Глава 44. Осталось двое

Глава 44. Осталось двое

Утро показалось Антонине серым и тоскливым. Было много тому причин, и низкие тяжёлые тучи, оккупировавшие всё небо, лишь одна из них. Ночью Тоня не заметила, а теперь вдруг обнаружила, что Брайон прихватил с собой не только записку Белинды, но и книгу, в которой эта записка лежала. Это оставило неприятный осадок. Книга – ведь не Тонина, это подарок Белинде от Мариабеллы. И хоть не было никаких сомнений, что профессор собирается передать фолиант любимой, но разрешения всё равно следовало бы спросить.

На завтрак Тоня не пошла. Совсем не было аппетита. От хронического недосыпания появилась противная слабость. Не хотелось даже с кровати вставать. В ушах шумело. От малейшего напряжения виски начинала давить пульсирующая боль. Потребовался час, чтобы хоть как-то привести себя в порядок и чуть взбодрится.

Николь, оказывается, тоже пропустила завтрак. Но у неё отсутствовал аппетит совсем не из-за недомогания, а, наоборот, от переизбытка положительных эмоций. Она влетела в комнату подруги такая весёлая, свежая, воздушная, что даже у Тони слабость отступила.

– Линди, всё вышло, как я и думала! – Николь плюхнулась в соседнее кресло и счастливо зажмурилась.

– Гамильтон предложил помощь с финансированием таверны?! – обрадовалась Тоня.

– Да! Он очень, очень внимательно изучил мои наброски. У меня сердце выпрыгивало из груди, когда он по нескольку раз пробегал каждую строчку и хмурил брови. Но в итоге сказал: «Нравится!». И руку мне пожал, как деловому партнёру. Я чуть чувств не лишилась от радости.

Волна оптимизма захватила и Тоню:

– Всегда верила, что если чего-то сильно хотеть и стремиться, обязательно повезёт! – она не удержалась, чтобы не задушить Николь в объятиях: – Ники! Ну, какая же ты молодец!

Та смеялась и тоже сжимала подругу.

– Его юрист уже готовит документы. Сегодня днём мы с тётушкой приглашены в офис Гамильтона на подписание.

Слово «документы» заставило Тоню чуть-чуть посерьёзнеть.

– Ники, перечитай всё по десять раз.

– Перечитаю, – пообещала подруга. – Но знаешь, там не будет подвоха. Гамильтон не такой.

Ох, Ники, Ники! И как только за один день уже определила, что этому бизнесмену в экзотической шляпе можно довериться?

– В этом твоём «не такой» скользит что-то этакое, – подтрунила Тоня подругу.

Николь порозовела.

– Нет, правда. Вторую половину ужина мы уже не говорили о делах. Гамильтон рассказывал о себе. Ему ничего не далось просто так. Его отец разорился в прах, когда Гамильтон был ещё подростком. Он начинал с нуля. Всего добился сам. Поэтому и поддерживает проекты таких как я.

Она немного помолчала, ещё больше порозовела и добавила:

– И, вообще, он милый.

– Какой же он милый, если постоянно хмурит брови?

– Это только с виду он кажется грозным. Но когда улыбается, у него ямочки на щеках.

Ох, Ники, Ники! Ямочки ей…

– Сегодня думала всю ночь… – начала подруга тихо, и Тоня поняла, что та скажет сейчас о чём-то очень для себя важном: – решила после подписания документов поговорить с Лордом. Хочу досрочно покинуть конкурс. Расскажу ему всё как есть. Не каждый день у человека сбывается мечта всей его жизни. Надеюсь, он поймёт и против не будет.

– А что он может возразить? По условиям конкурса, участие девушек добровольное и любая в любой момент может покинуть отбор.

– Дело не только в условиях. Лорд по любому бы отпустил меня, потому что желает, чтобы победил кое-кто другой, – Николь лукаво улыбнулась.

Это она сейчас на Тоню намекает?

– Я давно заметила, что он к тебе не равнодушен. Сильно не равнодушен. Как и ты. Вы же искрите.   

Это так бросается в глаза? Тоне мгновенно вспомнилось вчерашнее признание Макса, произнесённое между поцелуями, пропитанными такой нежностью от которой щемило в груди. Но в голове вновь затикал беспощадный обратный счётчик. Сколько осталось до того момента, когда Антонина навсегда расстанется с Максимилианом? День, час, минуты?

В лёгких нестерпимо запекло. Ей вдруг резко стало не хватать воздуха. Тоня закашлялась. Это был такой тяжёлый приступ, что Николь не на шутку забеспокоилась. Она соскочила с кресла и принялась отпаивать водой. Несколько глотков – и стало легче.

– Кажется у тебя жар, – подруга прислонила ладонь ко лбу. – Простыла? – она ещё больше разволновалась. – Пойду позову доктора.

– Не надо доктора, – попросила Тоня. Ещё решит отправить в санаторий, как Рунету. А тут Белинда должна вот-вот появиться. – Пожалуйста, пока не надо доктора, – повторила она.

– Хорошо, – не очень охотно согласилась Николь. – Тогда позову Шарлоту. Она умеет делать целебные компрессы. Простуду как рукой снимает.

На Шарлоту пришлось согласиться.

