Глава 1

Это был последний счастливый год для Дашки, когда хочется верить в то, что Мир улыбается только тебе, что впереди ждет огромное настоящее счастье и любовь, что жизнь будет долгой и прекрасной. Нет, не год, скорее последнее лето, когда она могла широко и радостно улыбаться каждой минуте, всем встречным. Всего десять дней, десять наполненных жарким солнцем, шепотом лазурных волн и блеском далеких звезд на темном бархатном небосводе, жаркими поцелуями и маленькой тайной, которую она навсегда закроет на тысячу замков в своем сердце, которое долгие годы будет напоминать кусок льда. Эти десять дней стали точкой, где произошел перелом старой жизни на ту, которая изменит ее навсегда, заставит стать взрослой, забыть о том, что когда-то она верила в сказку о прекрасной принцессе, так искренне мечтала о любви, которые растопчут ее, заставят забыть, что когда-то она любила смеяться. Но в конце долго пути именно эти десять дней приведут ее к тому, кто ждал ее всю свою жизнь, который будет рядом и никогда не позволит обидеть. Но об этом позже, а сейчас…

* * *

Девушка стояла на перроне в небольшом курортном городке, с жадностью вдыхая влажный, пропитанный морской солью воздух, смешанный с запахом железной дороги, толпы, жареного на открытом огне мяса, щурилась на яркое солнце, не в силах поверить, что оказалась здесь — в настоящем раю, как о нем пишут во всех сказках, — лазурное море, высокое синее небо, яркая зелень, крик чаек, суета вокзала, полного пестрой толпы прибывших в этот южный рай.

— Дашка, ты чего? — высокая худощавая темноволосая девчонка локтем толкнула свою подругу, которая замерла посреди всей этой толпы, закрыв глаза и подняв лицо к небу, блаженно улыбаясь. — Пошли. Вон, нас уже ждут.

— Ой, да! Прости, Нин, — широко улыбнулась девушка, похожая на картинную «русскую красавицу», о которой так много говорят в «загранице», с открытым добрым лицом, синими, как небо глазами, с копной русых волос, заплетенных в толстенную косу, в голубом сарафане, легких летних туфельках. Пока она еще по-девичьи угловатая, но все равно красивая. — Прости, просто здесь так хорошо. Я никогда не была на море.

Она снова широко улыбнулась подруге, взяла ручку своего чемодана, покрутила головой.

— Вон, нам туда, — подруга указала рукой, помахала и кому-то улыбнулась в ответ. — Дядя нас уже ждет. Видишь? Рукой машет.

Девушки поспешили к выходу с перрона, вливаясь в пеструю толпу шумящих прибывших пассажиров и встречающих. У выхода с перрона стоял плотный мужчина лет пятидесяти с темным загаром, в простой серой футболке, светлых брюках, с остатками когда-то темных волос на круглой голове, прикрытых белой кепкой с длинным козырьком.

— Дядя Боря, здравствуйте, — поздоровалась девушка, подходя к нему.

— Привет, малявка. Ну ты и выросла, — он обнял ее, потом отстранился и осмотрел девушку с каким-то интересом. — Я тебя еще вот такой помню, когда вы последний раз у нас были.

Он показал рукой примерно на метр от земли.

— Мама привет передала, — девушка улыбнулась и подняла матерчатую сумку, в которой было явно что-то домашнее «для души». — Дядя Боря, со мной подруга. Ее зовут Даша.

— Ну и хорошо. Поехали. Дом большой, всем места хватит, и тебе веселее будет, да и Агате помощь в огороде лишняя не помешает, — по-доброму засмеялся мужчина и подмигнул.

— Здравствуйте, — поздоровалась Даша и улыбнулась. Все ее опасения, что родственники ее подруги просто прогонят, улетучились.

— Ну здравствуй, — улыбнулся ей в ответ мужчина.

