ГЛАВА 2

Открывшаяся дверь задела брошенную пустую бутылку, и та со звоном покатилась по деревянному полу; остановилась, столкнувшись с ножкой стола. Кейра вздохнула и вошла внутрь.

В воздухе витал запах алкоголя. Помимо бутылки, на полу обнаружились осколки кувшина и тарелки. Картину завершали опрокинутый табурет и пролитое прямо на скатерть молоко.

— Кейра, это ты?! — хрипло донеслось из соседней комнаты.

— Да, пап! — крикнула она, притворив за собой дверь.

Снова. Опять напился. Если отец Кейры ещё сумел как-то пережить смерть жены, то кончина младшей дочери подкосила его окончательно. Сколько уже он обещал, что это был последний раз, но снова и снова искал утешения в бутылке.

Кейра заглянула в гостиную. Отец лежал на диване, даже не потрудившись разуться. Отросшие седые волосы разметались по мягкому подлокотнику.

Она замерла в дверях. Хотелось накричать на него, напомнить об обещаниях, спросить зачем. Но Кейра молчала — пустое. Сколько можно бегать по кругу?

— Дочка, я там молоко, кажется, разлил.

— Я уберу. Ты бы пошел к себе, внизу ночью холодно, — отец попытался подняться, покряхтел и снова бессильно упал на диван. — Помочь?

Она уже сделала шаг по направлению к нему, но отец только отмахнулся.

— Мне тут удобно. Одеяло принеси только.

Кейра кивнула, скорее, самой себе, потому что отец не смотрел в ее сторону, и направилась вверх по лестнице. Почти полностью истраченный резерв требовал сна, а не ссор и препирательств.

Набросив на отца одеяло, Кейра вернулась на кухню, собрала бутылки, подмела осколки посуды. Потом села за стол, оперлась локтями на столешницу и спрятала лицо в ладонях. Пока магия с тобой, она не ощутима и воспринимается как само собой разумеющееся, а когда ее запас истощается, то чувствуешь себя так, будто лишился части себя.

Наконец Кейра собралась с силами, встала, потушила световой накопитель и направилась наверх в свою комнату.

— Дочка, это ты? — донеслось с дивана, когда она проходила мимо.

— Да, пап.

— Аааа, — голос полный разочарования. — Не та дочка…

Опять старая песня. Сара была его любимицей, копией рано ушедшей из жизни матери; отец баловал ее и души в ней не чаял. «Мой нежный цветок», — так он любил ее называть. А в Кейре нет ничего общего ни с нежностью, ни с цветами.

— Кейра, выпей со мной! — крикнул вслед отец, когда она уже поднялась на несколько ступеней.

Кейра только крепче сжала пальцами деревянные перила.

— Спи, пап!

Он что-то ещё невнятно забормотал, но Кейра не стала слушать, ушла.

* * *

— Я спрашиваю, как это могло произойти?!

Кейра и Кайл вытянулись по струнке перед столом начальника. Франсиск негодовал… Нет, не так — Франсиск рвал и метал. Его и без того небольшие глаза на круглом одутловатом лице превратились в щелки, а само лицо раскраснелось.

— Франсиск… — начала Кейра и прервалась. Нет, пожалуй, не стоит так панибратски обращаться к начальству, когда оно на грани сердечного приступа. — Господин фердино, призрак был очень силен. Сохранить дом не было никакой возможности.

— Я, что, спрашивал о возможности?! — рявкнуло начальство в ответ и с силой громыхнуло крупным кулаком по столу. — Я сказал зачистить дом. Дом! А не разнести его к чертовой матери! Я понятно говорю?

— Понятно, — буркнула Кейра и отвернулась, уставилась на выцветший рисунок на обоях: цветы и птицы — странный выбор для кабинета начальника Управления. Всегда об этом думала, с того самого дня, как оказалась здесь впервые.

— Понятно, — эхом отозвался Кайл.

— Понятно, — передразнил Франсиск. Что-то швырнул: грохнуло. Кейра повела плечами, но предпочла не поворачиваться — пусть побушует. — У меня иск от градоначальника, — зашуршали бумаги. — Колоссальный ущерб, наш годовой бюджет.

— Уп-с, — брякнул Кайл.

