознании все время, пока падал самолет, и потом. Все это время я думал не о работе, не о шахматах или еще о чем-то. Я думал только о тебе и наших девочках. Каждое мгновение, — Марк замолчал, но потом продолжил. — Я так боялся вас больше не увидеть. Оставить вас одних. Единственное мое желание было — это выжить, чтобы вновь вас увидеть. Как только после появления спасателей у меня появилась возможность двигаться, я попросил включить телефон и набрать тебе, только после этого отключился. Ты можешь мне сейчас не верить, но все теперь будет иначе.

Когда Марка выписали из больницы, я действительно прочувствовала это «иначе». Теперь муж дома. С нами. Его главные увлечения — это мы. Наконец мы выбрали вместе дом, няню. Мы постоянно куда-то выбираемся вместе. Да, Марк работает, но работает из дома и только строго ограниченное время. Вообще, он очень изменился. Пропала его отрешенность и задумчивость, он стал более открытым и спокойным. Богдан стал заезжать в гости реже, но общаемся мы все так же хорошо. Девочки любят своего дядю, но главным кумиром для них теперь стал папа. Почти каждый день у нас какие-нибудь экскурсии, маленькие приключения и поездки на ближние и, пока очень осторожно, на дальние расстояния. Я затаила дыхание и боюсь спугнуть это неожиданное счастье.

Наверное, только спустя год я окончательно успокоилась, выдохнула и поверила в то, что все именно так, как и есть. Очень приятно быть по-настоящему любимой, купаться во внимании мужа и наблюдать, как растут наши с Марком девчонки. Шустрые, ласковые, умные, явно в папочку пошли, он с ними очень много занимается, уже пробует в шахматы их учить играть. Арина вовсю намекает на то, что надо малышек отдать в очень хороший специальный сад, где всесторонне развивают одаренных детей, но кто бы ее слушал. Она вновь начала проявлять разного рода активности, я думаю, это от того, что энергии много, и ее девать некуда. Ничего, сейчас внимание Арины Егоровны немного переключится. Мы с Марком пока не объявляли, в этот раз держим долгую паузу, но вот Богдан на последней прогулке уже подозрительно на меня поглядывал и наводящие вопросы задавал, так что, наверное, скоро объявим о том, что ждем третьего. Все же клан Суворовых с его эксцентричными личностями должен только увеличиваться и процветать.

Конец