Он забрал у девушек «ручную» кладь, они подхватили ручки своих чемоданов и покатили на привокзальную площадь. Здесь мужчина подвел их к пыльно-серой «Приоре», открыл багажник, убрал чемоданы. Что не вошло в битком набитый какой-то хозяйственной мелочью багажник, убрал на заднее сиденье.

— Загружайтесь. Тетя Агата нас уже заждалась, пирогов напекла. Давно вы у нас не были. Маме так и скажи — мы обижаемся на нее.

— Хорошо, — засмеялась Нина. — Обязательно передам.

Нина и дядя Боря сели вперед, а Даша заняла место сзади рядом с сумками, которые не влезли в багажник, придерживая их рукой, чтобы они не упали при движении. Ехали не долго, Даша с интересом разглядывала приморский городок, полный жизнью отдыхающих. Из уличных кафешек звучала музыка, народ сидел на открытых верандах, пил холодные напитки, шел по набережной, бегали дети, ругались мамаши, сигналили машины. Казалось, что жизнь в этом городке не замирает ни на минуту.

Машина подъехала к кованым воротам, которые им открыла приятная на вид женщина. Нина, увидев ее, через опущенное окно замахала рукой.

— Тетечка Агата, здравствуйте, — почти закричала девушка.

— Привет-привет, — с улыбкой ответила женщина, дождалась, когда машина заедет на территорию дома, закрыла ворота, поспешила к Нине, которая уже выбралась из машины. — Здравствуй, Ниночка. Ну ты и выросла, настоящая невеста, красавица. Проходите в дом, у нас уже все готово. Сейчас с дороги душ примите, потом прошу за стол.

Даша выбралась из машины, остановилась возле дверцы.

— Теть Агата, это моя подруга Даша. Вы не против, что мы приехали вместе?

— Да о чем ты говоришь, — возмущенно замахала руками женщина. — Конечно же нет. Мы всегда рады гостям. Да проходите, чего стоите. Идемте-идемте.

Женщина по-доброму суетилась, пыталась забрать из рук Нины тяжелую сумку с «гостинцами».

— Ой, да я сама, — Нина пыталась удержать сумку.

— Дай сюда.

К ним подошел дядя Боря, забрал сумку, взял еще одну из рук Даши.

— Эту тоже в кухню нести? — спросил он у девушки.

— Да, это гостинцы вам, — кивнула она робко. — Там мама пирогов напекла, баночки с грибами положила, наливочка домашняя.

— Ну вот и хорошо. Пойдем, — снова засуетилась тетя Агата.

Девушки взяли свои чемоданы, покатили их туда, куда повела тетя Агата.

— Ждали, что сын с женой хотя бы на месяцок заедет, но он позвонил, сказал, что его с работы не отпускают. Вот приготовили для них комнатку в летней пристройке. Но раз они не приедут, тогда вы там поживете. Думаю, что жить в отдельной пристройке вам будет удобнее, — на ходу говорила она. — Вы молодые, хочется поспать подальше, а ночью поговорить. Я знаю, что молодежь любит на звезды любоваться. И мы вам своей суетой утром не будем мешать. Борька рано на свою работу уходит. Он у меня известный мастер — моторист, на СТО работает, иногда даже выходных не бывает. Уж я ругаю его, ругаю, а он все смеется. Да вы проходите, не стесняйтесь.

— Спасибо, — ответила Нина.

Даша шла следом и разглядывала дом, участок. Участок хоть и был не большой, но ухоженный, плотно засаженный всем, чем только можно: здесь были и цветочные клумбы, и овощные грядки, и ягодные кусты. А еще Даше понравилось, что почти весь «задний» двор был накрыл виноградником, который словно зеленая крыша укрывал от жаркого южного солнца. Дом не большой, на два этажа. Пристройка находилась с левой стороны, с задней части. Комната небольшая, но очень уютная, с двумя большими окнами, закрытыми москитными сетками, от чего было светло и свежо. Здесь были две кровати, тумбочка между ними, небольшой стол у открытого окна, шкаф для одежды. Все чисто и аккуратно.

