Глава 4

— Леопольда, не сочтите меня за нахалку или лгунью, но я действительно ничего не помню о своей жизни и о себе. Наверно, это от пережитого страха, — заговорила я, чтобы расставить точки.

Хозяйка замка показалась мне умной, проницательной женщиной, поэтому лучше придерживаться истины, немного не договаривая, чем откровенно лгать, не зная правил и законов этого мира.

— Это все не важно, — отмахнулась она. – Идемте, я покажу мою гордость – мастерскую. С недавних пор я выкупила новую алхимическую технологию и теперь занимают модной окраской ткани.

— Как интересно, — заинтересовалась я. Узнать о новом мире, о его технологиях? Да я только «за»!

Чтобы добраться до мастерской, пришлось пройти через весь замок. Я еще была слаба и быстро уставала, поэтому несколько раз мы делали остановки, во время которых Леопольда, гордящаяся своей предприимчивостью, рассказывала, что ее узорчатые ткани пользуются в столице популярностью.

— Придворные дамы не рискуют носить платья с моими изысканными орнаментами, считая их простоватыми. А вот зажиточные горожанки готовы выложить кругленькую сумму. Жаль, что у меня всего две руки. Имей я их больше, дело продвигалось бы быстрее. Это бы дало больший доход.

— Вы сами занимаетесь дизайном? – уточнила я и только после недоуменного взгляда спутницы сообразила, что сказала не то, и поправилась: – Разработкой орнамента ткани?

— Не доверяю никому. Стоит зазеваться, и технологию украдут. Поэтому да, занимаюсь сама. Это позволяет сократить траты на содержание замка из вдовьей доли.

— Сожалею.

В кабинете Леопольды, заставленном шкафчиками с колбочками, ретортами и рулонами ткани, разложенными на длинных столах, было очень интересно. Но самым примечательным в кабинете был стеклянный потолок.

— Сейчас пасмурно, — посмотрела на небо Леопольда, — поэтому чуда вы не увидите. Может быть, как-нибудь потом… Но результаты своих трудов я сейчас покажу…

Бодрой козочкой она метнулась к огромному сундуку, стоявшему у стены. Приложив усилие, откинула тяжелую крышку и вынула темно-зеленый рулон ткани с блеклыми пятнами.

Лишь когда она раскаталась по поверхности столешницы, я поняла, чем занималась хозяйка замка.

Если судить по светлым рисункам, украшавшим ткань по одному краю, то каким-то образом Леопольда высветляла краску с помощью солнца. На ткани белели цветы, бабочки, завитушки, плавно переходившие одна в другую. И смотрелось это очень даже интересно.

— Вы очень талантливы! – похвалила я искренне вдову-предпринимательницу.

— Благодарю! - она зарделась, как юная девица. - Вот только руки алхимическая краска портит. И ещё надо правильно разводить раствор. Много мороки.

— Зато каков результат!

Леопольда улыбнулась и пригласила передохнуть.

За чашкой чая она только и рассказывала о знакомом алхимике, который придумал чудо-краску из «кислого железа» и «кровяной соли», а теперь еще и чудо-крема для рук, заживляющие ранки и язвочки.

— Может быть, вам, Леопольда, стоит оформить патент и открыть мастерскую? – спросила я, видя, как нравится украшение тканей хозяйке замка.

— Нет. – Отвергла она вариант, хмурясь. – Этот секрет я никому не расскажу.

— Тогда почему мне доверили его? – Поймала я её на слове, откусывая кусочек от пирога.

— Потому что доверяю вам. И надеюсь, вы согласитесь стать моей подругой. И компаньонкой. И, возможно даже, напарницей, — она подмигнула мне.

— А дорого вы заплатили за эту новую алхимическую технологию? – поинтересовалась я, желая разобраться в здешней денежной системе.

— Триста золотых. Артур почти ограбил меня, — пожаловалась Леопольда. – Но я уже почти окупила траты. Эх, если бы не секретные ингредиенты! – Посетовала она.

— Почему секретные, если вы купили технологию?

— Он ее никому больше не раскроет. В этом договор. Но это уже всё не важно. Главное, я могу делать чудесные орнаменты. Ткань вам правда пришлись по душе?

— Конечно!

До самого вечера в замке, который хозяйка называла «Орлиное гнездо», я почти не видела слуг. Хотя они точно имелись и в немалом количестве, иначе уследить за чистотой было бы невозможно.

