Глава 5. Учить, нельзя помиловать
День 8-й
6 сентября
Понедельник
Будильник у меня китайский. Пищал он исключительно мерзко. Факт. И глаза с утра слегка косили. От недосыпания.
Шарль даже не проснулся. Пришлось пихнуть дракона посильнее.
– Умгуммм???
– Шарль! Очнись, зараза чешуйчатая!!!
Зараза очнулась с пятой попытки.
– Юля?
– Да! Я сейчас ухожу в институт! Вернусь после обеда. Квартира в твоем распоряжении, еда в холодильнике, ферштейн?
– Ага…
Дракон перевернулся на другой бок – и нагло уснул.
Вот кто он после этого?!
Счастливый человек. А я вот – студентка несчастная…
А ведь первой парой – Ливневский…
Ууууу…
Но на пару я не опоздала. Хотя пришлось попрощаться с мечтой о завтраке. И зевала я, сидя на паре, так, что челюсти вывихивались.
– Ты слышала, – толкнула меня в бок Маша, еще одна моя подруга. – Наташка пропала.
Я пожала плечами.
– Не слышала. Загуляла с парнем?
– Её второй день дома нету.
– А вас, Хилкова Мария, на лекции явно нету. Выйдите вон!!! – прогремел над ухом голос Ливневского. – Я никому не позволю разглагольствовать на посторонние темы, если дело касается такого важного предмета, как генетика! Это основополагающий предмет в биологии! И он будет иметь огромное значение в вашей будущей жизни! Если вы захотите, например, узнать, кто отец или мать ваших будущих детей…
Я перестала слушать.
Про исчезновение Натальи так никто ничего и не узнает. Мечислав об этом позаботится.
Смерти двоих «знаменитых» поп-певцов также будут признаны естественными. Наверняка. Вампиры – мастера заметать следы. Но в случае с Натальей я все-таки настою на своем. Надо дать знать ее родителям. Обязательно.
Нет ничего страшнее неизвестности.
Тем более когда речь идет о твоем родном ребенке.
– Леоверенская, а вы полагаете, что все уже знаете о генетике?
– Нет, – ляпнула я.
Ливневский издевательски прищурился. Господи, как же от него воняло козлом…
– Тогда почему вы позволяете себе меня не слушать?
– Потому что я и так точно буду знать, кто мать моих будущих детей.
Класс грохнул хохотом. Ливневский побагровел. Выглядело это откровенно жутко.
– Вон из аудитории!!!
Я возражать не стала. Собрала тетрадки и вышла.
Увы.
Чтобы тут же наткнуться на нашу политологиню.
Эмма Эдуардовна Поросенкова (да-да, именно так!) была среднего роста тощей брюнеткой со стильной стрижкой и в очках без оправы. Институт она закончила шесть лет назад. Пришла на кафедру политологии (по большому блату) и с тех пор нещадно изводила студентов.
Она оказалась из тех девиц, которые стремятся быть святее папы римского. Шпаргалки на ее зачетах приравнивались к смертному греху. Отсутствие на уроках – тоже к греху, но чуть меньшему. А экзамен с первого раза ей вообще никто не сдавал.
Почему?
Да потому что никому из биологов и на фиг не была нужна та политология. Все сначала пытались списать. А потом…
– А-ааа, Леоверенская… Вы собираетесь сдавать мне экзамен?
– Да, – честно кивнула я.
– И когда же?
– Да хоть сейчас!
На лице политологини заиграла противная улыбка.
– А у вас разве сейчас не пара?
– Выгнали, – огрызнулась я.
– Вот как? И за что же?
– А за правду. Как политолог, вы должны знать – за нее всегда страдают, – огрызнулась я. Мне было уже все равно. Или просто бил отходняк после вчерашнего. Я могла наговорить все, что угодно. И Эмма, кажется, что-то поняла. Связываться она не стала. А вместо этого поглядела на меня из-под очков, став ужасно похожей на большую крысу, и хмыкнула.
– Хорошо. Через час я вас жду в пятьдесят шестой аудитории.
Она удалилась. Я чертыхнулась и отправилась в деканат – за отработкой. То есть – за таким маленьким листочком с печатью и подписью декана. Хорошо хоть зачетка была с собой. А ведомость должен брать преподаватель.
В деканате секретарша Любовь Сергеевна поглядела на меня глазами прожженной стервы – и кивнула.
– Хорошо. Сейчас выпишу.
Через двадцать минут листочек с печатью был у меня на руках. А еще через сорок минут я входила в пятьдесят шестой кабинет.