— Ну вот, занимайте комнату, — сказала тетя Агата, проходя во внутрь. — Душевая там.

Она кивнула головой, показывая на небольшую «будку» в огороде. Даша выглянула и улыбнулась. Душ находился метрах в трех от входа в их комнату.

— За день вода в бочке нагревается так, что и греть не надо, — сказала хозяйка. — Ну вы разбирайтесь, а я побегу на кухню.

— Спасибо, — сказала Даша. — У вас так красиво.

— Если хотите — можете собирать фрукты, хотя они еще не совсем созрели. Выбирайте спелые. Жаль, что виноград еще зеленый. Знаете, какой он у нас сладкий. Зато вишня уже спелая и черешня. Берите, не стесняйтесь.

Женщина убежала, а девушки переглянулись, засмеялись и уселись каждая на свою кровать.

— Ну как, не жалеешь, что поехала со мной? — спросила Нина.

— Нет, ты что, конечно же не жалею, — со счастливой улыбкой ответила Даша. — Никогда на море не была.

— Предлагаю сейчас под душ, потом поедим, а после обеда сходим на пляж.

— Я бы прямо сейчас туда побежала. Так хочется в море искупаться, всю жизнь мечтала об этом.

— Успеем, у нас целых десять дней впереди, — отмахнулась Нина, взяла из своего чемодана полотенце, сменное белье, футболку, шорты. — Так, я первая в душ.

Нина ушла, а Дара снова улыбнулась, вновь осмотрелась. Было так хорошо, что хотелось смеяться. А еще неделю назад она и не думала, что поедет на море.

* * *

Даша и Нина жили в небольшом таежном поселке в пятидесяти километрах от райцентра. Они дружили с первого класса, все школьные годы сидели за одной партой. В этом году закончили школу. У Даши было планов громадье, она хотела ехать поступать в техникум, где ее будут учить лечить животных, чтобы потом вернуться в родной совхоз зоотехником, а Нина с родителями собирались перебираться из поселка в областной город, куда ее отца переводили по работе. Как говорили — «шел на повышение, будет важным человеком». Отец Нины — глава администрации небольшого поселка, вовремя подсуетился, понял, что грядут тяжелые времена и пора уезжать отсюда, так как скоро от совхоза, где работали почти все жители, ничего не останется. Когда-то богатая страна развалилась на части и дельцы растаскивают то, что еще осталось от нее. Вот и их совхоз распродают по мелочам. Старое руководство когда-то богатой молочной фермы давно уже сбежало заграницу, новое доворовывает то, что осталось. Умные люди давно уже продали за копейки свои дома и уехали в большие города, где еще можно было найти работу. Остались те, кому ехать некуда. Закрывались магазины, год назад закрылся детский сад, в этом году закрылась школа. Даше и Нине просто повезло закончить ее, получить аттестаты.

Пока они решали все вопросы, собирали вещи, родители Нины решили отправить дочь к родственникам на юг. Когда она похвасталась своей подруге, что ее отправляют на море, Даша загрустила. Они еще не знали, что это их последнее счастливое лето.

— А я никогда не видела море. Счастливая ты, — вздохнула девочка.

— А знаешь что? — Нина подскочила на месте. — Давай и ты со мной поедешь?

— С тобой? — в глазах Даши вспыхнул настоящий ужас и желание.

— Ну да! Со мной. Я спрошу у мамы, пусть она поговорить с сестрой, тетей Агатой. Думаю, что они только рады будут. Знаешь, какая у меня тетка хорошая? Во! — она показала большой палец.

— Меня отец не отпустит, — тихо проговорила Даша.

Она не хотела говорить, что не отпустит ее только потому, что придется покупать билеты, давать деньги на проживание, а еще надо купить хотя бы одно летнее платье. Отец не любил тратить деньги на «всякую ерунду», так как ему не хватит на водку.

— Я сама поговорю с ним, — решительно ответила Нина. Взяла подругу за руку, повела к дому Даши.

