Эпилог

Элиф медленно, стараясь не поскользнуться на влажной после дождя траве, подошла к сидящему на скамье мужчине и присела рядом. Каждую ночь он приходил в парк, который окружал дом ее отца. Он не пытался с ней заговорить, не был навязчив или груб. Он просто присутствовал в ее жизни, хоть и делал все, чтобы держаться от нее как можно дальше.

– Сегодня свежо, - заметил он, резко поднявшись, и набросив ей на плечи свой китель. Она с благодарностью взглянула на него.

– Ты не должен охранять меня лично, думаю, теперь у тебя много других дел, каган Крафт.

– Я там, где хочу быть, – упрямо ответил новоизбранный каган, и пристально посмотрел в глаза женщине.

– Спроси меня, Манфред, - внезапно попросила она.

– Спросить о чем? – Крафт напрягся. Он мог бы поклясться, что его сердце замерло, а затем забилось снова с удвоенной силой.

– О чем хочешь. И я тебе отвечу.

Манфред прикрыл глаза, затем шумно выдохнув, встал со скамьи и опустился перед Элиф на одно колено.

– Ты станешь моей женой? – он чувствовал себя по-дурацки, спрашивая ее о том, о чем мог лишь грезить в тайте. Много лет.

– Да, - тихо ответила Элиф.

– Спасибо, - Манфред взял ее за руку и поднес тонкие пальчики к своим губам.

***

Это странно – перестать тревожиться, отпустить свой страх и смотреть в будущее с надеждой. Теперь оно у меня есть, это будущее. У нас. Я легонько сжала руку Клауда и мысленно улыбнулась, глядя на то, как мои мать и отец в Храме Всевидящих приносят друг другу клятвы. Да, это произошло, и они поженились, спустя четверть века и долгую жизнь в разлуке, после стольких лет неприязни, страха и взаимной вины.

– Слишком многолюдно, - заметил Клауд, и я полностью разделяла его недовольство, хотя и по иному поводу. Мой муж обеспечивал безопасность своего учителя и его супруги. Я же понимала, как тяжело маме и отцу присутствовать среди большого количества незнакомых и не всегда лояльно настроенных людей. Теперь, когда Манфред стал единоличным главой Содружества, а по-сути, Каганата, его власть признали высшие кланы, не желающая терять богатство и влияние в междоусобной войне, а Совет был упразднен, приходилось идти на многие жертвы, в том числе, связанные с вмешательством в личную жизнь. Хотя, тут мой отец остался непреклонным, и первые несколько репортеров, кто пытался проникнуть в нее слишком глубоко, получили телесные повреждения различной степени тяжести. Степень зависела от навязчивости и наглости жертвы. Единственное, чего не смог избежать каган Крафт, это публичной свадьбы, на которую был вынужден пригласить уцелевших и новых глав родов, присягнувших ему в верности.

Одним из его первых законов, наравне с упразднением неравенства было создание Академии для юношей, обладавших зачатками силы для их дальнейшего обучения. Школа принимала в свои стены детей всех сословий и в ее стенах упоминание о титулах были строго запрещены.

– Не могу поверить, что это происходит с нами, - Клауд прижал меня покрепче к себе и поцеловал в волосы. Мое внимание привлек бывший верховный леор, занявший место сбоку от нас. Он казался взволнованным и выглядел сильно постаревшим. Последние события плохо сказались на его здоровье. Я знала, что Элиф поддерживала с ним отношения, но сама держалась от деда подальше. Наверное, со временем я бы могла смотреть на него не испытывая глухого раздражения. Но сейчас было слишком рано для этого.

После состоялся прием в бывшем здании Совета. Дворец, в котором жил Владыка был закрыт. Там все еще шло расследование, доверенные Псы Манфреда изучали документы, оставленные Терионом, искали тайники, вскрывали сейфы и ужасались действиям Пожирателя, которого никто не пытался остановить долгие годы.