– Тяните билет, Леоверенская.
Мне достались «Капитализм, социализм и политическая демократия, сравнение» и «Типы политических систем».
Если честно, я не знала ни того ни другого.
И готовилась без надежды на успех.
Когда затрезвонил телефон, я даже на миг обрадовалась. Но в телефоне раздался истерический вопль Кости.
– Юля!!! У Насти схватки!!!
Твою мать!!!
– Где вы?! – заорала я. Стены аудитории и Эмма явственно вздрогнули.
– Она дома. Здесь доктор, но ей нужна ты! Юля, пожалуйста, приезжай! Доктор говорит, что осталось не больше часа!
Билет по социологии полетел на стол.
– Сейчас возьму такси и приеду.
– Юля, – пробился в телефоне Настин голос. – Юленька, пожалуйста… ааааааа!!!!
Стон боли взвился и оборвался. Я схватила сумку со стула.
– Эмма Эдуардовна, всего хорошего! Поставьте мне двойку. Я пересдам!
– Леоверенская, вы в своем уме? – поинтересовалась преподавательница. – Чем вы можете помочь своей подруге? Лучше спокойно сдайте экзамен…
Я сверкнула глазами. Волной накатило знакомое бешенство. Шевельнулся внутри меня зверь с человеческими глазами. Эмма стояла так, что загораживала выход из аудитории. И легче было ее перепрыгнуть, чем обойти.
Тем хуже для нее.
Я выпрямилась во весь рост, так что мы оказались примерно одного роста.
– Если вы меня сейчас же не пропустите, вы об этом пожалеете. Я должна идти. Политология?! Да я могу преподать всю вашу дисциплину в нескольких словах. Политика – это грязь, которую месит мразь! Неважно, как это называется! Демократия ли, социализм ли, капитализм… Плевать! Суть всегда одна! Подлость и предательство! Ваша политика похожа на котел с куриным бульоном. Когда он кипит, на поверхности остается грязная пена. И место ей – в помойке! Вот это – ваша политика. Порядочный человек никогда этим не будет заниматься! А теперь – с дороги! Моей подруге нужна моя помощь! И ставьте мне хоть единицу! Будем разговаривать в присутствии комиссии! Мне – не жалко!
И нежно оскалившись, из глубины моих глаз улыбнулся Зверь.
Эмма отшатнулась.
Я прошла мимо. И хлопнула дверью. Уже в такси я вспомнила, что там осталась моя зачетка. А Эмма наверняка не позаботится ее забрать.
Ну и черт с ней! Настя важнее!!!
Водитель гнал, как безумный. И когда мы подъехали к Настиному дому, у подъезда ждал мертвенно-бледный Глеб.
– Юля, наконец-то!!!
В квартиру мы не поднимались. Мы взлетели. И тут же, в прихожей, попали в руки Константина, который набросил на меня и на Глеба что-то вроде здоровущих пеленок.
– Юлька, я так рад! Настя с ума сходит!
– Почему вы меня раньше не вызвали?!
Костя опустил глаза.
– Настя сама не поняла, что у нее отошли воды. Ночью. После этого кошмара… А потом схватки пошли сразу и сильно.
Я кивнула.
В комнате, превращенной в роддом, суетились несколько оборотней. Настя лежала на диване. Я проскользнула к ней и опустилась рядом на колени.
– Настя! Ты меня слышишь?
Глупо? Только вот я ни разу не была на родах. Кто знает, что там понимают роженицы?
Настя повернула ко мне лицо. Бледное. Глаза красные, от полопавшихся сосудиков, губы закушены…
– Юля… Ты пришла? Все будет хорошо…
– Конечно, будет, – успокоила я подругу. – Ты пока расслабься и не нервничай. Тебя ждет следующая схватка. Я рядом, с детьми все будет в порядке, с тобой тоже… Я тебе обещаю. Вчера ночью было хуже…
Настя застонала и выгнулась. Я машинально схватила ее за руку – и тут же об этом пожалела. Оборотниха цеплялась за меня с такой силой, что кости, казалось, терлись одна о другую. Но если ей так легче – пусть…
Схватка прошла, и Настя с тоской поглядела на меня.
– Юля, с детьми точно все в порядке?
– Точно-точно, – заверила я. – Вот и врач тебе скажет…
– Да-да, все в порядке, – поспешно подтвердил врач. И я соскользнула на другой уровень зрения.