— Не надо, папа будет ругаться.

Даша пыталась остановить подругу, но та только цыкнула на нее. У дома возле калитки стоял трактор, на котором отец приезжал домой на обед.

— Добрый день, — громко поздоровалась Нина, заходя в дом.

Отец Даши находился в кухне, перед ним на столе стояла бутылка водки, тарелка с нарезанными овощами. Мать с каким-то обреченным лицом сидела в углу, стараясь не шуметь и не мешать мужу пить, то есть обедать.

— Чего пришла, — недовольно буркнул мужчина, которого оторвали от еды.

— Да вот, хочу Дашку с собой на море взять. Вы же знаете, что моего отца переводят в область в администрацию. Хотела бы перед отъездом провести время со своей подругой. Думаю, что вы сможете найти денег, чтобы купить ей билеты на поезд.

Мать ахнула, закрыла рот рукой, а отец уставился на Нину.

— Чего? Куда поехать? — спросил он.

— Куда-куда, — дерзко ответила Нина. — На море, к моей тетке. Или вы боитесь отпустить свою Дашку с дочерью главы поселка? Неужели не найдете денег, чтобы купить ей билеты на поезд?

— А там кто ее кормить будет, на что жить? — отец ухмыльнулся.

— Мы поедем к моей тетке. Не волнуйтесь, никто Дашку голодной на улице не оставит. Так что, найдете денег или я всему поселку расскажу, что Владимир Иванович жалеет лишнего рубля своей дочери, что он эти деньги лучше пропьет? Сами знаете, что ваш директор не слишком любит, когда работники пьют днем. Стоит только мне слово сказать, как вы вылетите с работы.

Нина с вызовом посмотрела на мужчину, который от неожиданности поперхнулся воздухом, а мать снова с испугом уставилась на девушку.

— Я не жалею, — каким-то сдавленным голосом прохрипел мужчина. — Но дам денег только на билеты.

— Вот и хорошо. Мы уезжаем через неделю. Могу попросить отца, чтобы он сразу и мне, и Даше билеты купил, чтобы вам в райцентр не ехать, на дорогу не тратится.

Даша до последнего моменты не верила, что отец разрешит ей поехать на море. Но мелкий шантаж подруги вынудил его согласится. И вправду, последнее время Даша слышала, как по вечерам родители закрывались в кухне и обсуждали, что они будут делать, если их совхоз совсем развалится. Мать плакала, отец пил и ругал всех и вся. Ехать им было некуда, в городе их никто не ждет, найти работу вряд ли смогут, да и с жильем большие вопросы. По поселку упорно ходили слухи, что их совхозу приходит конец. Но Даша не хотела верить, до последнего дня надеялась, что она выучится на зоотехника и вернется домой, будет вместе с мамой работать на ферме. Она и сейчас каждый день приходила к маме на работу, помогала доить коров, за что директор разрешал брать по литру молока.

Когда она с Ниной после разговора с родителями ушла из дома на улицу, долго не могла прийти в себя.

— Ну что? Ты рада? — спросила подруга. Даша только и смогла кивнуть головой. — Вот видишь, все получилось. Завтра я скажу отцу, чтобы он купил нам билеты. Поедем на десять дней, потом мне надо будет вернуться. Отцу пора уезжать.

Вечером Даша возвращалась домой с тревогой и опаской, что отец вновь начнет буянить, побьет ее или мать, заявит, что она никуда не поедет. Но дом встретил ее тишиной. Мать вышла ей навстречу из комнаты, приложила палец к губам, показывая, чтобы дочь не шумела, так как отец спит. Они прошли в кухню, мать прикрыла дверь.

— Сильно ругался? — спросила Даша. — Хоть не бил?

— Ругался, — мать пожала плечами, — как обычно. Не бил сегодня.

— И почему согласился?

— Да я ему сказала, что ты у нас отличница, заслужила эту поездку. Потом будешь поступать, чтобы получить хорошую профессию, домой вернешься, будешь работать, вернешь ему деньги.

