Глава 44

POV Руслан

Отбросив телефон, я впился ногтями в обивку кресла, пытаясь сделать вдох, но ни черта не вышло, словно перекрыли кислород.

— Руслан Иванович, по правилам нашего медицинского учреждения вы должны отдать телефон… — голос медсестры прозвучал откуда-то издалека.

Я все еще находился за сотни километров отсюда. В Лондоне. Рядом с ней. Черт. Да, я не выдержал и все-таки нарушил обед молчания, обрушившись на Агнию, как посылка с того света…

После всего, что сотворил, было подло снова лезть в её жизнь, но в глубине души я надеялся, что она не забыла. Сводная сестра являлась единственной соломинкой, ведущей к нормальному существованию. Всё, что я делал в последние месяцы, делал с единственной целью — вернуться к ней.

Труднее всего терять несбывшееся.

В самые холодные ночи я много размышлял, как бы сложилась жизнь, если бы никто не помешал нашему первому свиданию в день Святого Валентина.

Наверняка, к тому моменту, когда родители признались бы в своих чувствах, я давно бы перевез рыжую царевну в какую-нибудь уютную квартирку в центре, чтобы окончательно погрязнуть друг в друге, и вся последующая грязь прошла бы мимо нас.

Но ведь не всё потеряно?!

Эта мысль придавала сил, пока я не услышал в трубке его чертов голос… «Забудь её номер, ничтожество».

За доли секунд тело превратилось в бесконечный полигон боли. Давние раны заныли. Зараженная чувствами к сводной сестре кровь вскипела с новой силой. Сознание отключилось на счет: раз, два, три.

Во мне начало просыпаться бессознательное: то самое звериное нутро, которое, как я думал, удалось заглушить. Ни черта! Моя душа бесилась, изнемогая от ревности.

Ах, Агния, моя огненная чувственная скромная дьяволица. Сколько же в тебе намешано, девочка? И отчего эта адская смесь до сих пор не дает соображать?!

Прекрати!

Сердце горело ожогами наших диких ночей. Столько времени и психотропных не смогли стереть кровожадные чувства. Несколько тактов её тихого судорожного дыхания, и я вновь готов проститься с реальностью, разрушив веру в себя.

— Руслан Иванович, ваш телефон! — настаивала медсестра, пока я боролся с комком слёз в горле.

— Да, конечно…

За месяцы пребывания в клинике «Лукоморье» отвык от этой штуковины и уже не испытывал особых эмоций, заполучив её обратно.

— Надежда Михайловна, не нужно забирать у Руслана телефон! — Столяров, замерший на пороге, как привидение, хитро переводил взгляд с меня на медсестру.

— Виталий Сергеевич, но ведь не положено…?! — жилистая рука женщины, готовая вцепиться в айфон, неуверенно застыла в воздухе.

— Да, но Руслан в ближайшее время нас покинет. Думаю, несколько дней особой роли не сыграют. Только при условии, что никто из пациентов не узнает! — в ясных зеленых глазах врача плескались смешинки.

Скользнув взглядом по высокой подтянутой фигуре в дверях палаты, я в очередной раз усомнился, что доктор разменял седьмой десяток.

— Ну, если вы разрешаете…

— Не стоит делать мне поблажек! — вернув телефон, я отвернулся к окну.

— Руслан, я хотел поговорить! — судя по скрежету металлических ножек, Столяров уселся в кресло.

— Уже ночь на дворе…

— Я в курсе. На следующей неделе контрольные анализы, и, если все будет в порядке, оформим выписку! Кстати, завтра воскресение. Не понимаю, почему ты не хочешь поехать домой?!

— У меня больше нет дома. Уеду тогда, когда получу заключение о полном психическом здоровье. Надеюсь, у вас будет возможность отправить копию отцу.

— Руслан, твой отец действовал из лучших побуждений. Если бы ты не оказывал сопротивления, то выписался бы гораздо раньше, и мы бы обошлись без отделения для буйных. Согласись, последние недели твоего пребывания больше напоминают отдых на хорошем СПА-курорте?!

— Если бы отец мне верил, я бы вообще сюда не попал! — развернулся, сверля его презрительным взглядом.

— Знаю, это трудно и больно, но ты найдешь в себе силы его простить!

После ухода доктора я выключил свет, и небольшое помещение погрузилось во мрак.