Лучше бы молчал, потому как снова громыхнуло, зазвенело. Кейра перевела взгляд на пол — пепельница, тяжелая. Теперь понятно, откуда такой грохот.

— Я спрашиваю, — не унимался Франсиск Фердино, — почему два моих лучших боевика не смогли справиться с какой-то дикой сущностью, не угробив историческое здание, а?! Два! Моих! Лучших! Боевика! — каждое слово будто вколоченный в камень гвоздь.

— Он был очень силен, — Кайл округлил глаза для наглядности, — и ооочень дик.

— Лонвер, заткнись! — гаркнул Франсиск.

Кейра закусила губу: если начальник начинает обращаться к своим подчиненным по фамилиям — добра не жди.

Кайл послушно притих.

— Лонвер, вон с глаз моих, — распорядился господин Фердино. — Эйрис, останься.

Кайл побледнел.

— А как же…

— Я сказал: вон!

Напарник растерянно посмотрел на Кейру. Она улыбнулась в ответ, мол, иди, все нормально. Кайл пожал плечами и вышел.

Стукнула дверь за его спиной. Повисло молчание.

— Кейра, присядь, — Франсиск кивнул на стул.

Снова «Кейра»? По имени? Буря миновала подозрительно быстро.

Кейра придвинула к себе стул ногой и села, сложила руки на груди. Зачем он выгнал Кайла? Будет допрашивать по очереди? Совсем из ума выжил на старости лет?

— Говори правду, — начальник впился в нее пристальным взглядом своих маленьких глазок. — Ты поперлась на дело одна, пока этот идиот таскался за юбками?

Кейра ожидала такого вопроса. При всем своем вредном характере господин фердино был умен и наблюдателен.

— Вовсе нет, — ответила твердо. — Вероятно, мы плохо скоординировали действия, но на задание мы пошли вместе.

— Ну конечно, — проворчал начальник, а затем почти без паузы выдал: — Ты уволена.

Кейре понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать услышанное — слишком невероятно. А когда поняла, что не ослышалась, выпалила:

— Вы не можете!

Покричать, побить посуду, лишить премии, сделать выговор, но уволить! За что?

— Могу.

Кейра подскочила со стула, но села обратно под тяжелым взглядом начальника. Он не шутит, не пугает, а всерьез, на самом деле решил ее уволить. Как же так?

— Вы же сами сказали, что я одна из лучших ваших боевиков… — начала и замолчала. Не хватало ещё начать умолять. Стало безумно обидно.

— Кайл лучше, — спокойный ответ.

— Знаю, — признала Кейра. Невесело усмехнулась: что ж он весь штат уволит, потому что они слабее Кайла?

Повисло молчание. Начальник больше ничего не говорил, словно чего-то ждал, Кейре нечего было сказать, обида душила.

— Я могу идти? — спросила глухо, начав подниматься.

— Сядь, — на этот раз голос Франсиска прозвучал мягко. — Ко мне приходил твой отец.

Кейра вскинула глаза.

— Он был пьян?

Пьян или нет, в любом случае ее отец не имеет к Управлению никакого отношения. Она ничего не понимала.

— Нет, — Франсиск покачал головой. — Он был трезв. Это было вчера утром, как раз в то время, когда вы разносили дом с призраком, — Кейра закусила губу. Все равно ничего не понятно. — Господин Эйрис попросил меня тебя уволить.

А потом напился и ничего ей не сказал. Как удобно.

— Но почему? — все это просто не укладывалось у нее в голове.

Фердино развел руками.

— Он хочет внуков.

— Что?

— Он хочет внуков, — повторил спокойно. — Твой отец уже потерял одну дочь и не хочет лишиться второй.

— Сара умерла от болезни, — процедила Кейра. На смену обиде и непониманию приходила злость.

— Не все ли равно? — отмахнулся начальник. — Ты теперь его единственная дочь. Признаюсь, сначала я отнесся к его словам скептически, но после того, как ты вчера подставилась, пришел к выводу, что господин Эйрис прав — тебе здесь не место.

В голове тут же всплыли постоянные сетования отца: «Негоже девушке носить брюки», «Посмотри на себя, сама как мужик, кто ж тебя замуж возьмет?», «Девушке не престало огрызаться», «Кейра, ласковее, от тебя же все мужики разбегутся»…

Внуков? Он хочет внуков?!