Все было не совсем в порядке. Увы. В ауре Насти вспыхивали буро-зеленые и грязно-красные тона, дети казались отдельными облачками серебристого, и в них тоже вспыхивали бурые искры. А рисунок на ауре Насти, обозначающий оборотня, был почти открыт.
О черт!
Я крепко сжала пальцы оборотнихи. Все было намного хуже, чем я думала. Если рисунок сейчас откроется, Настя просто перекинется в лису. Бесконтрольно. А что тогда будет с детьми? Они же реагируют на изменения в ауре матери – и…
А рисунок все быстрее очищался. Последовала очередная схватка – и Настя закричала.
И я, почти не думая, накрыла его свободной ладонью.
Оборотниха выдохнула и обмякла. Со стороны все выглядело так словно я держала над ней руку – и она успокаивалась. Но на самом деле я что есть сил успокаивала рисунок, стараясь предотвратить превращение. Настя чувствовала, как уходит в глубину ее лиса – и расслаблялась. А я все давила и давила на рисунок. И доктор, суетившийся между раздвинутых ног оборотнихи, поднял голову и улыбнулся мне. Я улыбнулась в ответ. Кажется, я уже видела этого оборотня. Но даже не помнила, как его зовут…
Позор.
Я исправлюсь. Потом.
Подлый рисунок, заметив, что я потеряла сосредоточенность, опять полыхнул. И я опять сосредоточилась на нем.
Это было похоже на то, как накрываешь ладонью горячий уголек.
Только вот этот – он не гас у меня под пальцами. Он горел, пульсировал, бился, пытался вырваться…
Черта с два!
Я полностью сосредоточилась на нем. Я уже ничего не видела, кроме рисунка под моей ладонью, не слышала, не ощущала – и только когда меня сильно тряхнуло, я поняла, что что-то…
Доктор улыбался и держал на руках двоих детей.
– Юля, все в порядке…
– Черта с два в порядке! – выдохнула я. – Уносите детей! Настя скоро перекинется!! Скорее!!!
Доктор вылетел за дверь! Глеб сгреб меня в охапку и потащил наружу. Я не вырывалась. И вообще у меня было состояние тряпки.
За дверью слышались крики, а потом лисье тявканье. И я откуда-то знала, что там все в порядке. Настя перекинулась. А ее дети…
– Где дети?
Доктор протянул мне младенцев.
– Мальчик и девочка.
Я прищурилась, вглядываясь в их ауру. Яркую, чистую и искристую. И с пока нечетким, но уже имеющимся рисунком. Серебристым таким. Чем-то напоминающим мне лису.
– Дети здоровы?
– Да. Только вот в ближайшее время их надо будет держать подальше от мамы.
– Бесконтрольные превращения?
– Да. Она была близка к этому при родах…
Доктор кивнул.
– Я понял, вы не давали этому произойти. А вы…
– Мы работаем над этим. В идеале было бы вообще разработать что-то вроде амулетов, чтобы женщины обходились без меня. Но пока получается плохо. Глеб?
Подошедший оборотень грозно поглядел на доктора.
– Витя, совесть надо иметь не только в интимном смысле, но и в общечеловеческом. Юлька едва на ногах держится, а ты ей о науке… Юля, пошли, я тебя отвезу домой?
Я не возражала. Наоборот.
Шарль сидел за компьютером. При виде меня (растрепанная, усталая, а на левой руке явственно проступают синяки) он зашипел, как кобра. Но я прошла мимо него в ванную.
Что там и как объяснял Глеб, я не знаю. Знаю только, что когда вышла, Шарль молча протянул мне стакан сока. Я выпила его, доползла до кровати – и отключилась.
Этот день явно был Понедельником с большой и жирной буквы «Попа».
* * *
Вечером мы сидели в кабинете у Мечислава. Мы – это я, Шарль, Валентин, Вадим, Владимир и Леонид.
– Подведем итоги, – мягко положил ладони на стол Мечислав. – Жрец найден. Это огромный плюс. Я уже отправил Северному доклад. Если он пожелает побеседовать со мной, я дам ему полный отчет. Но очень кстати, что мы получили у этой мерзавки полное признание.
Я довольно улыбнулась. Еще бы.
– Я могу не общаться с твоими начальниками?
– Можешь. Если они сами не пожелают с тобой пообщаться, – успокоил меня Мечислав. – Вадим?
Светловолосый вампир тряхнул челкой.