Леопольда показала себя приятной собеседницей, в меру любопытной, и её компания не тяготила.

После перенесенного ужаса и несправедливости началась белая полоса. Вот только мой разум, оставшийся со мной от прошлой жизни, во всем искал подвох, но не находил. Я почти успокоилась, тем более что Леопольда была идеально хозяйкой и женщиной. Даже слишком, что меня, прошлую, опять-таки настораживало.

Уже через пару дней я знала о замке почти все. Искренность хозяйки замка поражала. Здорово, что я встретила такого человека.

Теперь я мечтала начать в этом мире жизнь с начала. Что где-то имелся недомуж с любовницей, меня не волновало. Пусть остается в своем темном замке и сидит в нем как паук. У меня есть я, голова на плечах, поправляющееся здоровье – так что я была уверена, что все будет хорошо.

— Добрых снов, Розалия, — пожелала Леопольда, придя пожелать хорошей ночи. – Завтра я покажу вам кое-что еще.

Я улыбнулась, кивнула и зашла в свою комнату. Сейчас бы растянуться на постели и уснуть…

Закрывала глаза я в мягкой постели, под балдахином. А проснулась на чем-то твердом и подозрительно холодном. И это мне очень не понравилось…

Сырой воздух и холодная каменная кладка, на которой лежала, подтверждали, что я влипла. А уж когда попыталась пошевелить руками и ощутила веревки на запястьях и ногах, последние сомнения развеялись.

— А где же крики? – донесся до меня насмешливо-ехидный голос Леопольды, вышедшей из сумрака. Мгновение, и она нависла надо мною.

Её лицо, озаренное светом тусклой лампы, выглядело пугающе. Чтобы не застучали зубы, я до боли сомкнула их.

— Надо сказать, что для безумной ты очень даже адекватна и умна, — усмехнулась она, скинув маску благодушной хозяйки замка, и уже не скрывая свою истинную суть. — Жаль, но это уже ничего не изменит.

Леопольда подняла голову и бросила властно в темноту:

— Перт! Зажигай факелы!

— Да, мама.

Несколько мгновений, и подвал замка озарился светом.

Теперь уже я не сомневалась, что лежу на жертвеннике. Чтобы понять это, не надо иметь много ума. Всё очевидно: глухое, безлюдное место, каменное возвышение в окружении факелов, подозрительные символы, начертанные вокруг меня, и Леопольда с кривым кинжалом в руке.

— Тебя, Каррина, ко мне привело само провидение!

— Так вы знали, кто я? — положение, в котором оказалась, становилось все более подозрительным и безысходным.

— Конечно, как только увидела – сразу поняла. Иначе разве пригрела бы, обхаживала оборванку?

— И что же вы любезничали?

— Что не сделаешь ради любимого сына. — Она победоносно вскинула подбородок. – Перт, не прячься, покажись!

Из-за колонны вышел невысокий, пухлый юноша, смотревший на нас исподлобья. Такой же рыжий, похожий чертами на мать, но рядом с деятельной Леопольдой смотревшийся упитанным затурканным щенком.

— Быстрее, Перт! Луна поднимается! – жестко рявкнула она.

Юноша метнулся в угол…

— Ты куда?

— Сейчас, мама!

Вернулся Перт с мятой бумажкой в одной руке и красным мелком в другой. Увидев это, Леопольда едва не взвыла, а у меня на нервах вырвался смешок.

— Замолчи! – Леопольда нагнулась и отвесила мне увесистую пощечину. Тяжелое кольцо задело губу. Кожа треснула, и по моему подбородку побежала кровь.

— Я в волнении путаюсь, — промямлил Перт, доводя мамашу до белого каления. Я почти услышала скрежетание её зубов.

— Дай! – Разъяренная Леопольда вручила сыну черный искривленный кинжал, сама выхватила у него мелок, опустилась на колени и стала чертить вокруг меня еще символы.

Стоило ей начертить замысловатый красный символ среди череды белых, все они ослепительно засияли…

— Какая кровь! – в восхищении прошептала Леопольда, рассматривая световой круг, окружавший жертвенник. – Перт! У нас обязательно всё получится! Ты обретешь искру и станешь магом!