— В чем-то он прав, — продолжил Франсиск. — Сколько тебе, двадцать два?

— Двадцать три, — и начальнику об этом прекрасно известно, в личном деле все написано, а Франсиск Фердино всегда отличался превосходной памятью.

— Тем более. Самый возраст выйти замуж и остепениться.

Кейра отвернулась, сглотнула тяжелый ком, вставший в горле.

— Я вас поняла, — ответила сквозь зубы. — Я могу идти?

— Иди, — отпустил Франсиск.

Отлично. Встала, пошла к двери, впечатывая каблуки в пол.

— Кейра, мне жаль, — донеслось до нее уже на пороге.

Не обернулась.

* * *

— Да как же так? — второй час не унимался Кайл. — Я не могу поверить. Как я без тебя?

Они сидели в местной таверне, куда часто захаживали с коллегами после удачных заданий отметить успех. Сегодня пришли только вдвоем, потому как отмечать было нечего.

Кейра хмыкнула, отпила из своей кружки. Поморщилась — слишком крепко.

— Ты снова о себе.

— И о тебе! — пылко отозвался бывший напарник. — Ты тоже — как без меня?

— Паршиво, — признала Кейра.

А самое паршивое во всем этом было то, что она не знала другой жизни — привыкла. Сначала после смерти матери растила сестру, не думая о себе, заботилась об отце. Потом пошла учиться, развивать дар, в ней признали боевого мага, хвалили. За спиной выросли крылья: не какой-то там бытовой маг, а боевик — вот это удача.

А потом Кейра стала старше и умнее и поняла, что удача — это когда боевик рождается в семье аристократов: тут тебе и служба короне, и приключения, и карьера. А у дочки лавочника лишь два пути: податься в наемники или же работать в Управлении по очистке. Правда, был ещё третий путь: забыть о магии, выйти замуж и завести детей. Но этот вариант Кейра никогда не рассматривала. Прав был отец, она не нежный цветок, такая жизнь не для нее.

— Может, мне с ним поговорить? — предложил уже изрядно поддатый Кайл.

Кейра покачала головой.

— Тоже хочешь вылететь?

— Он меня не выгонит, — приосанился друг, — сама сказала, он назвал меня лучшим.

— Он и меня называл лучшей, — мрачно напомнила Кейра.

Кайл сник.

— И то верно.

Выпили, помолчали. Как на похоронах.

— И что ты теперь будешь делать? — спросил друг через некоторое время.

Хороший вопрос. Два варианта, не так ли?

Кейра пожала плечами.

— Что-нибудь придумаю.

— А что если… — Кайл не договорил, наполнил свою кружку до краев, выпил залпом.

Кейра приподняла брови. Что это с ним?

— Ну, говори уж, — подтолкнула друга, видя, что иначе молчание может затянуться надолго.

Кайл поставил кружку на стол, не рассчитал силы, и донышко с грохотом соприкоснулось с поверхностью. Кейра поморщилась. Пожалуй, стоит прекращать пить, голова уже тяжелая, а громкие звуки бьют по живому.

— Кейра, а выходи за меня замуж! — вдруг выпалил друг.

В первое мгновение Кейра растерялась, потом рассмеялась.

— А что? — насупился Кайл. — Я стану хорошим мужем, не буду тебя притеснять, не скажу перестать носить брюки. У тебя в них задница отлично смотрится и ноги… Да мы же любим друг друга! — закончил торжественно. — Чем не муж и жена?

Кейра очень надеялась, что он несерьезно.

— Кайл, я люблю тебя как брата.

— Ну и что, — друг тут же отмахнулся от этого довода. — Доверие — основа всему, — и, видя, что она не возражает, с энтузиазмом продолжил: — Твой отец хочет внуков, мне мать все время говорит: «Когда ж ты остановишься, хватит по бабам бегать».

Кейра не сдержала улыбки — Кайлу превосходно удалось передать голос его престарелой матери. Артист.

— А как насчет того, что женитьба на одной «бабе» вроде как не предполагает твое пребывание в кроватях других?

— О.

Кайл сник. Похоже, это не приходило ему в голову.

— Спасибо за предложение, — сказала Кейра. — Но я разберусь.

Кажется, Кайл ни капли не обиделся.

— Эх, Кейра, что ты за женщина, — привычно затянул старую песню. — Комплимент не скажи, в койку не затащи, замуж не позови.