– Шеф, у нас страшная трагедия. Сегодня Дося Блистающая и Лаврик Звездно-Прогульский ехали за город. Машину занесло. Она вписалась в дерево – и взорвалась. Полагаю, ДНК-тест что-нибудь да определит. Продюсер уже подтвердил, что это его машина. И милиция уже взяла образцы в комнатах пропавших.
– Они не определят, что Лаврик умер намного раньше?
– Юля, после взрыва там только хорошо прожаренные шкварки. Определить что-либо там просто нереально.
– Хорошо. Что с Настей?
– Жива и здорова. И дети тоже. С ними все в порядке. Настю повезли за город. С детьми сейчас нянчится вся стая. Ты хочешь что-нибудь сказать по этому поводу?
– Да. Если они перекинутся в ближайшее полнолуние…
– Младенцы?
– Полноценные оборотни. Заметим в скобках.
– Если это правда, к нам скоро пожалует еще куча любопытных, – заметил Мечислав.
Я фыркнула.
– Давайте брать деньги за просмотр? Хоть заработаем.
– Я подумаю над этим. Юля, тебе придется пожить с охраной.
– Я и так живу с Шарлем.
– Вот и отлично. Но учти – если за тобой будет слежка, это мои люди. Так что изволь фокусов в духе американских боевичков не выкидывать и по крышам от «хвоста» не уходить. Возражения будут?
Возражений не было.
– Что по поводу медведей?
– Разрабатываем, – доложился Владимир. – Но пока слишком мало времени и данных…
– Разрабатывайте.
– Кстати, а что с Тихвинской? – спохватилась я. – Ее родители…
– Наталья Тихвинская пропадет без вести. Вопросы?
– Ее родители…
– Договаривайся об этом с ИПФ.
Я закусила губу.
– И договорюсь.
Мечислав сверкнул глазами из-под длиннющих ресниц.
– Ребята, оставьте нас вдвоем с Юлей.
Вампиры с оборотнями вышли вон. Шарль задержался, но я кивнула ему.
– Все в порядке.
Шарль бросил на вампира подозрительный взгляд – и вышел.
Мечислав встал из-за стола и подошел ко мне. Поднял с дивана. Я не сопротивлялась. Но и не расслабилась в его руках. Вампир это почувствовал. И ласково коснулся губами моей макушки.
– Юля… я еще раз хотел попросить прощения. Я не хотел на тебя тогда так набрасываться…
Я молча кивнула. Простить я пока не могла. Забыть – тоже. А говорить неправду не имело смысла. Все равно ведь почует.
Вампир глубоко вздохнул. Совсем как человек.
– Я не буду тебя ни к чему принуждать, не буду напоминать, не буду тебя провоцировать…
– Неужели удержишься? – съехидничала я. Но Мечислав так сверкнул глазами, что ирония срочно удрала от меня и забилась куда-то под плинтус.
– Юля… ты у меня замечательная. И я очень рад, что мы встретились. Я просто не знаю, что бы я без тебя делал.
– То же, что и со мной.
– Не недооценивай себя. Юля, у нас впереди много проблем. Это факт. Но… я хочу, чтобы ты знала. Я все сделаю, чтобы ни ты, ни твоя семья, ни даже Шарль не пострадали. Просто потому, что они тебе дороги. А ты очень дорога мне. И… мне не хотелось бы с тобой больше ссориться. Я тебя для этого слишком ценю и уважаю.
Я вздохнула. В этом весь вампир. Нет бы сказать – люблю. Но это чувство вампирам недоступно. Так же, как клопам – высшая математика.
– Я тебя тоже уважаю. И искренне попробую с тобой не ссориться.
– Перемирие?
Я подняла голову.
Зеленые глаза вампира горели задорными огоньками и искрились. Алые губы улыбались, черные волосы разметались в беспорядке по плечам, а медно-золотистая шея в воротнике простой белой рубашки так и манила прикоснуться к ней губами. Но я сдержалась. Улыбнулась в ответ – и кивнула.
– Перемирие.
В конце концов, вампир вел себя, как нормальный человек. А это заслуживает поощрения, верно?
Наша жизнь – это дорога. С ямами, обрывами, ухабами… и вообще, это дорога из российской глубинки, где, как известно, одни направления. Куда она нас приведет – мы тоже пока не знаем.
Но то, что вместе нам будет легче – это огромный плюс.
А кем мы пойдем по дороге…
Партнерами? Любовниками? Влюбленными?
Время покажет. И только оно.
А пока…
Я еще раз улыбнулась вампиру.
– Обсудим, что нас ждет в ближайшем будущем?