В голове не угадывалось, что я провел больше шести месяцев в частной клинике «Лукоморье». Первые несколько недель просто выпали из памяти. Я приходил в себя, дебоширил, и снова отправлялся в путешествие по чертогам сознания.

«Вы думаете, я адский шизофреник? Ха, я гораздо хуже! В разы хуже…» — шептал, накидываясь с кулаками на охрану.

Холодным осенним днем на меня снизошло прозрение в лице молоденькой девчушки с пшеничными волосами. В период кратковременного бодрствования заметил её из окна, сидящую на скамейке, давясь слезами.

Мне стало тошно. Девчонке на вид лет шестнадцать. Совсем зеленая и уже загремела в психушку. Но самое поразительное — она могла спокойно передвигаться по саду, в то время как, я черт знает сколько, маялся в палате с мягкими стенами!

Желание жить одержало верх, и я все-таки согласился на конструктивную беседу со Столяровым. Видимо, подсознательно я оставил для себя какие-то нити, ведущие к спасению.

Виталий Сергеевич убедил, что единственный способ выбраться на свободу — это пройти огонь, воду и медные трубы. Именно так назывались корпуса, расположенные на территории живописного подмосковного поселка.

«Лукоморье» оказалось передовой частной психиатрической клиникой: попасть сюда можно только благодаря связям и за большие деньги.

Контингент сплошь обеспеченные люди, не желающие афишировать проблемы со здоровьем. Медицинский профиль: маниакально-депрессивные расстройства, шизофрения, нарушения сна, анорексия, булимия, а также состояние наркотической или алкогольной зависимости.

На тщательно охраняемой территории находилось несколько корпусов. Первый «Огонь» — для буйных пациентов. Там из палат не выпускали даже на прогулку, а на каждом этаже располагался дополнительный пост охраны.

Второе здание под названием «Вода» чуть дальше. Туда определяли больных средней степени тяжести. Вечерами можно спускаться в гостиную смотреть телевизор или играть в настольный теннис, дважды в день в определенные часы занятия на свежем воздухе.

Корпус «Медные трубы» больше напоминал санаторий. К услугам пациентов бассейн, тренажерный зал, СПА-комплекс, кафе и даже мини-кинотеатр.

Несколько недель назад Столяров благополучно перевел меня в третье здание, и вместе с характерным запахом весны в прохладном апрельском воздухе, я как никогда остро ощутил приближение свободы.

Желание жить разыгралось в груди с новой силой.

Поразительно, но в какой-то момент я понял — чтобы полноценно существовать, надо самому убедиться, что я здоров. И как бы не винил отца, в глубине души я понимал — если удастся выстоять, пройти эту дорогу к собственной душе, тогда меня уже ничто не сломит.

Тогда я смогу жениться на любимой женщине, завести детей…

Первые недели в «Лукоморье» — ад кромешный! Пару раз срывался, но, по крайней мере, оставался в сознании. Однако стоило перейти во второй корпус, получив возможность общаться с другими пациентами, многое изменилось…

Увидев настоящее дно жизни, в котором пребывают люди с психическими расстройствами, я не смог оставаться в стороне.

Сперва, организовал для всех желающих вечерний кубок по настольному теннису, потом турнир по пионерболу, дальше — соревнования по мини футболу и стрельбе на меткость. Столяров и другие врачи с готовностью поддержали мои начинания: решено было каждую неделю устраивать спартакиады.

Увидев блеск в глазах некоторых ребят, я почувствовал, что, даже находясь в самом гиблом месте на Земле, можно сделать кого-то хоть немного счастливее.

Тем временем, замеры крови и все психологические тесты показывали, что я абсолютно здоров. Ночные кошмары прекратились. С каждым днем моя внутренняя уверенность крепла. В последнее время Виктор Сергеевич все чаще говорил о скорой выписке.

Я шел с занятий по цветотерапии, услышав веселый расслабленный голос за спиной.

— Вам нужно пройти тест на содержание наркотиков в крови! — А пока я буду проходить, моего единорога никто не украдет?!

Развернулся, сталкиваясь взглядом с насмешливыми карими глазами Гвидона. Сидя на лавочке, брат сплюнул, взъерошив свои темно-каштановые волосы.

— Здорово, король бородатых шуток! — расплываясь в улыбке, я плюхнулся рядом, похлопав родственника по плечу.

— Твою мать, и сколько ты еще планируешь здесь проторчать? — улыбнулся в ответ, но вряд ли эту улыбку можно было назвать счастливой.