Я любовалась Элиф, ее царственной осанкой, платьем, достойной королевы, свету в ее глазах и невольно вспоминала, как Манфред прошлым вечеров играл с Паулем, моим младшим братом, которого он захотел усыновить. Они выглядели настоящий семьей, и мне было жаль тех лет, которые отняли у нас троих. Недавно он познакомился со всеми моими братьями. Элиф сделала все, чтобы это знакомство вышло менее напряженным. Старшим сыновьям Рейн, лишенным поддержки рода их отца было за что недолюбливать Псов и Манфреда в частности. Мы понимали, что к полному семейному согласию нам придется идти извилистым путем.

– У тебя печальные глаза. Смею ли я надеяться, что ты жалеешь о своем скоропалительном браке и готова пересмотреть кандидата в мужья? – Даэль Корр протянул мне высокий бокал наполненный красным вином.

Я знала, что недавно Манфред предложил эфету стать верховным судьей Каганата, и тот обещал подумать. Надеюсь, все же он примет предложение отца. Будет не просто доверить кому-то незнакомому этот пост.

– Не надейся, - я кивком поблагодарила его и пригубила терпкий напиток, - я счастлива.

– Ты прекрасна, - несколько долгих мгновений смотрел мне в глаза, затем отвернулся. Я тихонько выдохнула, почувствовав облегчение, - я бы на месте твоего мужа не оставлял тебя одну ни на минуту.

– Он мне доверяет, - я улыбнулась, невольно перенимая его тон, - к тому же, он на работе. Даже сейчас.

Клауд не считал, что меры безопасности могут быть излишними. Поэтому в зале находилось столько Псов, даже не пытавшихся слиться с толпой или стать менее заметными, что вряд ли какой-нибудь злоумышленник мог бы решиться причинить мне вред. Жители Содружества осознав, что наступила по-сути, военная диктатура, поначалу приняли ее болезненно и слегка нервозно. Вот только осознание угрозы со стороны аквилонцев и Пожирателей сделало их более терпимыми. Разумеется, не всех. Сейчас от бывшего Содружества начали отделяться планеты, принадлежащие наиболее независимым и влиятельным кланам, не желающие жить под властью низших, как они заявили. Каган не препятствовал их отсоединению, стараясь обеспечить максимальную защиту своих сторонников.

– Ты снова разбила мне сердце. Неужели это судьба? – полушутливо, но с какой-то затаенной печалью поинтересовался эфет.

– Прости. Возможно, это всего лишь намек, что не я твоя судьба? – я все еще немного смущалась в его присутствии, но теперь мне было гораздо проще общаться с эфетом и не оглядываться на прошлое.

– Возможно, - Даэль Кор поднес свой бокал к моему, - будь счастлива, Джети. Ты это заслуживаешь как никто другой.

– Спасибо, Даэль. Надеюсь, что очень скоро ты встретишь женщину, которая будет достойна твоих чувств.

Я шла по коридору в сопровождении двух Псов, слегка уставшая от шумного вечера. Элиф и Манфред недавно покинули гостей и предоставили им возможность развлекаться без новобрачных. Клауд задерживался, а я не захотела лишний час проводить в толпе незнакомых людей. Внезапно и синхронно оба Пса рухнули на пол. Застыв над бесчувственными телами, я приготовилась защищаться и дорого продать свою жизнь. Ну почему теперь, когда я почти поверила в нашу счастливую сказку?

– Добрый вечер, Джети, - из темноты раздался знакомый голос и спустя мгновение перед моими глазами предстал Хок.

– Посмею усомниться в том, что он добрый, - я обвела взглядом тела у своих ног и вопросительно посмотрела на Хока, - что это значит?

– Тебе не нужно бояться. Я хочу лишь поговорить, - от его привычной, такой мальчишеской улыбки сердце неприятно сжалось в груди.

– Хорошо. Говори, - бросила испытывающий взгляд вдоль коридора. Как назло мы были совершенно одни.

– Давно хотел тебя увидеть.

– А сделать это как-то менее травматично для парней и моей психики ты не мог? – голос не дрожал, и даже звучал уверено. Расту над собой.