На мгновение на её ошарашенном лице мне померещились слезы надежды. Но миг, и коварная злодейка, бросив на меня плотоядный взгляд, бросилась в спешке дочерчивать остальные знаки, требующиеся для ритуала.

— И как ты объяснишь, что искра так просто появилась? – наугад спросила я. В принципе, это уже было совершенно уже не важно, но зная, что Леопольда разозлится и потеряет концентрацию, решила использовать любой шанс, только бы у неё из-за ошибки план дал осечку. Вряд ли мне от этого станет на том свете легче, однако я не хотела стать инструментом для достижения низких целей злых, подлых людей.

— Не твое дело! – прошипела она, продолжая ползать, путаясь в многослойных юбках.

— Меня будут искать! – соврала.

— Не найдут. Я все продумала… — замешкавшись, Леопольда сделала ошибку. Нервно стерев мел с камня, она принялась торопливо писать заново.

— Перт! Не стой истуканом! Времени мало, надо успеть разложить кристаллы, — прикрикнула на увальня, стоявшего рядом с жертвенником и пялившегося на меня, связанную. Особенно он разглядывал мои обнаженные ноги, видневшиеся из-под задравшейся ночной сорочки.

Понукаемый криками матери, молчаливый подельник неловко выудил из карманов брюк пригоршню камней.

Разложив пару штук у моих ног, пару в изголовье, несколько по бокам, он грубо потянул меня за волосы, заставляя поднять голову. Я сопротивлялась, но он смог надеть на шею кулон с багровым, как сгусток крови, кристаллом.

— Готово, мама, — отчитался увалень.

— Вместилище маловато, — с сомнением покосилась на этот камень Леопольда. – Ну да ладно. Нам хватит и малой искры магии. Перт, ты готов?

Снова в руках увальня появился жуткий кривой кинжал.

Сжимая его в руке, он подошел ко мне. Замахнулся…

Я закрыла глаза, не в силах смириться со своей незавидной участью…

— Я не уверен, что смогу, — вдруг произнес он.

— Что?! – взревела белугой Леопольда.

— Не уверен, что попаду в сердце.

— Тогда вынешь кинжал и ударишь ещё раз. А потом ещё и ещё! И будешь вонзать столько, сколько понадобится!

— Да, мама.

Увалень снова занес руку.

В этот раз меня пронзил озноб. Как же обидно и горько! Неужели я перенеслась в иной мир, чтобы погибнуть? Быть может, так я смогу вернуться в своё тело, к привычной жизни, вот только жаль девочку, в тело которой попала! Преданная всем, униженная, оскорбленная, она останется неотомщенной…

Пытаясь сотворить хоть что-нибудь, я напрягла тело. Увы, путы были слишком крепкими.

— Она дергается! – пожаловался мамочке Перт, как будто собирался не человека убить, а нанизать на иглу непослушное насекомое.

— Представь, что это свинья! – прорычала Леопольда, сжимая кулаки. — Коза или крыса!

Отчасти, её бешенство я понимала. Не повезло с сыночком, но разве таким не она его воспитала? И если до этого я чувствовала страх, то теперь брезгливость, ярость, отчаянное желание покинуть этот мир, захватив парочку извергов с собой. Эти двое не заслужили магии!

Из-за своей жалкой беспомощности, неспособности защитить себя, в крови заклокотала злость. Тело мелко задрожало то ли от холода, то ли от адреналина, то ли от жара, растекавшегося по венам.

— Красить ткань у тебя получается лучше, чем воспитывать сына, — едко подытожила я, не в силах ещё что-либо сделать. Пусть хотя бы мои слова отравляют дальнейшую жизнь Леопольде. Искру они добудут, но этого увальня уже ничего не изменит. Жаль, это единственный способ мести, доступный мне.

Даже в сумраке заметила, как Леопольда побагровела, как её перекосило.

— Да заколи уже, эту дрянь! – прошипела она, поторапливая растяпу-сыночка.

Перт нервозно облизнул пухлые губы, двумя руками сжал рукоять черного кинжала и занес его высоко над головой.

«Боги, кем бы вы ни были! Не позвольте безнаказанно творить зло!» — взмолилась я.

Чтобы не пищать от страха, не дать злодеям повода злорадствовать, закусила раненную губу. От боли посыпались искры из глаз, но она оказалась ничем, в сравнении с той болью, которая пронзила грудь. Не выдержав, я истошно закричала.