Николь вышла, а Тоню начали терзать тревожные мысли, которые она гнала уже несколько дней. Что с ней происходит? Не могла ли она всё-таки заразиться от Рунеты? Симптомы чем дальше, тем больше становились похожи. Правда, у Рунеты болезнь развивалась стремительно – в течение пары часов появились: и жар, и надсадный кашель, и сыпь, а у Тони всё происходит гораздо медленнее – первые признаки недомогания она почувствовала более двух недель назад.

Кроме скорости развития болезни существовала ещё одна нестыковка: если Антонина заразилась от Рунеты, почему только она одна? Почему хворь не скосила мать Рунеты или кого-то из прислуги – они же ухаживали за больной и общались с ней гораздо теснее, чем Тоня?

Это, вообще, выглядело немного подозрительно, что заболели именно Рунета и Антонина, и именно в такой последовательности. Как будто кто-то специально выводит из строя тех, кто считается основными претендентами на победу. Поначалу, все думали, что выиграет конкурс Рунета. Она сама распространяла такие слухи, да и Лорд не скупился на вето. А потом, когда она выбыла из борьбы, место фаворитки в глазах конкурсанток, наверняка, заняла Тоня. Ведь если Николь заметила, что Максимилиан неравнодушен к Антонине, то и другие могли прийти к точно такому же выводу.

Но кто другие? Кому выгодно выбить конкуренток из борьбы? Николь сегодня даст самоотвод, и претенденток на руку Лорда останется всего двое: Тоня (вернее, Белинда) и Камилла. Неужели это дело рук Камиллы? Подливала незаметно какую-то отраву в напитки? Нет, Тоне не верилось, что милая доброжелательная рукодельница могла прибегнуть к таким варварским нечестным способам борьбы.

Вирджиль сегодня превзошёл сам себя. Из-под его пера вышел уже шестой или седьмой лист, испещрённый ровными строчками. Максимилиан сбился со счёта. Зачем он, вообще, считал?

– А что вы хотите, милорд, – церемониймейстер перехватил пустой взгляд собеседника, – конкурс движется к развязке. Теперь требуется протоколировать всё с особой тщательностью.

Он исписал ещё пару листов, аккуратно их подшил и сложил в папку. Из другой достал два фото: Камиллы и Белинды. Макс заставил себя отвести взгляд. Горечь била в грудь.

– Нам нужно продумать следующий конкурс, милорд. У меня есть несколько вариантов на ваше рассмотрение.

– Проводи любой.

– Вот как? Вам безразлично, каким будет финальный этап?

– Какая разница, если итог один и тот же?

– Имеете в виду, что вам уже известна победительница?

– Да.

– И кто же? – Вирджиль переместил фото на столе. – Белинда?

– Камилла.

Макс знал, что Белинда специально проиграет следующий конкурс, каким бы он ни был. Она участвовала в отборе не для того, чтобы победить. Всю ночь его колотило от этой мысли. Когда-то Лоуренна флиртовала с ним, чтобы заставить своего ухажёра ревновать и поторопиться с предложением. Теперь то же самое сделала Белинда. Что ж, трюк сработал. Профессор примчался, наплевав, что роман с бывшей студенткой положит крест на его карьере.

– Ну, раз вам всё равно, милорд, сделаем финальный конкурс традиционным, – Вирджиль вопросительно глянул на Максимилиана.

– Хорошо, – бросил тот.

– Освежу вашу память. Уже несколько веков подряд заключительным конкурсом отбора был конкурс зрительских симпатий. Это чтобы убедиться, что будущая правительница Абсильвании симпатична жителям Абсильвании, – пояснил церемониймейстер. – Проводится конкурс в Торжественном Зале резиденции. Присутствовать могут все желающие, но не больше, конечно, чем вместит зал. Девушкам предоставляется возможность демонстрировать любые свои таланты. Могут хоть просто стоять и улыбаться – главное понравиться зрителям. У каждого присутствующего будет в руках бумажное сердечко. По окончанию конкурса, зрители отдают свои сердечки кому-то из конкурсанток. Та, что наберёт больше, становится победительницей.

Максимилиан кивнул. Вирджиль какое-то время молчал – видимо, ждал более эмоциональной реакции. Но Максу действительно было всё равно. Друг нахмурил брови.

– Милорд, а почему вы сегодня отказали себе в удовольствии выпить чашечку вечернего горячего напитка? – он поднялся и подошёл к сервировочному столику: – Чай? Кофе?

– Чай.

Сегодня Макс не хотел кофе. Кофе будоражит, пощипывает вкусовые рецепторы, заставляя ощутить горчинку и аромат, почувствовать, как тепло медленно растекается по телу. Но сегодня Макс не хотел ничего чувствовать. Категорически ничего.

– Чай? – церемониймейстер удивлённо поднял бровь. – Настолько всё плохо, милорд?

– Тебя не поймёшь, Вирджиль. Чем ты недоволен? Решил прислушаться к твоему дурацкому банальному совету. Перейти на чай – покончить с бессонными ночами, – получилось не столько иронично, сколько резко. Но Макс надеялся, что друг не обидится.

– Прошу, – Вирджиль поставил перед ним чашку.

Какое-то время церемониймейстер ещё повозился с бумагами, допил свой чай, потом собрался уходить.

Поравнявшись с Максимилианом, посмотрел на нетронутый в чашке напиток, покачал головой, и произнёс с философской грустинкой:

– Ну, раз уж, милорд, вы решили следовать моим банальным советам, послушайте ещё один. Доверяйте не тому, что здесь, – он коснулся указательным пальцем виска, – а тому, что здесь, – приложил ладонь к груди.