– У меня мало времени, не хотелось тратить его впустую.

– Ты уходишь? - я почувствовала легкий укол в груди со стороны сердца. Хок не был для меня чужим. Слегка непонятным, иногда раздражающим, но своим, почти родным.

– Я вынужден, - он ступил под свет тусклой лампы, и я увидела его глаза - пронзительные светлые, почти бесцветные, так похожие на глаза Владыки. Они взирали на меня с голодной жаждой и рождали почти панический ужас.

– Нет, Хок! Как? – растерялась я, пронзаемая чувством обреченности.

– Ты же знаешь, что Пожирателя практически невозможно распознать. Пока он сам этого не захочет. Пока не высушит тебя до конца. Я рос Псом и считал себя им долгие годы. Твой дед узнал мой маленький секрет, открыл мне глаза на то, кто я есть, но вопреки здравому смыслу не уничтожил сразу. Он мог мне противостоять, так как был Темным, как и ты, но хорошо это скрывал. Я был Псом, когда это было необходимо, и стал твоим защитником, когда он попросил меня об этом.

– Зачем?

– В отличие от Владыки, я руководствовался не только инстинктом и жаждой власти. Мне… было интересно. Выдавать себя за того, кем я не являлся. Риск, игра, где проигрыш смерть. Я практически смог обмануть и Клауда и Крафта. И лишь когда мне пришлось выйти из тени, я был вынужден покинуть Крепость.

– Как ты существовал на станции столько лет, не вызывая подозрений?

– Меня выручали наши вылеты. Псы еще те звери, и ты сама скоро в этом убедишься. Нет более жестокого господина, чем бывший раб. В пылу боя жизнь врага теряет ценность. И какое дело, как он умер?

Хок усмехнулся, и сделал еще один шаг ко мне. Я не двигалась, чтобы не спровоцировать возможное нападение.

– Не бойся, - шепнул он, поправляя мне челку, почти закрывавшую глаз, - я пришел к тебе не за тем, чтобы убить.

– Зачем же тогда?

– Чтобы попрощаться, - он улыбнулся, - смерть Владыки заставила меня посмотреть на жизнь по-другому. Он многого добился и все потерял. У него оказалось слабое место. Ты.

– Чего же ты хочешь?

– Начать все заново, далеко отсюда. Где не было бы ничего, что бы могло меня остановить. И где нет тебя.

Он обошел вокруг меня и его совершенно не смущали лежащие под ногами Псы.

– Мы природные враги и будем такими всю нашу жизнь. Пожиратель во мне хочет тебя уничтожить. А мужчина… Я знал, что у меня никогда не было шанса тебя завоевать, но стать хоть немного ближе, спасти, оберегать. Хотя бы это. Не учел того, что со временем моя жажда станет сильнее, и я уже не смогу скрывать ее ни перед Псами, ни перед тобой.

Я не двинулась с места, хотя очень этого хотела. Отступить, сбежать за дверь, запереть ее на крепкий замок и стереть этот разговор из своей памяти. Хок, как же так! Я в это не верю. Ты стал мне ближе, чем брат, настоящим другом, и теперь я узнаю то, чего знать бы никогда не хотела.

– Ты заставляешь меня мечтать о том, что никогда не произойдет, и это делает меня слабым. Знаешь, несколько раз, когда ты даже не подозревала об этом, я стоял над тобой, спящей. Любовался твоим лицом и не знал, чего хочу больше – поцеловать или выпить твою жизнь.

С этими словами он отступил назад, в темноту, почти растворяясь в ней, и я поняла, что теряю его, теряю друга, брата, который никогда меня не предавал. И если сейчас отпущу вот так, возможно, создам нового Владыку.

–Хок, подожди, - окликнула я его. Подошла поближе, вглядываясь в лицо молодого мужчины. В нем не было ничего от монстра. Он выглядел человеком, таким знакомым и привычным.