Гвидон протянул мне крафтовый пакет.

— Пока не получу справку о том, что я полностью здоров, — пробурчал, доставая пачку презервативов и сигареты. — Что это? — присвистнул, разглядывая резинки под названием «Богатырь XXL».

— Считай, это комплимент! — брат заржал, косясь в сторону блестящей черной упаковки.

— Я не курю и…

— Только не говори, что не трахаешься! Тогда точно подумаю, что у тебя не все дома! — ухмыльнувшись, посетитель принялся с любопытством разглядывать пациентов, гуляющих по саду.

— Это психушка, а не курорт. Тут не с кем спать… — равнодушно пожал плечами.

— Ну, а как же симпатичные медсестрички? Что некому скрасить будни моего любимого братишки?!

— Я здесь не с этой целью, но спасибо за заботу, — пихнул шутника локтем, протягивая обратно пакет с «гостинцами». — Подари кому-нибудь другому, вряд ли на твой корнишон подойдет размер ХХL!

— А вот это по-настоящему жестоко. Пытаешься умышленно меня задеть?! — заключил брат с трагизмом в голосе.

— Как дела у младших? — поинтересовался, переводя разговор в другое русло.

— Учатся. Не могут поделить одну девчонку. Все, как обычно! А еще, мы до сих пор не понимаем, почему ты отказываешься возвращаться домой на выходные?

Откинув голову на деревянную спинку скамьи, я закрыл глаза, переносясь на несколько месяцев назад, в день, когда братья пытались устроить мой побег.

Они каким-то чудом преодолели первый блок охраны, ворвавшись посреди ночи на территорию клиники. Гвидон даже подстрелил из травматического пистолета двух охранников. К счастью, травмы оказались незначительными, в противном случае эту троицу упекли бы в корпус для буйных…

— Я, правда, несколько раз видел галлюцинации, — произнес после небольшой паузы. — И знаешь, брат, если даже родной отец усомнился в моей психике, значит я попал сюда не просто так! — стиснул кулак, перебирая в голове события тех дней.

— Ты всегда был самым адекватным из нас. Что бы я не говорил, но в глубине души восхищался твоей решимостью и волей к победе. Ты здоров, Рус! Я верю в тебя, братишка! — Гвидон крепко сжал мою ладонь. — Даже, несмотря на заболевание мамы мы все абсолютно здоровы! МЫ ЗДОРОВЫ! — повторил он с нажимом.

— Спасибо, — только и смог выдавить. — Мне пора на тренировку. А потом буду готовить сопляков к спартакиаде. Представляешь, двум парням нет и шестнадцати, а уже по передозу за плечами…

Я направлялся к корпусу, вдруг услышав взволнованные крики, доносящиеся со стороны сада. Не раздумывая, пошел на источник звука, присвистнув от открывшейся картины.

Светловолосый парнишка с перебинтованными запястьями залез на самое высокое дерево, судя по всему, собираясь оттуда сигануть. Максимум, что могло произойти — он бы переломал ноги, если бы неправильно сгруппировался при прыжке.

— Вы не имеете права меня здесь удерживать! Выпустите или я прыгну! Мои предки засудят главврача к чертовой бабушке! Эту шарашкину контору прикроют!

— Сколько тебе лет? — поинтересовался, оставив позади небольшую группу зевак.

— А какая на*уй разница?! Я сейчас прыгну! Принесите мои вещи и откройте ворота!

— Ему пятнадцать! — выкрикнул кто-то из девчонок. — Новенький. Только на прошлой неделе положили. Наркотики плюс попытка суицида, — добавила бывшая алкоголичка Анечка.

— Прыгай! — я улыбнулся, встречаясь с его безумным взглядом.

— Что-о? — протянул парень ошарашенно.

— Прыгай, ублюдок! Врачам и родителям только жизнь облегчишь! Тебе пятнадцать, а уже конченый нарк! — сипло рассмеялся, сохраняя наш зрительный контакт.

— Эй, ты… ты кто такой?!

— Я тот, кто тебя понимает. Сам прошел через это. Только сразу хочу сказать, вылечивается лишь небольшой процент наркоманов. Никто не спасет тебя против твоей воли! Выйдешь и сорвешься в первые три дня!

— Да что ты… — губы пацана затряслись.