— Спасибо.

Даша подошла к своей маме, которая сидела на табурете, сложив свои мозолистые руки доярки на коленях, обняла ее за плечи. Девочке стало жалко ее — еще молодая женщина, когда-то считалась первой красавицей поселка, сейчас выглядела старухой с потухшим взглядом, в старом платье, с натруженными руками. Сколько она помнила своих родителей, отец пил всегда. Он работал трактористом на ферме, где в последнее время перестали платить, но отец не перестал пить, стал сам гнать самогонку и распускать руки, вымещая на жене и дочери свои обиды. Иногда им с матерью приходилось убегать из дома и ночевать у знакомых. Несколько раз мать после побоев вызывала участкового, пожилого вечно уставшего дядьку с безразличным взглядом, который приезжал на своем старом УАЗике к ним домой, составлял какие-то протоколы и уходил. Отец после этого злился и пил еще больше. До девятого класса он дочь не трогал. Но однажды, когда Даша заступилась за мать, ударил и ее, а потом стал бить каждый раз, когда напивался. Сколько раз они с мамой убегали из дома, чтобы пересидеть где-нибудь, пока отец не уснет. Сколько раз Даша предлагала маме развестись с отцом и уехать в райцентр. «Да куда мне ехать, — мать вытирала слезы, — ни родственников, ни знакомых. Кому я там буду нужна? Здесь хоть у меня дом, хозяйство. Худо-бедно, но нам есть что на стол поставить, а там? Ты же сама знаешь, что денег сейчас никому не платят. Не поеду я. А ты учись хорошо, чтобы профессию хорошую получить. Найдешь работу, чтобы не как я всю жизнь на ферме». Когда Даша сказала маме, что хочет стать зоотехником, Анна Гавриловна долго отговаривала. «Да кому сейчас нужны зоотехники? Ты же сама видишь — наш совхоз разваливается. Нашу ферму вот-вот закроют. Уже почти все поголовье продали». На это Даша отвечала: «Мам, ну ты же знаешь, я люблю животных, хочу лечить их. А если нашу ферму закроют, найду другую».

— Да ладно, — кивнула Анна головой. — Надо будет тебе платье приличное купить. Завтра вместе с сельмаг сходим, Катька говорила, что привезли какие-то новые платья.

— Мам, да откуда деньги? — удивилась девушка.

— Я не все отцу отдавала, для тебя откладывала, чтобы ты смогла поехать учиться. Вот и возьмем оттуда немного, — совсем тихо, чтобы отец (не дай бог) услышал, ответила мама, оглядываясь на закрытую дверь. — Только ему не говори, а то заберет все и пропьет.

Платье они так и не купили, зато Дарья в старых чемоданах, которые остались еще от бабушки — матери Анны Гавриловны, нашла несколько старомодных платьев из красивой ткани. За оставшиеся дни они с мамой сшили два платья, подсматривая модели в журналах мод, что ей принесла Нина. Подруга также принесла Дашке купальник: «На, мама мне два купила. Этот мне не понравился, а тебе подойдет». Она же притащила ей небольшой чемодан на колесиках со словами: «не повезешь же свои вещи в руках». А еще мама дала Дашке свои летние босоножки на танкетке, которые ей остались от той жизни, когда она была молодой, красивой. После того, как вышла замуж, носить босоножки было некогда и некуда. Для «похода» на работу было достаточно и обычных галош, а муж ее никуда не приглашал, да и гулять по местным дорогам в них было невозможно.

Перед отъездом Анна Гавриловна собрала целую сумку «гостинцев» для родственников Нины: «Возьми обязательно. Стыдно к людям с пустыми руками ехать. Здесь все свое домашнее — грибочки, варенье» и положила ей в карман немного денег — на мороженое. На вокзал девушек отвез водитель Нинкиного отца. Впереди их ждали два дня пути, десять дней на горячем песке.