– Не знаю, как сложится наша жизнь и что ждет нас в будущем. Но сейчас я хочу чтобы ты знал – я не жалею о том, что познакомилась с тобой. Я считаю тебя другом, возможно, это только мои ощущения, и я ошибаюсь. Но мне… хочется верить, что ты тоже так считал.

– Каждый раз, когда ты рядом, я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться. И не знаю, чего хочу больше – выпить до последней капли твою жизнь, или… Джети, держись от меня подальше. Не знаю, сколько шагов отделяет меня от монстра, но однажды я им стану. И тогда, я уже не уйду так легко.

На этот раз он просто исчез, растворился в темном коридоре. Будто его не было.

Я медленно присела около лежащих Псов и проверила их пульс. Оба были в относительном порядке. Вздохнув, стала приводить их в сознание.

***

– Ты все слышал? – Пожиратель, медленно обернулся к возникшему будто из ниоткуда за его спиной Клауду и словно окончательно сбросив маску, смотрел на Пса взглядом пустых, ничего не выражающих глаз.

– Все, - Клауд угрожающе заступил ему дорогу.

– Неужели думал, что я на нее нападу? – наигранно удивился Хок.

– Ты мне обеспечил несколько неприятных мгновений, - признался Клауд.

– И, думаешь остановить меня с помощью твоего пугача? – он кивнул на бластер, который Дан сжимал в руках.

– Разве способ имеет значения?

– Тебе не выстоять. Храм далеко. Мы здесь, один на один. Ты единственное, что отделяет меня от свободы. А там, совсем недалеко женщина, которую ты назвал своей. И которой не защититься от меня, как только я тебя убью, - молодой Пожиратель с наигранным интересом наблюдал за реакцией своего бывшего наставника на его слова.

– Достаточно строить из себя сверхзлодея, - твердо произнес Клауд.

– Как скажешь, учитель, - ухмыльнулся Хок.

– Ты можешь и дальше играть в мерзавца или подумать и устроить свою жизнь так, чтобы не превратиться в монстра.

– А у меня есть выбор?

– Он есть всегда. И для этого тебе совершенно не обязательно пытаться меня спровоцировать. Нам не нужно меряться силой, это глупо и ты прекрасно сам это осознаешь. Иначе бы не покинул Крепость.

– Ты знал? – удивился Хок.

– Нет. Но я понимал, что ты другой, не такой как мы, и что-то внутри тебя не дает примириться с этим. О Пожирателях я узнал недавно.

– Пытаешься тянуть время пока сюда не придут твои собачки?

– Нет, я решил не препятствовать тебе покинуть столицу. Возможно, я совершаю сейчас большую ошибку, но не готов лишить тебя жизни.

– Ты не сможешь.

– Не хочу. И давай не будем играть словами. Джети видит в тебе друга, я доверяю ей. Она не могла в тебе настолько сильно ошибаться.

– Значит, ради нее? – полуутвердительно произнес Хок.

– Ради нее, - подтвердил Клауд.

– Обещаю, вы больше обо мне никогда не услышите, - отбросив язвительность, серьезно сказал бывший Пес.

– Надеюсь, - Дан отступил с дороги молодого Пожирателя и позволил тому скрыться в темном сумраке ночи.

***

– Он улетел. Мои люди проследили за ним до космопорта, - я почувствовала, как руки Клауда легли мне на плечи. Такой привычный жест. Я прикрыла глаза и улыбнулась.

– Спасибо. Я боюсь за него. Боюсь его. Совсем запуталась.

– Не тревожься. Я верю, что он будет бороться с собой до конца. Если же человек в нем проиграет, что же, я знаю, что нужно делать.

– Ты веришь, что теперь все изменится? И мы будем счастливы? – я смотрела в окно. На то, как постепенно тьма покидает небо, и звезды гаснут одна за другой, чтобы уступить место рассвету.

– Я знаю, что будет так, как мы сами того захотим. Никто не властен над нашей жизнью.

– Никто, кроме нас самих, - прошептала я, чувствуя на губах прикосновение губ Клауда. Своего мужа.

Конец