Кейра рассмеялась. Не плакать же, в самом-то деле?

* * *

— Что значит, ты уезжаешь в столицу?

Сегодня отец был трезв. Стоял в дверях в комнату дочери и пораженно наблюдал, как та собирает вещи.

— То и значит, — огрызнулась Кейра, пытаясь всунуть в старенький чемодан куда больше предметов, чем он способен вместить.

— Объяснись, — потребовал отец. Вошел, посмотрел сурово.

В детстве Кейра не на шутку испугалась бы, посмотри он на нее так. А сейчас — ничего, лишь пожала плечами.

Оставила чемодан, выпрямилась.

— А чего ты хотел? — спросила прямо. — Ты всерьез думал, что, потеряв работу, я останусь сидеть дома и вышивать?

Отец смутился.

— Ну, почему сразу вышивать? Можно цветы садить, заняться садом.

— Папа, — попросила Кейра устало. — Не надо.

Он поджал губы (привычка, которую она у него давно переняла), помолчал.

— И что же? — решил использовать запрещенный прием — бить на жалость. — Оставишь своего старика одного?

Кейра не хотела оставлять отца, боялась, что в одиночестве он сопьется окончательно. А ещё понимала, что, оставшись, сопьется вместе с ним.

— Папа, — сказала тихо, — это не моя жизнь. Цветы, вышивания…

— Да что ты прицепилась к этому вышиванию?! — взвился отец.

Кажется, у него закончились аргументы.

— Я буду писать, присылать деньги.

— Но не вернешься, — угол рта отца нервно дернулся.

— Вернусь, — серьезно пообещала Кейра. — Но позже.

Плечи отца поникли — он окончательно сдался. Прошелся по комнате, присел на край кровати рядом с чемоданом.

— Куда ты хотя бы? — вроде бы примирительно.

— В Арсит, я же сказала.

— Не понимаю, почему именно в столицу? Три недели пути!

Кейра пожала плечами.

— Не от меня зависит, — подошла, присела рядом. — Меня наняли в телохранители для одной леди, которая отправляется в королевский замок, чтобы стать фрейлиной королевы.

— И пытаться выйти замуж за принца? — понятливо хмыкнул отец.

Ходили слухи, что в последние годы количество фрейлин королевы в несколько раз превосходило штат охраны, а заодно и прислуги замка. Преувеличивали, конечно, но сути дело это не меняло: все они хотели не столько служить королеве, сколько заполучить себе в мужья молодого неженатого принца.

— Вероятно, — согласилась Кейра.

— Но ведь королевский замок — это оплот порока, — возмутился отец.

Кейра хмыкнула.

— Еще скажи: «разврата».

— И скажу.

Она рассмеялась, напряжение потихоньку отступало.

— Папа, я знаю, что там может быть опасно. Именно поэтому родители леди Шарлотты и решили нанять меня. В королевский замок нельзя приезжать со своей охраной — это будет расценено как неуважение и недоверие. Зато можно брать с собой компаньонок. Вот в качестве ее я и поеду в столицу.

Отец удивленно моргнул.

— Тебе придется носить платья? — не поверил он собственным ушам.

Кейра вздохнула.

— И туфли… Что? — заподозрила неладное, заметив, как засветились глаза отца.

Он протянул руку и сжал ее ладонь.

— Дочка, поезжай, благословляю тебя. А если кто-то позовет тебя там замуж, соглашайся. Я ничего, проживу как-нибудь, а ты молодая, тебе жить и жить… — отец ещё что-то говорил о платьях и женственности и их важности в создании личного счастья девушки, но Кейра предпочла не вслушиваться и начала мысленно перечислять, какие вещи уже упаковала, а какие ещё предстояло сложить. — Так ты обещаешь? Даешь слово?

— Конечно, даю, — ответила она, не задумываясь, и только потом поняла, что совсем не слушала и не знает, что именно только что пообещала. — А на что?

— Как — на что? — отец прямо-таки лучился от радости. — Ты дала мне слово, что, как только кто-нибудь позовет тебя замуж, ты согласишься и примешь его предложение.

Кейра растерялась.

— Пап, я…

— Дочка, ты так меня порадовала. Теперь мне спокойнее.

Кейра прикусила язык.

Пообещала так пообещала.