Глава 35. Иллюстрация к сказке

Глава 35. Иллюстрация к сказке

Весь вечер Тоня провела за экспериментами. Превратила свою комнату в мини-лабораторию. Как же она, оказывается, успела соскучиться по любимому занятию. Мгновенно вошла в азарт. Даже слабость и головокружение, которые неожиданно навалились после ужина, улетучились.

Её подопытными были два совершенно обычных растения – зелёный чай и горчица. Она знала о их чудодейственных свойствах, которые использовали бабушки и прабабушки для выведения пятен, когда ещё не было промышленных отбеливателей. Но нужно было убедиться в надёжности народных средств и выбрать правильные пропорции, а заодно проверить, не портят ли такие природные пятновыводители ткань.

В отсутствие Интернета пришлось полагаться только на своё химическое чутьё. А оно подсказало почему-то использовать не горчичный порошок, цельные семена этого жгучего растения. Тоня залила их горячей водой и дала настояться. Через некоторое время на поверхности образовалась чуть мутноватая вязкая жидкость. Вот она-то и использовалась в дальнейших экспериментах. Как Тоня и надеялась, эта непрезентабельного вида субстанция оказалась прекрасным отбеливателем, обезжиривателем и дезинфектором, не наносящим вреда деликатным тканям.

Для более плотных материалов Антонина изготовила другой раствор – на основе процеженного зелёного чая. Она усилила его парой ложечек соды. Испробовала на пятнах от фруктов – сработало.

Воодушевлённая успехом Тоня направилась к Николь похвастаться своими достижениями. Подруга пришла в полный восторг. Куда только её степенность девалась.

– Это просто горчица?! Горчица?! – восхищённым ультразвуком вопрошала она, глядя на свой старый пожелтевший от времени кружевной платочек, который после купания в мутном Тонином отбеливателе превратился в белоснежный.

– Да к твоим стиральным жидкостям очередь в три километра выстроится! – вынесла вердикт Николь.

Антонина не была так уверена. Всё-таки вид у её пятновыводителей был крайне непрезентабельный. Без хорошей рекламы такое мутное варево не продашь. Но у Тони уже появились кое-какие идеи на этот счёт.

А вот напитки Николь явно ни в какой рекламе не нуждались. Подруга тоже вечер зря не теряла. Приготовила на пробу парочку. И вид, и аромат, и вкус у лимонадов получился такой… мммм… фанта или кола и рядом не стояли.

За Николь можно было быть спокойной, зато у Тони сердце болело за другую конкурсантку. Рунета сегодня так и не показалась из своих апартаментов. Антонина догадывалась почему – болезнь и не думает отступать.

Когда вышла от Николь, ноги сами понесли к «фаворитке» Лорда. Наудачу, Пенелопы рядом с дочерью не оказалось. Отлучилась по делам – и хорошо. Тоня побаивалась эту чрезмерно темпераментную барышню.

Рунета обрадовалась гостье – глаза блеснули. Но этот блеск – единственное, что хоть как-то оживляло бледное лицо, покрытое сыпью. Испарина на лбу, тяжёлое дыхание – Тонины опасения подтвердились. Рунете не стало ни капли лучше.

Она полулежала на подушках. Перед ней на небольшом раскладном мольберте – крохотное полотно. В руках – кисти.

– Вот, решила рисовать миниатюры, – на лице проскочила кособокая вымученная улыбка. – Сначала думала написать большое полотно. Что-то эпохальное. Ценители за такое могли бы выложить кругленькую сумму. Но эта чёртова зараза жрёт мои силы. Большое не потяну.

Тоня подыскивала слова поддержки, но Рунета опередила:

– Ничего, – она сипло натужно закашлялась, – ничего. Я прикинула. Если успеть нарисовать штук пять миниатюр, тоже можно собрать приличную сумму. Думаю, должны найтись покупатели и на крошечные картины. Размер не имеет значения, – хохотнула не очень весело.

– Как же ты рисуешь? – Тоня дотронулась рукой до лба Рунеты. – У тебя же жар.

– Самый лучший художник – это страдающий художник, – попыталась прикрыться сарказмом та. – Некоторые считают, что болезнь, боль, голод только усиливают талант.

Слышала Тоня такую извращенную теорию, но, глядя на запавшие глаза Рунеты, не очень-то в неё верила.

– Что сказал доктор?

– Выписал дюжину каких-то вонючих горьких микстур, наподобие твоего «сиропчика», – больная кивнула в сторону прикроватной тумбочки, заставленной бутыльками с жидкостями всех цветов радуги. – Я уже наверно пару вёдер этой гадости в себя влила. Пока толку – ноль, только тошнота появилась. Но, ничего, я согласна хоть ванны с этой зловонной дрянью принимать, только бы к субботе встать на ноги.

– Встанешь, – Тоня подложила ещё одну подушку под спину Рунеты, заметив, что ей тяжело тянуться к холсту. – Только пей лекарства в тех дозах, в каких выписал врач, если не хочешь обратного эффекта.

– Слушаюсь, мамочка, – язвительно фыркнула больная. Сарказм казался совершенно беззлобным. – Вот, – она протянула ещё не законченную миниатюру. – Как тебе?

Тоня с любопытством взглянула на полотно. А Рунета-то в душе романтик каких поискать. Разве можно было подумать, что из-под её кисти может выйти такая работа? Немного тревожная и трепетная.

В дремучем лесу сгущаются синие сумерки. Деревья-исполины шатром сплели ветви над лесной тропой. Мужественный всадник на мощном величественном животном пробирается сквозь заросли. Длинные волосы мужчины треплет ветер. Одной рукой он держит поводья, другой нежно прижимает к широкой груди, сидящую рядом с ним в седле девушку.

Наверно, Тоня слишком долго молча разглядывала полотно. Рунета не дождавшись реакции, нервным движением забрала из её рук миниатюру и снова пристроила на мольберт:

– Это иллюстрация к сказке о принцессе, которую сначала похитил саблезубый монстр, а потом спас рыцарь, – сказала она с напускным равнодушием.

– Я так и подумала, – кивнула Антонина. Ага, как же. Так Тоня и поверила. Рунета рисовала себя, вернее, свою мечту. – Чудесная работа.

– Правда, понравилось? – резковато спросила Рунета. Голос сорвался в хриплый кашель. Надсадный до жжения в лёгких. С какой-то ноткой безнадёжности.

– Правда, – Антонина легонько стиснула Рунете руку. – Он приедет за тобой. Этот твой Гарланд. Вот увидишь!

Будет последним идиотом, если не приедет.