— ПРЫГАЙ СЛАБАК! — я сделал шаг к дереву. — Ты конченый трус! Только и можешь придуриваться! И вены порезал специально, да?! Чтобы привлечь внимание предков? Кто они? Какие-нибудь вечно занятые представители столичной элиты?! Это ж надо в пятнадцать уже сторчаться!

— ВАЛИ ОТСЮДА!!! — завопил он, сотрясаясь рыданиями.

Я задышал чаще, стараясь не обращать внимания на гул голосов за спиной. Странно, что до сих пор не прибежали санитары и охранники.

— У меня отец олигарх. С детства жрал платиновой ложкой. Только лет до восьми загадывал желание провести вместе хотя бы один выходной с утра до вечера. Мы с братьями выросли без матери в компании многочисленных нянек и гувернанток.

— Уйди-и-и… — сильнее заскулил пацан.

— Сколько ты здесь?

— НЕДЕЛЮ!!!

- За семь дней в мире от наркотиков умерло примерно 2000 человек. Ты слабак. У тебя ничего не выйдет. Не сможешь выздороветь, — пожал плечами, глядя на него в упор.

— Смогу… Я смогу… СМОГУ! — дернулся, и все ахнули, потому что ветка под ним затрещала.

— Не верю! — прошептал, протягивая парню руку.

— Я смогу… — затрясся он еще сильнее. — Я просто просто… Батя трахает нашу домработницу, мать давно живет за границей… Им всем на меня плевать… И даже сейчас, когда я попал сюда, никто не приехал…

— Ты жить хочешь?! Если да, то второго шанса не будет, — стиснув мою руку, парень начал медленно спускаться по стволу. — Пошли, сейчас начнется тренировка. Если не совсем дохлый, в субботу возьму тебя в команду! В футбол играть умеешь?!

***

Я засыпал с мыслью: «Если мне помогли, то я должен помогать другим». Хотелось сосредоточиться на насущных делах, но в голове застряли его слова: «Забудь её номер, ничтожество, или пожалеешь, что на свет родился» …

В ту последнюю ночь я разбудил свою Красную шапочку на рассвете, чтобы в очередной раз заняться любовью. Припадал жадно губами к каждому сантиметру бархатистой кожи, распадаясь от наслаждения в мельчайший сахар.

Во время близости я видел в её глазах космос: все мои страхи и сомнения превратились в бесконечный свободный полет любви.

Моя огненная девочка окончательно скинула покрывало хладнокровия, сдержанности и стыда, преподнеся всю себя, а я лишь закусил её нежным сердцем.

От мыслей о нашей близости меня скрутило, похлеще самых безнадежных наркоманов клиники. Кровь прилила к члену, стоило подумать о её упругих ненасытных губах. Я уже стал тверже цемента, представив, как Агния на мне танцует…

— Руслан, я не могу уснуть. Можно к тебе?

Подскочил, не ожидая увидеть здесь пациентку из соседней палаты. Алёна юркнула ко мне на кровать, усаживаясь в ногах. 1439f7c

— Как ты сюда попала?!

— Я дождалась, когда охранник пойдет в туалет… — легкомысленно хихикнула, сдувая прядь пшеничных волос с лица.

Алена — та самая девушка с непослушной гривой волос, которую я увидел из окна палаты для буйных в пасмурное ноябрьское утро несколько месяцев назад. Дочка популярного спортсмена попала сюда из-за затяжной депрессии, и, наконец, стала потихоньку оживать.

— Руслан, я услышала, как медсестры обсуждали, что тебя скоро выпишут… — голос ночной гостьи дрогнул. — Я не хочу оставаться без тебя… — неожиданно с ее губ сорвался тихий рваный всхлип.

Девушка обняла себя за плечи, пытаясь сдержать рыдания. Никогда не выносил женских слез. Поддавшись неконтролируемому порыву, я приблизился, сгребая её в охапку.

— Эй, ну, ты чего… Еще не известно, когда меня выпишут, да и… — вздрогнул, ощутив, как маленькие проворные ладошки пробрались под футболку, принимаясь жадно меня оглаживать.

— Руслан… — Алёна приподняла сорочку, демонстрируя обнаженные бедра. — Что это? Ты меня хочешь?! — девушка прижалась промежностью к моему животу. — О, да… Ещё как хочешь!

Из горла вырвался хриплый сдавленный рык, стоило ей оттянуть резинку боксеров. Дерьмо. Тело отреагировало мгновенно и, подмяв ночную гостью под себя, я принялся избавлять её от сорочки…